Кукла Короля демонов

      В старом обветшалом замке, заросшем густым мхом, оплетённом зелёным плющом, проживал благородный граф. По воле судьбы он утратил все свои богатства; вскоре все подданные покинули его. Единственной отрадой и счастьем графа была красавица дочь. Добрая и нежная, всем сердцем она любила отца и клялась не покидать его.       Жили они за счёт продажи лечебных трав, найденных в лесу, в глубине которого располагался древний замок, и щедрых даров земли. Но зима была для графа и его дочери тяжким временем: запасов, собранных в солнечные дни, не всегда хватало, приходилось терпеть лишения, которые, к счастью, никогда не затягивались на многие дни. В один из таких дней прелестная дочь графа занемогла. На тревожные причитания отца она лишь улыбалась и убеждала бедного графа, что лишь простудилась, немного отдыха, и недуг отступит. Слова дочери не могли успокоить страхов несчастного отца. Уходил на охоту он с тяжким сердцем, в тайне страшась потерять дорогое дитя. В тот же день благородный граф смог убить зверя метко пущенной стрелой. Вернулся он к дочери с хлебом и местным лекарем, который до конца противился длинному путешествию в старый замок, опасаясь тёмного леса. Осмотрев больную, он заверил обеспокоенного отца, что опасаться нечего и продал микстуру, сказав, что пить её необходимо каждый день.       Шли дни, девушке не становилось легче, с каждым днём она была всё бледнее, жизнь покидала несчастное дитя. Граф, сломленный горем, отправился к лекарю, но тот лишь разводил руками, уверяя, что не знает этого недуга. В ярости мужчина вырвал сердце несчастного.       Краски мира угасали для отчаянного отца вместе с угасающей жизнью дочери. Он сулил все оставшиеся земли и замок любому, кто сможет излечить больную деву. Но все лекари, травники, колдуны и маги, привлечённые щедрой платой, не смогли отвести недуг.       Однажды прекрасные глаза юной девушки не открылись.       В гневе, разбитый скорбью, проливая слезы, граф проклинал свою жестокую судьбу и умолял забрать его жизнь и сердце, только бы любимая дочь жила.       Клятвы были услышаны.       Пришла фигура в тёмном плаще, никто не мог видеть её лица, никто не мог знать, кто прячется за тенью глубоко капюшона.       - Ты клянёшься, что отдашь своё сердце и жизнь ради этого дитя? – спросила фигура у убитого горем отца.       - Клянусь! Клянусь! Я всё отдам! – восклицал граф дрожащим голосом.       - Быть по сему.       Эхом прозвучали страшные слова, их все ещё помнит кровь, что течёт в потомках графа:       - Ты отдашь половину своей жизнь ей, но знай: умрёшь ты - умрёт она, умрёт она - умрёшь ты. Одна жизнь на двоих. Отныне это великий дар и страшное проклятие твоего рода, и ты сам наслал его.       Книгу в алом переплёте закрыли, отчего неровное пламя свечи дрогнуло, и стены, обитые тёплой золотистой тканью, словно блеснули в полутьме. Молодая девушка ласково улыбнулась своей маленькой сестре, задремавшей под затянувшуюся историю, и, отложив том, заботливо укрыла дитя пуховым покрывалом.       - Это было на самом деле? – сонно пробормотала маленькая девочка, чьи глаза были подобны ярким аметистам.       - Возможно, – прошептала Хисана, поцеловав дорогую сестру в лоб.

***

      Редкие лучи солнца просачивались сквозь изумрудную листву тёмного леса. Маленькая девочка с короткими смоляными волосами растерянно бродила среди огромных деревьев, сдерживая слёзы. Она лишь хотела поймать красивую чёрную бабочку и показать сестре, но в своей погоне заблудилась.       - Мне не страшно, – упрямо твердила девочка, поджимая губы.       - Оно и видно, – усмехнулся мальчишеский голос.       Демонесса непонимающе оглянулась, выискивая говорившего.       - Здесь я. – Рядом на зелёную траву упала шишка.       Взгляд маленькой демонессы устремился вверх – на одной из веток сидел мальчишка, чьи волосы были словно алое пламя.       - Кто ты? – нахмурилась девочка.       - Ренджи. А ты?       Мгновение длилось молчание, мгновение маленькая леди сомневалась, потому что ей запрещали называться неизвестным людям. Но… - подумала девочка, - если не говорить фамилии, то никто и не узнает, кто я и откуда.       - Рукия.       - Ты заблудилась?       - Да, – не без труда признала девочка, отведя взор.       - Я помогу, – хмыкнул мальчишка, спрыгнув с ветки прямо перед маленькой демонессой, испуганно отшатнувшейся от неожиданности.

***

      Тусклое сияние полной луны серебрило холодные стены, обитые бледно-голубой тканью. Рукия кидала обеспокоенные взгляды на сестру, сидевшую на ложе, застеленном белыми покрывалами, что пахли морозом.       - Тебя это беспокоит? – поинтересовалась Хисана, посмотрев на сестру, стоявшую возле окна.       - Немного, – призналась юная девушка, посмотрев на переливающийся перламутром тюль.       - Ты уверена, что будешь счастлива с Бьякуя Кучики? – взволнованно пробормотала Рукия, подняв на сестру обеспокоенный взгляд.       Мягкая улыбка расцвела на нежном лице молодой леди. Лёгкий ветерок взметнул невесомый тюль, и хрустальные колокольчики, украшавшие арку раскрытого окна, запели тихую трель.       - Это мой долг, а господин Кучики хороший и благородный демон, – тихо промолвила Хисана, ласково взглянув на свою маленькую сестру, внимательно вслушивающуюся в каждое её слово, не отводя глаз.       А колокольчики, вырезанные будто изо льда, всё пели свою песнь.

***

      Мягкие шаги юной леди тонули в пушистом снеге. Рукия Кучики твёрдо решила для себя стать хорошим воином. Тонкий и изящный клинок, ловя лучи полуденного солнца, подчинялся каждому плавному движению юной демоницы, что с самого детства училась владению меча. Шаг за шагом, словно в танце, нанося удары невидимому сопернику и разрезая падающие снежинки, она кружилась в иллюзорном бою.       - Рукия.       Сбившись с ритма, брюнетка удивлённо оглянулась.       - Брат! – радостно воскликнула девушка, опустив белый меч, подаренный господином Кучики в день, когда она вошла в семью.       Все сомнения, испытываемые молодой леди, давно исчезли. Благородный лорд был заботливым мужем её сестре. Изначально в нём скользила холодность, вызывающая смятение, но Хисана словно надломила этот лёд. Господин Кучики был хорошим братом Рукии, и та глубоко уважала его.       - Я решил, что тебе необходим личный воин, телохранитель, – тоном, не терпящим возражений, сообщил лорд опешившей девушке.       - Н…но…       - Это Абарай Ренджи, и он отвечает за тебя головой, – сказал господин Кучики, проигнорировав пререкания названой сестры. Его глаза, холодные, словно сталь, обратились на юношу, стоящего поодаль. Юношу, чьи волосы были алыми, словно пламя, такие же, как у мальчишки, спасшего заблудившуюся девочку с аметистовыми глазами, мальчишки, с которым она играла почти всё детство.

***

      Крики и лязг металла. Юная леди на поле брани. Она не боится рубить чужую плоть, ломать людские кости. Хрупкое девичье тело защищает мощная броня из крепчайшего металла, цвета беззвездной ночи.       Солдат чёрно-белого королевства наносит удар. На инстинктивном уровне Кучики парирует выпад и разрубает шею воина. Алый дождь хлещет на землю, пропитанную кровью. Не успевает тело бедняги упасть, как возникает новый враг. Предсмертный стон. Мужчина хватается за распоротый живот.       Град стрел обрушивается на поле боя. Тонкие копья лишь царапают крепкую броню. Рукия улавливает лёгкий всплеск магии. Едва заметный, старательно скрываемый.       - Стрелы! – испуганно вскрикивает юная леди, позабывшая главное правило: не показывать спину.       Мир темнеет, все звуки растворяются. В груди воинственной девы пульсирует острая боль, стремительно таящая вместе со всеми ощущениями.       - Рукия! Рукия!       Демонесса видит лишь размытое алое пятно на ослепляющем белом фоне, слышит срывающийся голос Ренджи. Она понимает, её пронзила одна из тех стрел, что зачарованы Королём из Белого Дворца. Одна из стрел, что убивают всех на своём пути. Девушка чувствует, как руки телохранителя сжимают её крепче, кажется, они дрожат...       Глаза, яркие, словно аметисты, тускнеют.       Жизнь покидает юную деву с белоснежным мечом.

***

      Гул всё нарастает, тянет за собой, уводя прочь от покоя, превращаясь в тихий, ласковый, но неразборчивый шёпот. Ощущения медленно просыпаются, юная леди чувствует нежные руки, сжимающие её ладонь, осторожные прикосновения холодных пальцев ко лбу и тупую ноющую боль в груди. Рукия пытается вымолвить хоть слово, но с губ срывается лишь стон. Тело будто скованно тяжёлыми цепями, блокирующими, высасывающими жизнь. Едва хватает сил открыть глаза.       - Ах, какое счастье, ты очнулась!       Кучики с трудом видела сестру, её черты расплывались, мир казался цветным месивом: здесь - красный с тёмными пятнами, там - белый, а здесь - абсолютно чёрный. Но постепенно красный стал превращаться в стены, тёмные пятна в комоды и шкафы, а белый стал потолком, чёрным же оказалась беззвёздная ночь за окном.       - Попей, – ласково прошептала Хисана, приподняв голову сестры и поднеся к её сухим губам стакан воды.       Рукия не спеша глотнула живительную влагу и спросила:       - Что случилось? – собственный голос показался ей чужим.       - Тебя ранили, – не скрывая своей тревоги, промолвила молодая госпожа Кучики, обеспокоенно рассматривая бледное лицо сестры.       - Но теперь всё хорошо, не переживай, Хисана, – мягко улыбнулась Рукия, не сводя с сестры глаз, что вновь горели жизнью.

***

      Юная Кучики поправилась буквально за считанные дни, даже без применения магии рана зажила, не оставив и шрама. Это вызывало смятение у лекарей, но озвучивать свои размышления никто не рисковал. Рукия же пыталась не придавать особого значения произошедшему, но одно её гложило: почему она ничего не помнила. Казалось, что-то важное ускользало от внимания миниатюрной леди. Временами мысли будто сами утягивали её в прошлое, заставляя вновь и вновь прокручивать в голове события той битвы. Но важный кусок словно вырезали. Демонесса помнила свой голос, страх, захлестнувший сознание, а потом она просыпалась в комнате с красными стенами, а за окном была беззвёздная ночь.       Однажды, во время тренировки с Ренджи, Кучики не выдержала и спросила, что случилось и как её ранили. Воин, кинув на неё испуганный взгляд, промямлил что-то о вражеском солдате, ранившем девушку со спины.       Спустя пару дней юную леди стали беспокоить странные сны. Ей казалось, это был один и тот же сон, словно разбитый вдребезги. Каждую ночь она видела новые куски этого сновидения вперемешку со старыми отрывками. Наутро девушка просыпалась обескураженная, не в силах ничего понять. Видение было подобно разорванной картине, что она не могла собрать воедино.       Вскоре в осколки сновидений закрался голос, настолько ей знакомый, однако, Рукия не могла припомнить, чей. Он звал, говорил, что она не может уйти.       Может, потерянные воспоминания? - подумала тогда Кучики.       В одно утро она поняла. Картина стала единой, осколки были склеены, и обрывков не осталось.       - Я умерла, – словно в трансе прошептала девушка, коснувшись груди.       Скинув голубые покрывала на пол, юная леди, быстро одевшись, выбежала из комнаты. Каблуки высоких сапог стучали по деревянному полу, но Кучики слышала только одно. Дрожащий голос Ренджи: «Эй, ты не можешь умереть, господин Кучики мне голову оторвёт. Рукия, ты слышишь?! Рукия! Чёрт, Рукия, слышишь! Моё сердце, мою жизнь - я всё отдаю тебе!»       Кучики вздрогнула, её слишком живо захлестнула та волна боли; воздух тогда показался чем-то чужеродным, а рана в груди будто пылала.       Юная леди решительно распахнула дубовые двери, ведущие в комнату её телохранителя. Абарай, натягивающий чёрный кафтан, замер, шокировано уставившись на госпожу.       - Ты стучись хотя бы! Я мог и...       - Я всё знаю! Знаю, что умерла тогда, – резко оборвала возмущения воина юная Кучики.       - Как? Ты же ничего не помнила? – нахмурился воин, выжидающе посмотрев на девушку.       Сжав руки в кулаки, брюнетка отвела взгляд.       - Я вспомнила. Зачем, Ренджи? Я знаю эту легенду, ты отдал половину своей жизни мне, зачем? То была моя глупость, ты не должен был этого делать, не должен, – неустанно повторяла девушка, сдерживая слёзы и не отводя взгляда от удивлённого Абарай.       Ей было невыносимо знать, что из-за неё он лишился половины своей жизни. Она забрала.       Как много она могла забрать? Может, семью? Может быть, жизни, которые он мог спасти? Может, важную победу? Каких важных вещей она его лишила?       Рукия презирала себя за щемящую сердце радость. Ради неё мальчишка, нет, молодой мужчина с волосами, словно алое пламя, был готов отдать свою жизнь. Как эгоистично, ужасно было с её стороны испытывать хоть каплю радости. Она ненавидела это чувство и лелеяла глубоко в душе. Невыносимо.       - Я не мог поступить иначе, – проговорил воин, тяжело опустившись на ложе, застеленное белыми простынями.       - Может ещё не поздно, не поздно всё отменить, – отчаянно пробормотала девушка. В её глазах горела надежда.       - Ты и вправду думаешь, что проклятье, которое не проявляло себя сотни лет, можно просто взять и отменить? Я тогда и не надеялся, что это может сработать, – безжалостно разрушил ожидания девушки Абарай.       - Должен быть способ, – упрямо возразила юная Кучики, приблизившись к воину.       - Я знаю, о чём ты думаешь, – устало вздохнул Ренджи, отведя взгляд, – думаешь, что забрала часть моей жизни. Правда в том, что я сам её отдал. Ты ничего не забирала, это было моё решение, не смей винить себя в этом.

***

      Иногда во сне Рукия видит свою смерть. Каждый раз со стороны. Так пугающе и странно наблюдать, как стрела легко пронзает крепкую броню насквозь. Смотреть, как взгляд становится пустым, как лужа крови медленно разрастается под грузно свалившимся телом, впитывается во влажную землю.       Этот сон щекочет её нервы, будоражит душу, заставляет вздрагивать и просыпаться среди ночи.       Ренджи часто говорил, что это была не глупость, она спасла многих. Людям не дана магия, они очень редко используют столь мощные магические предметы, и иногда это становится неожиданностью для демонов. Ведь даже народу Обскуро за её использование нужно платить кровью.

***

      Звук тяжёлых шагов Абарай Ренджи гулко отбивался от каменных стен кремового цвета. Достигнув покоев своей госпожи, воин нагло распахнул дубовые двери. В нос ударил запах сирени, всегда сопровождавший юную леди. Девушка, дремавшая в мягком нежно-розовом кресле, встрепенулась и возмущённо взглянула на посетителя.       - Стучись! – возмутилась брюнетка, кинув в Абарай плюшевого кролика, с которым задремала в обнимку.       Мужчина, с лёгкостью увернувшись от игрушки, хмыкнул:       - Идём, господин Кучики зовёт на обед.       - Сейчас подойду, – ответила леди, встав с комфортного места.       Кинув взгляд на стены, обитые тканью приглушённого розового цвета, Ренджи направился к дверям, замер и, оглянувшись, посмотрел на девушку, подошедшую к резному туалетному столику из белого дерева.       - Опять этот сон?       Кучики едва заметно вздрогнула от этих слов, но быстро вернула себе самообладание.       - Нет, просто не выспалась, думала о том, что случилось с Орихиме, – сухо ответила она, рассматривая своё отражение в зеркале.       Какая откровенная ложь, - пронеслось в голове Абарай.       - Понятно, – сказал воин, закрыв за собой дубовые двери.