Славные парни

      Все должно было быть совсем не так.       Наблюдая за тем, как дрожит от страха Анна, пытаясь угрожать Владимиру оружием и не в силах даже себя саму убедить в решимости стрелять, Михаил испытал чувство щемящей жалости к этой прекрасной, милой, восхитительной, но такой недогадливой девушке.       Как могла она не понять до сих пор, что происходит между ними? Не говоря даже о Владимире, который поистине ревностно оберегал свою тайну, как могла она не разгадать собственных чувств? Ведь только слепой не увидит: она отчаянно влюблена.       Но сейчас у девушки, независимо от ее намерений, были все шансы лишить Владимира Корфа жизни. В ее руках было заряженное оружие, и молодой человек слишком крепко сжимал ее пальцы, чтобы Анна сумела избежать выстрела — курок был взведен, и от нее теперь мало что зависело. А Володя, похоже, был намерен довести свое самоубийство до конца — не его, так Анны руками.       Михаил быстро зашагал к ним, по колено проваливаясь в рыхлый снег. Он успел вовремя, и каким-то чудом ему удалось вырвать пистолет из рук Владимира, не убив его при этом.       Взглянув на Анну, Михаил вновь почувствовал жалость к ней. Она уверена, что едва не убила Володю, и, в сущности, так оно и есть. Но все же из этой драматической ситуации можно извлечь и пользу для них обоих.       — Анна, Владимир забыл Вас предупредить: пистолет разряжен, — произнес он. — Пуля улетела в небо.       — Разряжен? — прошептала девушка изумленно.       Михаил нажал на курок, и, к его изумлению, тот только щелкнул, но выстрела не последовало. Осечка.       — Доктор! Ваша помощь уже не понадобится, — обернувшись к врачу, ожидавшему дуэлянтов у дороги, крикнул Владимир, которого такой поворот событий, похоже, почти не удивил.       Доктор Штерн перекрестился и громко вздохнул:       — Слава богу, — но его переживания остались незамеченными молодыми людьми.       Взгляд Анны застлало слезами, и губы ее жалко дрогнули. Репнин понял, что, пытаясь открыть ей истинные чувства Владимира, лишь все испортил. Нужно было исправить ситуацию немедля, и он поспешил воспользоваться шансом.       — Почему ты не выстрелил? — спросил он, посмотрев Владимиру в лицо.       Тот вел себя так, словно ничто из произошедшего ранее вовсе не задело его. И даже немой укор в глазах Анны не заставил его утратить самообладания, когда он ответил:       — А тебе нужно все объяснять? — он осторожно, словно тот действительно был заряжен, поднял пистолет дулом вверх и поставил на предохранитель. Анна смотрела на него, едва дыша, но это не лишило барона Корфа уверенности. — Ваше появление, мадемуазель, расставило все точки над i, — произнес он с едва заметной улыбкой. — Вы сделали свой выбор, и убивать Вашего избранника было бы с моей стороны весьма неделикатно.       Девушка молчала и смотрела на него, и Михаилу казалось, что такое беспомощное выражение на ее лице он видит впервые. Владимир же вовсе не смотрел на нее.       — Владимир, — сглотнув, произнес Репнин, — мы все равно не смогли бы стрелять друг в друга.       — А я не смог бы жить… — впервые проговорился тот, испугался и смолк, но все же окончил свою мысль: — притворяясь, что счастлив за тебя. И за Вас, мадемуазель, — добавил он, впервые посмотрев в лицо девушке, и тепло, печально улыбнулся ей. — Вы сразили меня наповал, Анна.       — Но я же не нажала на курок… — заикаясь, проговорила та.       Владимир понимающе усмехнулся. Горько, безнадежно. Так, что сердце сжалось при виде этой улыбки.       — Тем не менее барон Корф сражен, — произнес он. — Осталось только выполнить его последнюю волю, — достав из одежды сложенный вчетверо лист, молодой человек протянул его девушке и снова улыбнулся, еще печальнее. — Возьмите, — сказал он. — Будьте счастливы.       Не дожидаясь ответа, Владимир направился к своей лошади. Михаил бросился за ним.       Он знал еще до того, как Анна сказала ему, что в этой бумаге, и теперь он был уверен до конца в чувствах Владимира и взаимности девушки. Но только теперь, в сложившихся обстоятельствах, князь Репнин абсолютно не представлял, что ему делать дальше.       Рассказать правду он уже не мог. Оставить все, как есть — тем более.

***

      Решение пришло неожиданно. И было оно до того мерзко молодому человеку, что и до сих пор, опрокинув уже не первую и не вторую стопку водки, он не мог примириться с тем, что пошел на подобную манипуляцию.       Даже его лучшие побуждения не оправдывали боли, что причинил он Анне, бросив ей в лицо, что не верит ей, что она лгунья и притворщица и отправилась к Владимиру лишь потому, что хотела этого, а не для того, чтобы спасти его. Он-то ведь отлично понимал — и понял он это давно, еще когда Володя впервые упомянул про ночное происшествие, — что произошло между ними. Точнее, он понимал, что там совершенно ничего не произошло. И тем не менее обвинил девушку в предательстве.       На самом деле, устраивая свидание наедине, в номере с огромной кроватью — как свидетельством его намерений, которого Анна не могла бы не понять, если бы только не доверяла ему так самозабвенно, — он рассчитывал на то, что девушка сама осознает это: осознает, что ей нужен другой человек, — и прекратит их отношения. Но вышло все иначе.       Определенно, планы Михаила Репнина в тот день рушились один за другим.       Осушив еще одну рюмку и отослав надоедливого хозяина, который все пытался впихнуть ему хоть какую-нибудь закуску, Михаил задумался, посоловелыми глазами глядя на засаленную скатерть.       А сердце все же замирало от ее близости. И каких усилий стоило ему не поддаться соблазну, не уступить ее теплу, ее нежности. Сколько раз он повторял себе: «Соберись, Репнин! Это не любовь!»       Это вовсе не была любовь для нее с самого первого дня.       Михаил не знал, как долго Анна любит Владимира, но он понимал из общения с ними обоими, что тот, во всяком случае, до последних событий, не давал ей и повода усомниться в своей ненависти. И каково было на сердце у девушки — он не мог себе даже вообразить.       Даже если она не понимала, отчего неприязнь Владимира ранит ее, даже если не умела распознать собственных чувств, Анна оставалась молодой девушкой, которой просто хотелось немного добра и ласки, которая мечтала о любви, как мечтают о ней все барышни. Вот тут ей и встретился он.       Зажмурившись, Репнин выплеснул в горло еще стопку водки.       Он просто оказался рядом тогда, когда Анне нужен был кто-нибудь рядом. Он просто был к ней немного добр, и этого хватило для того, чтобы сердце девушки открылось и потянулось к нему. Но это не была любовь. Она спасалась от боли и одиночества — и только.       Так и в этот раз — она искала в нем утешение, она искала друга, которому можно довериться, с которым можно разделить и тягости, и радости жизни. Но все оттого, что Владимир, которого она, сама того не сознавая, любила, и который был настолько идиот, чтобы не дать ей и толики надежды на взаимность этого чувства, измучил ее своим равнодушием больше, чем ненавистью даже.       Анна не могла жить, чувствуя себя ненужной никому. А ему она была нужна, и за это, может быть, она и любила его — совсем чуть-чуть, совсем не так, как Михаил хотел этого. А он не мог согласиться на такую любовь и не желал делать несчастными ни Анну, ни Владимира, хотя последний, несомненно, заслужил быть несчастным.       Но ведь даже во время ужина сколько раз Анна вспоминала о нем! И в ее взоре мелькал не испуг от пережитого, там был ужас осознания того, что несколько часов назад Владимир Корф мог убить своего друга. Не то было страшно, что этим другом был Михаил — это он прекрасно сознавал, — а страшнее было то, что Володя стал бы убийцей, и больше никогда Анна не позволила бы себе любить его.       Для нее это был бы конец. Как, впрочем, наверное, кажется ей концом света и их сегодняшний разрыв. Михаил налил себе еще водки. Это было неизбежно в любом случае и хорошо, что это произошло сейчас.       Анна была безутешна. Она была в отчаянии, теряя его, но молодой человек понимал, что это не боль от утраты любви. Она теряла друга, которому одному на свете могла довериться, и с этих пор для нее не осталось больше никого, на чью поддержку и участие она могла бы рассчитывать. Никого, кому она была необходима.       Но пройдет немного времени, все образуется, и Корф, пошевелив мозгами, наконец, сумеет проявить свое чувство к девушке так, чтобы быть понятым ею. Анна найдет с ним свое счастье. А его собственное сердце — Михаил невесело усмехнулся — заживет.