И кто добыча?

Четыре ночи пути. Отчего-то ночью путешествовать было куда приятнее. Наверное, потому что не было постоянно встречающихся путников на трактате, солнце не палило, мешая не только наезднику, но и лошади, ну, а то, что есть риск наткнуться на лихих людей… Видимо, Лунный берег одинокого путника. Но скорее всего, причиной такого времени путешествия было то, что он просто привык к тому, что на небе светит луна, а не горячее солнце. На четвертую ночь он добрался до города, где находилась одна из баз ордена. Нужно было отдохнуть и связаться с Мастером, чтобы его не считали мертвым. При воспоминании о старике Трэин поморщился, а внутри все похолодело. Он так и не разобрался в том, зачем им нужен был перворожденный, и с кем еще Мастер вступил в сговор. Оказавшись у дверей базы, Иной постучал. Ему открыл мужчина средних лет, в свете масляной лампы его глаза казались почти черными. — Тихой ночи, брат. — поприветствовал его беловолосый. — Мое имя Трэин Иной, я возвращаюсь с задания, направляюсь в восточный сектор. Могу ли я передохнуть у вас и связаться с Мастером? — Тихой ночи. — настороженно кивнул мужчина. — Конечно, брат. Проходи. — охотника пропустили вперед. Лошадь была отправлена в стойло, а самого Иного пригласили к здешнему Лиаму, который был главным на данной базе и подчинялся непосредственно Мастеру. Легенда Трэина была готова еще, когда он покидал дом вампиров, а потому он легко рассказал о выполненном задании, о том, как попал в плен, а после сбежал и оказался в доме сердобольной госпожи, что позволила ему залечить раны. Кажется, Лиам был удовлетворен таким рассказом, но что скажет Мастер? Разговор предстоял трудный, но его было не избежать. С родной базой он связался с помощью магического кристалла, что были в каждой базе и позволяли при крайней необходимости передать сообщение. Кажется, старик был удивлен, что сероглазый выжил, но он практически сразу совладал с собой, выразив радость касательно того, что один из его сыновей все еще с ними. Вот только следующие слова удивили Иного. Мастер выразил свое желание касательно того, чтобы какое-то время охотник находился на этой базе, якобы для того, чтобы как опытный воин, помочь Лиаму в воспитании молодого поколения. Решив, что так оно и к лучшему, Трэин принял решение главного. Короткий разговор вымотал его до чертиков, и ужасно хотелось отдохнуть. Все тот же мужчина проводил его до выделенной ему комнаты. «Какая неожиданность, — скептически хмыкнул сероглазый, разглядывая точно такой же интерьер, как был в его старой комнате. Положив рюкзак в угол, Трэин лег на нерасправленную кровать, и, положив руки под голову, перевел взгляд в закрытое окошко. Ну вот, все, как и прежде. Больше не будет милых вампирш, чертовски привлекательного вампира… — О чем ты думаешь?!» — резко обрывает себя охотник и с тихим стоном накрывает голову подушкой. *Почти месяц спустя* Четкое ощущение того, что в жизни поместья словно не хватает одного звена, пришло к его хозяину через какое-то время после ухода охотника. И все жители поместья заметили не самое радужное состояние Адриана. Птенцы видели, что их хозяин все чаще смотрит куда-то сквозь пространство, и когда только они окликнут его, обратит на них внимание. Собственно, перворожденный и сам понимал, что какая-то апатия навалилась на него, но ничего не мог с собой поделать. Беловолосый охотник занимал практически все мысли Адриана, не давая возможности отвлечься или переключиться на что-то другое. Даже к сбежавшему предателю мужчина быстро потерял интерес. Конечно, то, что от него требовалось как от лорда, он выполнял, но все чаще проводил время в своем кабинете и все чаще скрипка, отражая внутреннее состояние играющего, разносила по поместью мелодии, полные грусти и тоски. Вампир предпочитал не возвращаться в свою комнату, так как это навевало воспоминания о том, что там было, да и слишком хорошо чувствовался чужой запах. Несколько раз в голове проскальзывала мысль забыться, но помня, чем все это закончилось в прошлый раз, перворожденный отметал эту идею. Через пару дней организм стал требовать подпитки. Вот тогда Адриан и понял, что попал, окончательно и серьезно. Неважно, какой была кровь его кормильца, тело и сознание не принимали ее, желая другой, чей запах просто сносил крышу. От силы Адриан мог сделать лишь около семи глотков, чего, в общем-то, хватало, но очень ненадолго. Так что подпитываться приходилось теперь намного чаще, что раздражало перворожденного и настораживало его семью. — Адриан? — Прошла почти неделя и птенцы, все кроме Анны и Мари, которых просили не вмешиваться, вошли в кабинет хозяина и расположились на свободных местах. Перворожденный сидел в своем кресле, сцепив пальцы в замок и положив на них подбородок. Услышав голос, вампир открыл ярко-красные глаза и посмотрел на вошедших. — Адриан, мы волнуемся за тебя, — начала Луиза, — Ты сам не свой в последнее время и твое состояние оставляет желать лучшего. — И мы прекрасно понимаем, почему с тобой это происходит. — Алан стоял, опершись боком о подоконник, и внимательно смотрел на хозяина. — Ты не сможешь это контролировать, дальше будет только хуже. — Ты думаешь, я не чувствую этого? — тихо ответил Адриан. Он прекрасно понимал, что с ним происходит, — Метки нет, а я все равно чувствую, что с ним все в порядке, слабо, но чувствую. — взгляд невольно опускается к закрытому ящику письменного стола. — И это еще хуже, чем вообще ничего не знать… — Адриан откидывает голову на спинку кресла. Наивный, он тешил себя мыслью, что если бы он больше не чувствовал охотника, то смог бы забыть его, но где-то на задворках сознания он понимал — ничего подобного. В неведении он бы мучился еще больше, и уж точно, никогда не забыл бы Иного. — Кровь уже не дает мне нужного количества энергии. — сказал перворожденный, и не увидел, как напряглись Алан с Робертом, и поджала губы Луиза. — Но мы же можем делиться с Вами своей энергией, почему Вы нам раньше не сказали? — в голосе Роберта сквозил упрек. — Это очень истощает того, кто отдает энергию. Вам нужно будет время, чтобы восстанавливаться. — конечно, Адриан помнил про этот способ, который мог в крайнем случае на какое-то время (все будет зависеть от силы самого вампира), заменить кровь. Но проблема была в том, что в его случае количество забранной энергии не может серьезно навредить его птенцам, но все равно заберет у них добрую половину сил. Он не мог так их использовать. Видимо, все это было написано у него на лице, так как Луиза тут же поспешила высказаться. — Хозяин, хоть ты и можешь нас потом наказать, — твердо сказала девушка, — но мы приняли решение и оно не обсуждается. Нам ничего не будет, а на тебя смотреть уже становится больно. — Алан и Роберт кивнули, подтверждая ее слова. Адриан смотрел на них и понимал, что они не отступят. Ему оставалось только устало вздохнуть и согласиться. После чего он встал и подошел ко все еще стоящему у окна Алану. — Тогда ты первый. У тебя сил больше. — Адриан положил руку Алану на плечо, тот сделал то же самое. От Алана к перворожденному стали перетекать невидимые человеческому глазу потоки энергии. Энергия блондина была насыщенно-малинового цвета, она свободно переходила от своего хозяина к перворожденному, и так же легко впитывалась в тело Адриана. — Все, хватит. — перворожденный прервал поток и убрал руку, — Ты как? — Вампир действительно чувствовал себя лучше, но его тревожил вопрос, чего это стоило Алану. — Нормально все. Только в голове немного стучит, — блондин улыбнулся хозяину, — Думал, будет хуже. — Что, сознание тут потеряешь, и два дня тебя откачивать будем? — спросила Луиза, и вместе с Робертом встала и подошла к окну, — Тебе лучше? — спросила она у Адриана. — Да, спасибо, хорошие мои. — вампир действительно был им благодарен. — Да не за что, мы же семья. — Роберт и Луиза покинули кабинет, и Адриан вернулся в кресло, внимательно смотря на Алана. — Что-то еще хотел? — устало спросил мужчина. — Ты действительно его чувствуешь? — Алан сел на краешек стола. — Слабо. — Ответил Адриан, вновь прислушиваясь к чему-то внутри, что чувствовало, что с Трэином ничего не случилось. — И тебе не хочется найти его? — Алан внимательно смотрел в глаза перворожденного, чтобы не пропустить реакцию на свой вопрос. — Хочется. — пролепетал Адриан, — И с каждым разом все труднее себя останавливать… — Так зачем же останавливать? — А ты представь, что ты человек, к тому же — охотник за нежитью, и тут к тебе приходит перворожденный вампир и заявляет, что ты его пара и он без тебя не сможет, что ты для него — жизнь. При этом учитывая все, что с ним тут произошло… Не знаю… Как думаешь, он сразу же согласится? — под конец Алан и Адриан уже криво усмехались. — Тьма, как все сложно. — тихо вздыхает птенец, качая головой. — А когда было легко? — Ну да, ты прав. — блондин поднялся и направился к выходу, — Ладно, оставлю тебя. — и вышел прикрыв за собой дверь. «И тебе не хочется найти его?» — хотелось, еще как хотелось, но он сам себя останавливал тем, что он уже далеко, наверняка в ордене, а туда соваться не стоит. Глупая отговорка. Если бы он решился, если бы только захотел по-настоящему, и все заслоны светлой магии слетят к чертям собачьим! А там будет он. Тот, кто не ждет и не желает его видеть. Взгляд вновь опускается на закрытый ящик стола. Достав небольшой ключик, мужчина открывает его. На бумагах лежала красная роза. Ни капли не изменившаяся с момента, когда была вынута из тела Иного. Осторожно взяв ее за стебель, Адриан подносит бутон к носу и, прикрыв глаза, вдыхает запах. Его запах. Луговые травы с доминирующей горьковатой ноткой. Пальцы осторожно касаются бархатных лепестков, ласково проводя по их краю. Наверное, было бы лучше уничтожить ее, но он не мог этого сделать. Это было бы слишком жестоко — уничтожать последнее воспоминание о Трэине. Просидев так несколько минут, вампир убирает цветок обратно в стол, закрывая ящик на ключ. Откинувшись в кресле, Адриан закрывает глаза и замедляет дыхание. Тело перворожденного расслабляется, погружая вампира в воспоминания, в которых теперь почти всегда присутствовал светловолосый мужчина с прекрасными стальными глазами. *** На протяжении всех этих дней обитатели базы привыкали к новому брату. Иной работал наравне со всеми и помогал обучать младших. Теперь, к нему прилипло новое прозвище. Лунный. Кто-то прознал о том, что он прибыл на базу ночью, да и имя его коня подливало масло в огонь, ровно как и то, что ночами сероглазый редко спал. Сначала все было хорошо. Так казалось. Охотник познакомился с молодым магом, что уже давно служил на этой базе. Калеб. Простой и незамысловатый парень, он в первый же день в столовой подсел к новенькому и завязал беседу. Теперь Трэин был либо в компании веселого юноши, либо один. Вот только с каждым днем он становился все более хмурым. Заканчивая дневную работу, он нередко оставался во дворе практически на всю ночь, и молча разглядывал небо. На душе скребли кошки, а в мыслях все чаще появлялся этот брюнет. Закрыв глаза, Трэин практически ощущал нежное прикосновение его руки к своей щеке, а когда пытался поймать невидимую ладонь, ощущение пропадало. Это было просто безумием. Неужели он влюбился? Да еще и в мужчину. В вампира. Бред. Он сердито мотал головой, отгоняя навязчивые образы, но лишь для того, чтобы они через какое-то время вновь появились. Когда это началось? Ведь раньше этого не было, не было этих чувств… «Были, — шепчет что-то внутри. — были с самого начала, но они были закрыты», — что такого случилось, что все вылезло наружу? Почему ему тошно смотреть на «братьев», которые, словно зомби, слепо верят Мастеру? Почему все чаще хочется уйти, просто сбежать? Вся база спит — негласный распорядок, — а он сидит здесь. Глядит на небесное светило и чувствует тянущую боль где-то в груди. Она никогда не пропадает, лишь из режущей, превращается в монотонную, такую, что к ней привыкаешь, и вроде бы можно спокойно дышать. Но один сон, один образ — и все начинается по новой! Как же он в эти моменты ненавидел Адриана! Казалось, что если бы они встретились сейчас, охотник без раздумий отсек ему голову только за то, что из-за брюнета практически не спит по ночам. Но он ведь не сделал бы этого. Не смог бы. И эта слабость пугала и злила сильнее всего. Раньше его ничто не могло остановить в его борьбе с темными тварями. А тут… Нужно было отвлечься. Причем срочно, и чем труднее будет занятие — тем лучше. На следующий день ему сообщили, что Иной в составе небольшого отряда отправляется на задание. Правда, ему никто так толком ничего и не объяснил. Ну да ладно. Так оно даже к лучшему. Получив снаряжение и собрав небольшую походную суму, Трэин оседлал Ночь, и они в составе группы из четырех человек выдвинулись в путь. *** Несколько дней пути, и они оказались у пункта назначения. Небольшая деревня, которую осаждали не только упыри с местного кладбища, но и парочка волкодлаков. Отряд из четырех человек легко расправился с первыми, но со вторыми пришлось повозиться. Был среди них один неопытный воин, недавно прошедший посвящение, а потому еще не сталкивавшийся с волкодлаком. Тварь это довольно мерзкая, сильно смахивающая на гибрид волка и медведя, но раз в пять злобнее, особенно когда сбиваются в стаи. В определенный момент он глупо подставился, но Трэин, находившийся поблизости, сумел спасти неопытного парня, при этом заработав глубокую рану от ключицы и практически до живота. Благо, что с ними был Калеб — талантливый маг и целитель. Мужчине удалось обеззаразить рану, остановить кровотечение и частично срастить ее края, но след все равно мог остаться, однако, это не слишком волновало Иного. Жив и ладно, хоть в последнее время он и не жил практически — существовал. Еще через два дня, сделав небольшой крюк, они оказались в знакомом городе. На вопрос Трэина о цели их пребывания, его напарники как-то странно улыбнулись. Разговор проходил в таверне, где воины остановились переночевать. — Да так, ходят о местном лорде странные слухи… — Угу. Лиам просил проверить. Если правда — уничтожить, а нет — хоть отдохнем по-человечески. — намек был на то, что благочестивые лорды никогда не откажут в приеме тем, кто служит ордену. Но Иной уже не вслушивался в разговор: он лихорадочно соображал, что же делать. Сомнений не было — они говорили об Адриане, но если они утром доберутся до поместья, никто из его обитателей не останется в живых. Поднявшись из-за стола, сероглазый ушел в свою комнату. Достав бумагу и перо с чернилами, он быстро написал несколько строк:

«Утром в поместье отправятся охотники. С нами маг, который сможет распознать большое скопление твоей магии. Собирай своих, постарайтесь покинуть поместье и замести следы. Или хотя бы хорошо спрячьтесь».

Быстро чиркая короткие строки, Иной испытывал противоречие чувства. Хотел же забыть обо всем, но не таким же способом! Он даже не подписал письмо. Дождавшись, пока чернила мало-мальски высохнут, торопливо спустился вниз и выскочил из таверны. Нужно было найти того, кто послужил бы курьером… Взгляд наткнулся на мальчишку лет десяти, который подозрительно присматривался к сумке одной из проходящих мимо девушек. -Эй! Малец! Ребенок обернулся и внимательно осмотрел незнакомца. Решив подстраховаться, охотник выудил из кармана монету, которая тускло сверкнула в свете уличного факела. Этот блеск не остался не замеченным для уличного воришки.  — Подзаработать хочешь? — ребенок кивнул. — Вот это, — перед вздернутым носом мелькнула свернутая бумага. — как можно скорее доставь в поместье лорда. Справишься? — А зачем это? — все же спросил он, пристально разглядывая мужчину. — От того, как быстро ты доставишь послание, зависят их жизни. — Трэин намеренно не произнес имен, однако сорванец вроде бы понял о ком речь и, поспешно схватив бумагу, побежал прочь. «Хоть бы успел…» — тревожно подумал Иной.