И кто добыча?

Добравшись до поместья тем же способом, что и до борделя, Трэин уже собирался слинять в комнату, но его выловил Октас, который практически умолял сыграть в шахматы. Кажется, другие вампиры не рвались играть с ним, а потому, это делать пришлось Иному. Они успели сыграть только одну партию, когда за окном начал заниматься рассвет. Сославшись на усталость, охотник выскользнул из гостиной и вернулся в комнату. Он проиграл Октасу эту партию, потому что на протяжении всего времени пытался вспомнить, насколько же далеко они с Адрианом успели зайти. Переодеваясь для сна, он бросил взгляд на свое отражение в зеркале. Метка сильно выделялась на коже спины, будто радуясь той близости с хозяином, что была недавно. Опустив взгляд ниже, Трэин замер. На бедре виднелось пять небольших, чуть продолговатых синяка. Повернувшись другим боком, мужчина увидел точно такие же синяки. — Ничего не понимаю… — нахмурившись, пробормотал он, проводя рукой по следам, будто надеясь, что они сотрутся, но вместо этого у него появилась странная догадка. Медленно пальцы легли на каждый синячок, показывая, что следы появились именно так. Вот тут он все вспомнил. По мере того, как воспоминания ночи проносились в его голове, менялся и цвет его лица. Сначала пепельно-бледный, но постепенно меняясь на пунцово-красный. Мучительно застонав, он закрыл лицо ладонями и опустился на кровать. Его губы на своих губах. Руки ласково касающиеся кожи. Ловкие пальцы проникающие внутрь него. Его губы на… — Нет. — рухнув на простыни, он свернулся клубком. В паху начинало ныть, разливаясь внизу живота жаром. Его возбуждали эти воспоминания, это и пугало. Стыдливо краснея, он накрыл ладонью пах, чуть сжимая его, и чувствуя, как по телу пробегают заряды удовольствия. Он сам взбирается на брюнета, касаясь рукой его плоти… Рука скользит вниз, обхватывая уже твердый член у основания и чуть сжимая, чтобы затем двинуть ладонью по стволу. Мужчина жмурится, крепче сжимая губы, лишь бы не вырвался стон. Нет, это не может доставлять ему удовольствие… Стоны Адриана, его движения бедрами… Тело охотника содрогнулось от наслаждения, резко пронзившего его. Не сдержавшись, Иной выгнулся и тихо застонал, а после почувствовал влагу в своей руке. «Боги, да за что мне все это?» — мысленно спросил он, глубоко дыша и сгорая от стыда. Поднявшись, сероглазый на негнущихся ногах зашел в купальню. Должна быть хоть какая-то вода, ему нужно было охладиться. *** На следующую ночь в поместье витал едва уловимый дух радости. Гости наконец-то покидали их. Стоя со всеми внизу, Иной мечтал том, чтобы они наконец-то ушли. После произошедшего, рядом с Адрианом он чувствовал себя крайне неловко, а потому, мысль покинуть этот дом казалась особенно заманчивой. Кстати, он так и не видел Михаэля. Кажется, он ушел раньше всех. «Скатертью дорога», — мстительно думал охотник, уже не уверенный в том, что при их встрече блондин выжил бы. Пожалуй, единственные, с кем он тепло попрощался, были Мадлен и Октас. Причем, когда он прощался с вампиршей, она сунула ему в руку небольшой бумажный треугольник, шепнув, чтобы он открыл его позже. Но вот, гости разъехались, а Трэин направлялся к кабинету Адриана, с намерением потребовать снятия метки. Практически у самой двери он вспомнил о послании женщины. Выудив его из кармана, Иной развернул бумагу.

«Я наблюдала за вами. И знаешь, я придумала желание. Берегите друг друга». 

Качнув головой, Трэин убрал бумагу в карман. «Простите, миледи, но это желание я не смогу выполнить…» — сделав глубокий вдох, он коротко постучал и открыл дверь. — Адриан. — зайдя в кабинет, он закрыл за собой дверь. — Они уехали. Мне тоже пора возвращаться. — больше ничего не было произнесено. Вампир сам знал о том, что это значит. Перворожденный медленно открывает глаза и внимательно смотрит на вошедшего. Эти сутки прошли как в тумане, вот и сейчас он сидел в своем кабинете, погруженный в мрачные думы. «Мне тоже пора возвращаться…» — эхом повторяется в голове, а сам вампир просто кивает Трэину на место напротив, приглашая сесть. — Снимай рубашку. — сухо произносит он. Порой, брюнет сам не замечал, что, стараясь скрыть эмоции, он становится излишне черствым. Сейчас так много хотелось сказать, но в то же время Адриан понимал, что лучше не стоит. Поэтому по большей части он молчал. На протяжении всего времени в комнате царила тишина. Возможно, так было и лучше. Лишние слова могли только все испортить. Повернувшись к вампиру спиной, Трэин пытался расслабиться. Ведь он ждал именно этого: сейчас метка будет снята, и он будет свободен. Ведь так?.. Вот только мысленные уговоры самого себя действовали не очень-то хорошо. Чувствуя Адриана, ему казалось, что они находятся слишком близко, непозволительно близко. Очень некстати всплыли не самые праведные мысли о том, какое развитие событий здесь могло быть, если бы Иной пришел сюда для другой цели, отчего беловолосый крепко зажмурился, стараясь отогнать странные видения. Охотник выполнил его указание, и Адриан так же жестами попросил его встать и повернуться к нему спиной. Рассматривая свою метку, Адриан не мог не заметить то, что она стала будто бы ярче, четче, и роза в середине казалась живой. Качнув головой, вампир прикрыл глаза и сосредоточился, стараясь нащупать нити, которые соединяли их. Открыв глаза, он видит их. Они словно красные ленты тянутся от вампира к охотнику, соединяя. Пульсируют, словно живые, и понимают, что случится что-то неизбежное. Адриан аккуратно берет пальцами правой руки одну из нитей. Она жалостливо вибрирует в его руке, будто умоляя не совершать этой ошибки, а от этого еще сложнее сделать то, что должен. На левой руке появляются когти, и ими он разрезает ленту, ощущая легкий укол боли, что раздался где-то в районе сердца. Внезапно в глазах потемнело, отчего охотник чуть было не потерял равновесие. «Что это?» — кожей спины он чувствовал легкие колыхания воздуха, а значит, Адриан делал что-то руками. Но почему больно где-то в груди? Почему на него накатывает волна ужаса, когда следующая связующая нить рвется? А клеймо будто поощряюще грело ногу, вновь напоминая о себе, и у Трэина появилось отчетливое желание избавиться от него, содрать кожу или мясо до кости, лишь бы его больше не было. Ужаснувшись этой мысли, мужчина не заметил, когда брюнет закончил с нитями. В теле появилась слабость, как если бы из него разом вытянули все силы, но это было лишь начало. Остальные нити, когда Адриан их отрезал, точно так же, как и первая блекли, пока не исчезали совсем. Еще одно недлинное заклинание на Древнем преобразует краску обратно в кровь, вот только роза все никак не хотела исчезать. Поднеся к рисунку руку, брюнет чувствует под пальцами бархатные лепестки. Казалось, что они вот-вот шевельнутся от легко ветерка… Ничего не понимая, перворожденный сильнее надавливает на рисунок и видит, как сминаются нежные лепестки, оказываясь глубже, уже в теле Иного. Пальцы с длинными ногтями проникают под бутон и цепляются за стебель. Стоит только тонким пальцам сомкнуться на стебле цветка, Трэину будто кислород перекрыли. Судорожно хватанув ртом воздух, он цепляется руками за кресло, что стоит перед ним. Вдохи стали частыми, а где-то на уровне позвоночника собралась жгучая боль, будто пытаются хребет вырвать. — Что ты делаешь? — просипел он, стараясь отогнать тьму, что пеленой начала застилать глаза. Неужели это так больно? Это же всего лишь кровная печать, Адриан сам так говорил. А вампир пытается вытащить цветок. Что-то внутри подсказывает, что снятие метки не будет полным, если цветок останется, но он так сопротивляется… Он закусывает губу, когда слышит болезненное мычание охотника. Вытягивая розу сантиметр за сантиметром, Адриан чувствует запах крови. Рука дрогнула, и он пораженно смотрит на мужскую спину. По загорелой коже растекались кровавые капли, точно такие же были и на шипах, что так отчаянно цеплялись за Трэина. Иного трясло от боли и напряжения. Во рту чувствовался металлический привкус крови, что шла из прокушенной губы. Руки сводило от напряжения, а кулаки побелели от силы, с которой он вцепился в несчастное кресло. Боги, пусть эта пытка скорее закончится. Ноги подкашивались, губы побелели от силы, с которой Трэин сжимает их, потому что знает — стоит их разомкнуть и он не сдержит мучительного крика. Мужчина не мог понять, откуда эта боль, не такая как физическая, нет. Переломы, раны от мечей, когтей и зубов темных тварей, и даже от плетей — ничто не сравнится с этой болью. Его выворачивали наизнанку, вот только хватая не за тело, а будто за душу. Крепко зажмурившись, беловолосый пытается согнать навернувшиеся на глаза слезы боли. Вот, Адриан вытянул весь темно-зеленый стебель, длиной почти двадцать сантиметров. Пораженно замерев, вампир видит, как на самом кончике, месте, где должен быть просто срез, тихонько шевелятся, пытаясь найти, за что зацепиться, тонкие белесые корешки. Все закончилось так же внезапно, как и началось. Внутри все оборвалось, образуя звенящую пустоту где-то в груди. Тяжело дыша, мужчина пытался восстановить дыхание и вернуть сердцу нормальный ритм. Только сейчас он замечает, что на лбу выступила испарина, а на щеках остались влажные дорожки. С трудом разжав пальцы, Иной дрожащей рукой проводит по лицу, стирая влагу. «Я никогда не встречал такого…» — брюнет рассматривал цветок, который держал в руке. В прошлый раз, после снятия метки бутон тут же рассыпался пеплом, как подтверждение того, что метка снята окончательно и бесповоротно, а что случилось сейчас? Выдвинув ящик стола, Адриан прячет в нем цветок, чтобы позже более детально рассмотреть его. Когда его взгляд вернулся к охотнику, Иной уже стоял выпрямившись, единственное, что выдавало пережитые эмоции — плечи, что двигались в такт глубоким вдохам. Взгляд красных глаз остановился между лопаток Трэина, там, где раньше была роза. Ничего. Лишь бледно-розовые дорожки крови на коже. Не двигаясь с места, Адриан ждет, пока охотник оденется и развернется к нему. На льняной ткани тут же появились красные следы, что так сильно притягивали взгляд. — Это было интересное знакомство, Трэин Иной. — Адриан протягивает мужчине руку для рукопожатия. — Прощай, и удачи тебе, — кивнув, сероглазый отвечает на рукопожатие, и Адриан затягивает его чуть дольше, чем нужно, заглядывая в серые глаза, которые охотник тут же опускает вниз. «Неужели так презираешь меня?» — болезненно отозвалось где-то в груди. А Иной не мог отвести взгляда от руки, что держал сейчас в своей ладони. Его всегда поражали эти руки. Красивая кисть, с длинными пальцами и мягкой ладонью. Не чета его — грубым, широким, с ладонями, отполированными рукоятями мечей. Только сейчас Трэин замечает, что она чуть прохладная, а кожа такая мягкая… Ему отчетливо захотелось коснуться губами этой руки, увидеть тот полубезумный взгляд, когда он медленно проведет языком по фалангам. Беловолосый резко нахмурился. «Кажется, эти воспоминания будут преследовать меня до конца жизни», — подумал мужчина, отводя взгляд и отпуская чужую руку. После этого Адриан просто садится обратно в кресло за своим столом и оглядывает Трэина, запоминая, сохраняя в памяти каждую черточку, каждый шрам. Но он и так их не забудет. Никогда. — Если надумаешь, заходи в гости, девочки будут рады тебя видеть. — вампир чувствовал, что после снятия метки степень его контроля над чувствами повысилась, он уже не так ярко чувствовал этого человека. И ему не стоило огромных усилий заставить себя выглядеть спокойно и расслабленно. Но только внешне… Внутри поселилась безграничная тоска, которая грозила уничтожить все остальные чувства. Он бы многое отдал, чтобы ему сейчас позволили просто ничего не чувствовать, а еще лучше стать безмолвной куклой.  — Да. Тебе тоже всего хорошего. — неловко произносит охотник и выходит из кабинета, широкими шагами минуя комнату, в которой жил, и отправляясь в помещение для слуг. Найдя нужного человека, Иной негромко окликнул его.  — Иртан. — юноша обернулся. Поняв, что от него хотят, он кивнул и скрылся в своей комнате. Вышел он через пару минут, неся в руках небольшую суму и дорожный плащ из грубой шерсти. — Почему вы не воспользуетесь вещами лорда? — все же спросил он, отдавая все это охотнику. — Я и так злоупотребил его гостеприимством. — покачал головой мужчина. На деле же ему не хотелось оставаться в долгу еще и за вещи. Его-то были либо утеряны еще когда их похитили, либо приведены в негодность. Единственное, что уцелело — это сапоги, которые и сейчас были на Трэине. Поношенные, и даже немного стоптанные, но все равно удобные. — Ладно, удачи вам. — махнул он рукой, уходя. Иной быстрыми шагами пересек поместье и, выйдя на улицу, поднял лицо к небу. Месяц ярко светил, а россыпь звезд могла служить прекрасным ориентиром. Он уже спустился с крыльца и направился к воротам, когда его окликнули. Не успел беловолосый обернуться, как что-то налетело на него. Опустив взгляд, Иной увидел двух сестричек, которые крепко его обнимали.  — Тебе правда нужно уходить? — девушки уткнулись в его грудь, крепко обнимая. — Да. — Ты еще придешь к нам? — Не знаю. — честно признался охотник. Кто бы мог подумать, что он привяжется к двум непоседам. Приобняв их в ответ, мужчина отстранился. — Будьте хорошими девочками. — чуть улыбается он.  — Подожди. — Мария махнула рукой куда-то в сторону. Из-за дома вышел один из слуг, ведя под уздцы черного коня. — У тебя нет лошади. — заметила Анна. — Я не могу его взять. — он отрицательно мотнул головой. По животному было видно, что он не из простых кобыл, да и просто лошадь — слишком дорогой подарок. — Он наш. — улыбнулись близняшки. — Ночь очень хороший, да и ты на своих двоих далеко не уйдешь. — лукаво улыбнулись вампирши. — А если не возьмешь, мы обидимся. — они смешно надули губки, зная, что перед их обаянием не устоят. Вот что ему делать? Почему вампиры были куда искреннее людей? Трэин растерянно посмотрел на близняшек, но видя, что они действительно обидятся, устало кивнул. — Хорошо. Спасибо вам. — нагнувшись, он легко поцеловал девочек в макушки и забрался на коня. Бросив короткий взгляд на поместье, Иной уехал прочь, оставляя после себя клубы пыли и стук копыт, который еще долго слышался в ночной тишине. ***  — Хозяин! — в кабинет ворвался Роберт, но его взгляд наткнулся на спину брюнета, который, не шевелясь, смотрел в окно. Он до сих пор мог разглядеть белоснежные волосы охотника, что благодаря серебряному свету луны буквально испускали собственный.  — Что случилось? — тихо спросил вампир.  — У нас ЧП. — птенец уже успокоился и поправил очки на переносице, но видя, что его слова не произвели должного эффекта, продолжил. — Кристоф сбежал. — вздрогнув, Адриан с сожалением отвел взгляд от окна.  — Каким образом? — сухо спросил он. Только этого не хватало. Хотя, может, это неплохой способ отвлечься от невеселых мыслей?  — Кажется, ему кто-то помог. Магическую ауру считать не удалось -слишком хорошо затерта. — покачал головой птенец, покаянно опустив взгляд в пол. У Роберта всегда все было под контролем, а тут такая незадача.  — Луиза пробовала? — вампир, наконец, отошел от окна.  — У нее тоже ничего не получилось. — шатен наблюдал за перемещениями хозяина.  — Сейчас посмотрим… — брюнет тенью выскользнул из кабинета. Он должен забыть, и начать жить прежней жизнью.