The Boy with the Blues

Бэкхен лениво прогуливался по парку, не беспокоясь о том, что уже наступила ночь. У него не было никаких проблем с этим, он всегда считал глупостью бояться темноты. Единственное, что он не любил — являлись тучи, которые сейчас висели свинцом на небе. Дождь был его злейшим врагом. Он сократил свою прогулку на столько, насколько мог, ибо не хотел намокнуть. Он вытащил мобильный и пальцы автоматически набрали номер не глядя. Его брат Сухо всегда приходил, в случае таких ситуаций, не задавая лишних вопросов. Хоть Сухо и редко разговаривал в школе, он был действительно заботливым братом. А еще он очень умный. Без слов, люди превозносили его, и он, безусловно, был избран президентом класса. Бэкхен прижимал телефон к уху, как уже начал капать дождь. Перепрыгивая размашистыми шагами от дерева к дереву, парнишка надеялся, что еще не опавшие листья дадут ему хоть какую-то защиту. — Сухо, это Бэкхен. Я в парке, и… — Скоро буду, — Сухо прервал фразу, прежде, чем он мог даже ее закончить. Лицо Бэка озарилось широкой улыбкой. — Спасибо, хён! Трещина из молнии разорвала небо пополам, освещая парк вокруг. Краем глаза он увидел, как кто-то упал на скамью. Улыбка с губ тут же померкла, а брови чуть нахмурились. Может это бездомный? Во всяком случае, он будет не в безопасности в такую погоду. Он решил подойти к скамейке: — Эй, хён, как ты думаешь, мы можем привести сегодня кое-кого домой? Я не знаю, кто это, но этот человек просто не может находиться тут. — Младший слегка надул губки, хотя Сухо не мог это видеть через телефон. — Бэкхен, я не думаю, что это правильно. В последний раз, когда ты привел человека в дом, все закончилось тем, что…. Внезапно слова Сухо утонули в крике брата, когда молния еще раз озарила парк, его взору предстала ужасная картина: кровь смешивалась с дождем, струйками стекая вниз из тощего тела. — Бэкхен? Ты в порядке? Бэкхен?! — кричал Сухо в трубку. — Ты должен быть здесь немедленно, хён! Сейчас же! — сказал Бэк. Он завершил звонок и пробежал остатки кровавого пути. Парнишка остановился, и приблизившись облегченно вздохнул, когда увидел слабое движение груди вниз-вверх. Этот человек нуждался в помощи и как можно скорее. Бэкхен отодвинул школьный пиджак, который был пропитан дождем и кровью, в глаза бросилась грудь, почти полностью фиолетового цвета, на которой были алые разводы. Парень посмотрел на лицо: щека мальчишки была алой, а глаза полуоткрыты. Внезапно он очнулся, слабо вскрикивая и пытаясь встать, дабы убежать от Бэкхена. От чего Бэк зажмурил глаза, а затем охнул от удивления: — Кенсу? — почти шепотом произнес парень, не веря в то, что ученик из класса пения выглядел так ужасно. Стеклянные глаза Кенсу сквозили болью, но в них в какой-то момент появился проблеск понимания и он слегка приоткрыл губы, словно пытаясь что-то сказать. Но все что получилось — это тихий стон и невнятные слоги. Тонкие пальцы Бэкхена затрепетали по шрамам и швам, не уверенный в том, что имеет права так рисковать, касаясь брюнета, во всяком случае, он должен дождаться Сухо. Он осторожно провел по волосам Кенсу, который вздрогнул от прикосновения вследствие недавнего насилия. От чего Бэкхен резко отдернул руку, и губы Кенсу сложились в искаженную гримасу: — Прости… — прошептал Кенсу. Эти слова звучали слишком потеряно и убито, из-за чего на глаза Бэкхена навернулись слезы. Он не успел сказать и пары слов, как зазвучал скрежет шин. — Бэкхен! Что, черт возьми, произошло с твоим телефоном? Я так волновался… — Сухо тут же затих, когда увидел Кенсу. В отличие от младшего брата он без колебаний и без сомнений поднял Кенсу, чувствуя под руками раны на спине, а также увидел избитую побоями грудь, когда пиджак соскользнул с парня. Старший заметил, что руки До были связаны. Он пробормотал что-то утешительное, когда чуть не поскользнулся, укладывая Кенсу на заднее сиденье автомобиля, совершенно не заботясь о том, что запачкает обивку. Сухо должен доставить его в больницу. — Садись в машину, Бэкхен. Младший брат кивнул, садясь на пассажирское сиденье, дотрагиваясь руки Кенсу, которое было единственным живым местом. До не дрогнул от этого прикосновения и Бэк аккуратно поглаживал холодную руку, стараясь утешить хотя бы таким образом — Куда мы едем? — с трудом произнес Кенсу, когда Сухо тронулся с места. — В больницу, куда же еще? — ответил Сухо, стараясь не выдать свое волнение. Вдруг Кенсу приподнялся на сидении, нарушая покой новой порцией боли. Глаза Бэкхена в ужасе расширились, стараясь обратно уложить одноклассника. Но брюнет потряс головой, чуть поморщившись: — Я не могу, Сухо. Я просто не могу. Вези куда угодно, но не туда. Я не могу пойти в больницу. Не делай этого со мной. Пожалуйста. — Умолял Кенсу, пытаясь заставить проехать Сухо мимо высотного здания, которое неумолимо приближалось. — Мне очень жаль Кенсу. Но тебе это необходимо, — сказал Сухо, пытаясь не слышать весь ужас и отчаяние в голосе младшего. Он въехал в зону неотложной помощи, и вытащил Кенсу с заднего сиденья. Кенсу безвольно повис на руках старшего, ему было слишком больно, чтобы бороться с Сухо. Но это вовсе не мешало соленым слезам четко очерчивать пути на щеках, высушивая кровь на коже. Трое вошли в ослепительно белую комнату, ранее дремавшая медсестра вскочила, лицо ее стало сразу же сосредоточенным. Она что-то говорила по рации, врач ворвался в комнату, а за ней каталка с дополнительным персоналом. — Что с ним случилось? — спросил врач, его голос был на удивление спокойным и ровным, несмотря на то, что на каталке лежал изувеченный Кенсу. — Мы не знаем, — покачал головой Сухо, — Мы нашли его в таком состоянии в парке. Доктор коротко кивнул, взъерошивая светлые волосы в беспорядок. Он развязал веревку на запястьях парня и руки безвольно опустились вниз, болтаясь жутким образом, словно имитируя смерть. Врач Чунсу — как сообщал об этом бэйдж — увез Кенсу прочь, оставляя потрясенного Сухо и плачущего Бэкхена в комнате ожидания. Медсестра обошла стол и протянула две чашки парням. — Я не уверена, что вы должны ждать его, потому что понадобится время, чтобы привести его в порядок. Но я не позволю вам уйти, пока вам не станет лучше, я думаю, что вы не в состоянии сейчас контролировать себя… Она вытащила для Бэка один из неудобных стульев, Сухо присел на идентичный. Он оглядел комнату, благодаря Бога, что там никого не было. Его пальцы пробежались по трещинам оранжевого стула, и он заметил кровь на кроссовках. Он потер носком правой ноги, размазывая кровь еще больше. Красный цвет ярко контрастировал с белым, вызывая шокирующее чувство. Это было так похоже на кожу Кенсу. Вдруг в нос ударил запах меди и антисептиков, кровь ужасающе сочеталась со стерильной комнатой. Сухо ощущал себя больным, пытаясь заткнуть свое обоняние глотком кофе. Горький вкус жидкости обжег горло, и мусорное ведро оказалось рядом, в момент, когда его желудок решил вытолкнуть все, что посчитало лишним. Блондинка медсестра мягко улыбнулась, похлопывая по спине Сухо: — С ним все будет в порядке. Я не видела, чтобы Доктор Пак терял пациента. — Она обернулась к Бэкхену. — Тебе следует это выпить дорогой, — ока указала кивком на чашку, которую длинные пальцы парнишки обхватили, как спасательный круг. Он посмотрел на нее слегка с ошеломленным взглядом: — Я-я не пью к-кофе, — сказал он дрожащим голосом. Медсестра мило улыбнулась, взяв чашку из его рук: — Тогда я приготовлю тебе горячий шоколад. Я хочу сделать хоть что-то, чтобы немного успокоить вас. Губы младшего изогнулись в легкой улыбке: — Спасибо. — Зови меня Санни, — ответила медсестра, ее имя прекрасно соответствовало ее характеру и доброте. Она обошла стол еще раз, чтобы приготовить новую чашку. — Сухо, будет ли он в порядке? — спрашивает Бэкхен, поворачиваясь к брату. — Я не уверен… Бэкхен. Я думаю, мы должны довериться доктору Паку. Братья замолчали, не смея произнести и слова. Санни вернулась с горячим шоколадом, сказав, что ей необходимо идти в другую часть больницы. Ожидание было невыносимым. Сухо вспоминал каждую возможность и момент, где он мог бы помочь Кенсу, заступиться за него, предложить руку помощи. Бэкхен вспоминал мальчика, всегда похожего на привидение с широко раскрытыми глазами, пытающийся подавить улыбку радости каждый раз, как заходил в кабинет пения. Так прошел час в полном молчании. — Хён, могу я позвонить Чанёлю? — первым нарушил тишину Бэкхен, а Сухо слегка напрягся от этого вопроса. За последний час он старался выяснить, что могло случиться с Кенсу. И все сводилось к Каю. Он просто не мог предположить что-либо другое. И он знал, что Чанель не был плохим парнем, на самом деле он довольно приличный, просто болтался в обществе Кая и его друзей, которые нравились Сухо не меньше. — Бэкки, я не уверен, что мы должны. Мы не можем вторгаться в личную жизнь Кенсу, — сказал старший, стараясь донести все это тактично. Однако стоило ему посмотреть налево, и он сломался, потому что младший надулся. Он вздохнул, а затем достал из кармана мобильный, протягивая его Бэку, — хорошо. Но я не хочу видеть здесь Кая. Бэкхен усмехнулся на эти слова и быстро набрал номер Пака. — Алло? — Сухо слышал низкий басистый голос Чанеля через телефон, даже если он был и прижат к уху младшего. — Чанель, я в больнице. Ты можешь прийти? Ты мне здесь нужен. — Бэкки, ты в порядке? Как насчет Сухо? Что-то произошло? — Нет, это не я или Сухо, — младший посмотрел на брата, а тот кивнул, догадываясь о немом вопросе. — Это Кенсу. Мы его нашли в парке. — Кенсу? Это не тот бедный малыш, к которому всегда придирается Кай? Я слышал, что они оставили его в чулане на ночь вчера вечером, — прогремел голос Пака через телефон. Глаза Сухо расширились в немом шоке. Он знал, что Кенсу выглядел бледнее обычного, но он не знал, что именно случилось. Возможно, Кай зашел настолько далеко, что оставил До в школьной кладовке на ночь, и вероятно у него есть все основания превратить Кенсу в фарш. Краем глаза он увидел врача, который выглядел довольно усталым. Он стоял, ожидая узнать что-нибудь о Кенсу. Бэкхен тоже заметил врача и быстро завершил разговор с Чанни, встав рядом с Сухо. — Как он? — спросил старший из братьев, на что врач вздохнул, посмотрев поочередно на обоих парней. — Он будет в порядке. — Сухо чуть облегченно вздохнул. — Он потерял много крови и есть довольно много открытых ран на спине. Похоже, что он был выпорот. Травма на животе является более серьезной, мы должны убедиться, что она не заражена. Парень весь в синяках, будучи жутко избитым. Более того на его теле имеются многочисленные шрамы. Как старые, так и свежие. Знаете ли вы что-нибудь об этом? Бэкхен сразу покачал головой. Сухо колебался. Врач встретился с ним взглядом, пытаясь понять, что он хочет сказать. А старший несколько раз открывал и закрывал рот, но в итоге покачал головой. Врач еще раз взглянул на Сухо, когда вновь заговорил: — Он проснется через несколько часов. Вы можете посидеть с ним, если хотите. Но не беспокойте его. Я бы хотел, чтобы он остался тут на несколько дней, он должен быть под наблюдением. Молодой человек, могу я поговорить с Вами наедине? — мужчина указал на Сухо и пригласил последовать за ним. Бэкхен начал нервно тасоваться за ним, но Сухо мягко указал на кресло. — Подожди Чанеля, а затем посиди с Кенсу. Не рассказывай всех деталей Ёлю, не позволяй ему говорить об этом кому-то еще. — Прошептал он указанию младшему, перед тем, как последовать за врачом в пустой коридор. Врач огляделся на отсутствие посторонних, а затем посмотрел на Сухо серьезным взглядом: — Это тяжелый случай насилия. И Вы, кажется, не хотите говорить что-то перед тем, с кем пришли. Что вы знаете? У Вас должно быть хоть какое-то представление всего этого. — Шоколадные глаза доктора смотрели прямо в душу парня, будто заклинали его рассказать всю правду. — Ну… Он запугивал его. Я действительно никогда не общался с ним. Но есть один парень в нашей школе, который, как я знаю, избивал его хотя бы несколько раз. Но я не думаю, что он был бы способен сделать нечто подобное. Но он оставил Кенсу в запертой школе на всю ночь. — Сухо остановился. — Подождите. Что мы будем делать с ним? Мы не имеем никакого отношения к нему, должны ли мы вызвать его отца? — У вас есть его номер? Я хотел бы поговорить с ним; Кенсу должен остаться здесь на некоторое время. Сухо кивнул, просматривая номер в своем учебном каталоге, после отдавая его врачу: — Я посижу с ним. Он может быть дезориентирован, когда проснется. Врач отошел, чтобы сделать звонок, а Сухо прошел в палату Кенсу. Он вошел и увидел Бэкхена с высоким парнем, его рука утешительно держала ладонь первого. Должно быть, Чанель летел на всех парах, чтобы добраться сюда. Кенсу был бледен, как приведение, да так, что белые повязки сливались с цветом его кожи. Его грудь неглубоко поднималась и опускалась, IV группа крови медленно капала, вливаясь в тощее тело. Его закрытые глаза дергались от навевающего сна, иногда тихо поскуливая. И это было подозрительно похожее на «Мне жаль», оброненное его губами. Сердце Сухо разбилось вдребезги. Как этот ребенок вынес все это? Врач отметил старые шрамы, значит его пытали в течение многих лет. Кай издевался над ним в течение многих лет. Он посмотрел на Чанеля. — Чанель, могу я поговорить с тобой наедине? Пак кивнул и Сухо увидел нечто иное, чем обычную счастливую улыбку на его лице. Серьезное и задумчивое выражение лица парня. Закрыв дверь за слегка сбитым с толку Бэкхеном, он решил, что лучше поскорее закончить с мнимым допросом. — Знаешь ли ты, что-нибудь о том, что случилось с Кенсу? Разве Кай и Крис или один из них не сделал это? — спросил старший и парень неловко заерзал под его взглядом. — Я так не думаю. Они обзывают меня слабаком, потому что я не принимаю участия над издевками Кенсу. Но я не считаю, что Кай сможет так зайти далеко. И Бэкхен сказал, что раны были свежими, буквально нанесенные несколько часов назад. Я не считаю, что Кай нашел время для того, чтобы избить Кенсу. Сухо видел честность и искренность в глазах Пака, и кивнул, принимая его слова. Они снова вошли в палату Кенсу и увидели задремавшего Бэкхена. Время перевалило за полночь, и было не удивительно, что он уснул. — Пойдем домой. А завтра вернемся во второй половине дня, чтобы узнать как он. — Произнес Сухо. Чанель кивнул в знак согласия и подошел к спящему Бэкки, свернувшегося калачиком в кресле. Он протиснул руку под колени, второй поддерживая спину. Пак бережно прижал парнишку и последовал за Сухо на стоянку. Ёль присел на заднее сидение, не выпуская из объятий Бэкхена, чтобы не замарать его в крови, что уже подсыхала на обивке. Сухо ехал чуть медленнее обычного, все еще пытаясь выяснить, что же могло произойти в жизни Кенсу.

***

Глаза Кенсу встрепенувшись, открылись. Он чувствовал себя странно: свет над головой и что-то дергающееся на руке. Грудь и спину жгло, и каждое шаткое дыхание растягивало раны, нанесенные отцом. Он не знал где находится, он помнил, как упал, и вспомнил Сухо с Бэкхеном. Следом он вспомнил поездку в больницу. Больница. Он огляделся и его охватила паника. Белые стены, словно наступали на него. Частота его пульса подскочила, он ощутил вкус крови во рту и он начал кричать. Он был в ужасе. В последний раз он был в больнице с мамой. Человек в больничной форме вбежал в комнату. Он бросил взгляд на Кенсу и осторожно погладил его волосы, сказав, что все в порядке. Когда крики перешли в истерические рыдания, он убрал руку с головы, взяв парнишку за руку, аккуратно поглаживая большим пальцем тонкую ладошку. Медленно, но Кенсу успокоился, находясь в ужасе и шоке, но уже не в истерике. Он попытался встать, но мужские руки уложили его обратно. — Когда… какой сегодня день и час? — спросил Кенсу, а его голос слегка подрагивал. — Где-то около полудня субботы. Тебя привезли друзья вчера в одиннадцать часов вечера. Если ты не возражаешь, Кенсу, я хочу, чтобы ты попробовал рассказать, что с тобой случилось. Меня зовут Пак Чунсу, но я не против того, чтобы ты звал меня Итык. — сказал доктор. Кенсу мысленно выругался. У него было еще несколько часов, чтобы оказаться дома. И будет намного хуже, если он не окажется там вовремя. Но как же он собирается убедить врачей, что он может уже идти? И какой предлог он придумает, чтобы уйти от поставленного вопроса? — Я… я не могу, — сказал Кенсу, а слезы начала собираться в его больших глазах, — мне о-очень ж-жаль. Итык утешающе погладил тыльную сторону ладони. — Все в порядке, Кенсу. Я просто надеюсь, что ты сможешь рассказать мне все. Мы собираемся наблюдать за твоим состоянием в течение нескольких дней, — мужчина начал вставать, чтобы уйти, но Кенсу крепко схватил его за руку. — Не уходите, пожалуйста. — Голос Кенсу снизился до шепота. — Я боюсь больниц. Я просто…хочу домой. Мой отец, вероятно, беспокоится за меня. Он лгал. Лгал на половину — он был в ужасе от больниц, а его отца беспокоило лишь одно, что его не было дома. — Мне очень жаль Кенсу, но тебе придется остаться здесь на некоторое время. Я позвонил твоему отцу, он должен подойти через несколько часов. Я думаю, что уже подошли твои друзья, так что я собираюсь посетить других пациентов. О, Сухо, попросил задать тебе один вопрос, на который ты точно должен дать ответ. Все это связано как-то с парнем по имени Кай? — Нет! Это не вина Кая! — сказал Кенсу. Вся вина лежит на нем. Он был некрасив, он не стоил ничего, он был провалом. Теперь даже это слово вырезано на его теле. Кенсу не хотел никого видеть. Абсолютно никого. И даже если придет его отец, это не будет приятным посещением. Он будет зол на него, что кто-то нашел полумертвого Кенсу, что ему теперь придется оплачивать больничные счета. В общем, ничего хорошего не предвиделось: — Но у меня нет друзей. Кто может сюда прийти, чтобы увидеть меня? — спросил он, как Сухо, Бэкхен и Чанель зашли в палату. — Ты проснулся! — воскликнул Бэк, стремясь взлететь в сторону кровати Кенсу, но Сухо успевает положить руку на плечо младшего брата. — Осторожнее, Бэкки. Не трогай его, — сказал старший. Кенсу вздрогнул, когда Чанель подошел на один шаг ближе, что не могло не остаться без внимания Сухо. — Не волнуйся. Он не такой, каким ты себе его представляешь. Он друг Бэкхена, просто общается с дурной компанией. А я доверяю его выбору. Кенсу немного расслабляется, но все равно был на стороже. Итык отошел от постели, быстро делая записи в истории болезни До. — Кенсу, я поговорю с твоим отцом, когда он придет. Парнишка поморщился и кивнул врачу, когда тот вышел. Он повернулся к трем парням, что навестили его: — Спасибо за представление, ребята. Но вам действительно нет необходимости приходить сюда, — сказал он безразличным тоном, больше не притворяясь перед ними. К его удивлению на глазах Бэкхена навернулись слезы, а Сухо слегка нахмурился. — Хён, это значит, что мы тебе совсем не нравимся? — спросил младший, обнимая Чанеля за талию. Сухо протянул руку, чтобы дотронуться до волос Кенсу, на что он раздраженно вздрогнул, а затем застонал от боли из-за резких движений, которая отозвалась волной в его теле. — Пр-прости, но не м-мог бы ты не тро-трогать мои волосы? — спросил он. Это напоминало большую часть насилия, что причинял ему его отец. — И Бэкхен, не плачь. Я пр-просто не думал, что кто-то хочет заботиться обо мне. — Кенсу с трудом продолжил, не желая вызвать жалость у кого-либо из них. — Кенсу мы собираемся продолжать посещать тебя, пока с тобой не будет все в порядке, — заговорил Чанель, а его низкий глубокий голос, заставлял поверить в эти слова. — Никто не знает что ты здесь, если разве что тебе, кто-нибудь не понадобится. Я слышал, как ты сказал, что не хочешь быть один. Почему ты боишься больниц? Кенсу закрыл глаза и чуть сильнее откинулся на подушки: — Я не хочу говорить об этом, — произнес он тихо. И в этот момент Бэкхен взял на себя инициативу продолжить разговор, начиная болтать об одежде, подводке для глаз. Кенсу слушал, ощущая убаюкивающее чувство безопасности со стороны людей, которым не все равно. Он изо всех сил старался не думать о своем отце или о том, как собирается выйти и рассказать о насилии, запечатленном на его теле. Главной задачей было избавиться от навязчивых изображений последнего посещения больницы: кровь, сломанные кости, операция и швы. Когда он наконец-то расслабился и был даже в состоянии мягко улыбнуться на пару шуток Чанеля, он случайно заметил, как кто-то ходит за небольшим стеклом, которое было в его палате. Думая, что это врач или медсестра, он продолжал наблюдать. Возможно, человек почувствовал на себе взгляд, потому что его голова повернулась, чтобы посмотреть через стекло. Сердце Кенсу забилось в бешеном ритме, а горло пересохло. Дверная ручка повернулась, и дверь открылась, впуская в комнату человека из коридора: — Почему ты в больнице, тварь? — Спросил Кай.