И кто добыча?

      Он понятия не имел, сколько времени просидел в таком положении. Кажется, довольно долго, потому что за окном начинало светать. Солнечные лучи медленно пробирались в комнату. Через пару часов бега дневного светила они должны были накрыть мужскую фигуру. В дверь комнаты постучали.       - Можно? - это была одна из служанок. Заметив сгорбленную на полу фигуру, она замерла.       - Что? - мужчина медленно поднимает голову.       - Я пришла шторы закрыть... - она нерешительно переминалась с ноги на ногу. Она помнила этого человека, но уже все в поместье знали о том, что в семье появился новый член.       - Заходи. - а он так и не сдвинулся с места. Девушка споро закрыла плотные шторы, заправила постель и уже собираясь уходить, обернулась. - Вам что-нибудь нужно?       - Уходи. - он так и не поднял головы. Следующей ночью в дверь комнаты тихонько постучали.       - Трэин? - это были близняшки. - Выходи, а?       - Пойдем, поиграем?       - Знаешь, может быть, в этом можно найти свои...       - Девочки. - оборвал их мужчина. - Уходите.       С той стороны послышались два горестных вздоха, но близняшки все же ушли.       В первые часы была паника. Он понятия не имел, что теперь делать, как быть. Выходит, Адриан прекрасно знал о том, что случится, если сам обратит его. Перворожденный даже не пожелал сообщить ему об этом, просто ушел, оставив его одного. Глухой стон боли и разочарования. Трэин так и оставался сидеть на полу рядом с окном, уперев бездумный взгляд в стену. Апатия.       Он опять остался один, с дырой где-то в груди. Да, Алан и девочки приходили и несколько раз пытались выманить его из комнаты, но беловолосый лишь гнал их прочь.       А время шло.       Колючий ком поднимался из живота к горлу, застревая там. Трэин прекрасно чувствовал, как в коридоре ходят люди, слышал их кровь и знал то, что они будут беспомощны рядом с ним. Опустив взгляд в пол, он практически видел передвижение служанки, что была в комнате этажом ниже. Там была гостиная. Вытирает пыль с камина, раскладывает диванные подушки, разговаривает с подошедшим Иртаном... Клыки непроизвольно удлиняются, а глаза разгораются алым огнем, что так ярок в темноте комнаты. Он знает, что ее кровь будет хороша. Он чувствует это и уже представляет, как тело покорно обмякнет в его руках... Тряхнув головой, мужчина сдавливает виски, пытаясь отогнать образы. Это чудовищно, неправильно...       В дверь постучали. Глаза с уже ромбовидным зрачком смотрят на нее. Там находится служанка, та самая, которую он когда-то спас.       - Трэин, вам ничего не нужно? Потому, что, я бы могла...       Беловолосый уже не слышит ее. Слишком быстро перемещается к двери и рука уже ложится на ручку, когда он резко одергивает себя, отшатываясь назад.       - Уходи...       - Но, я...       - УХОДИ! - рявкнул он. Послышались удаляющиеся шаги, а охотник молча вернулся на свое место.       Ужас. Неужели он станет таким же как ОНИ? Жидкий ужас растекается в венах, заставляя его крепче сжимать кулаки и чувствовать, как ногти впиваются в ладони.       Сколько времени прошло? Неизвестно. Казалось, вечность. Единственной вещью, что хоть как-то отмеряло время, был солнечный луч, что пробивался сквозь неплотно задернутые шторы. Кажется, он несколько раз пропадал и вновь появлялся, значит, несколько суток точно прошло. Вот и сейчас мужчина молча наблюдал за тем, как крошечные пылинки танцуют в золотом свете. Будто луч стрелы, что пронзила шторы. Поднявшись на ноги, Трэин подошел к нему. Даже на расстоянии он чувствовал жар, а внутри все сжимается и хочется зашипеть, оскалиться, лишь бы не видеть этого света. Переборов себя, он подносит ладонь под луч, оставляя между ним и кожей несколько миллиметров. Жжется. Простояв так несколько мгновений, он отдергивает руку, совсем как если бы он держал ее над костром. Взгляд скользит по портьере, и рука касается ткани. Тяжелая и плотная. Бархат приятно щекочет ладонь. Держится это все на массивных кольцах, что прикреплены к гардине. Если хорошенько дернуть, штора упадет, впуская в эту тьму золотую смерть. Пальцы крепче стискивают ткань, другая рука тоже сжимает ее. А в голове крутится то, что он мог бы сделать с той бедняжкой, если бы вовремя не остановился.       Образы прошлого, того, что уже никогда не будет. То, что он уже никогда не сможет сделать. И на губах мерещится знакомый вкус.       Зажмуриться и резко дернуть вниз. ***       Сейчас вся семья находилась в постоянном напряжении. И если Роберт и Луиза предпочитали не лезть в открытую, то девочки и Алан всячески пытались достучаться до Трэина, но безрезультатно.       - Ну, что нам делать?- необычно тихие близняшки смотрели на своего старшего брата.       Алан только покачал головой. Иногда его просто выводило из себя поведение этих двоих. Особенно то, что они предпочитали мучить себя, заставлять близких волноваться, но не поговорить.       - Думаю нам стоит просто заставить их поговорить.- девочки скептически на него посмотрели.- Силой.- добавил блондин и покинул комнату с намерением насильно вытащить Трэина из комнаты.       Возле двери он прислушался. Трэин все так же был там.       Алан входит без стука. Охотник стоял у окна.       - Трэин нельзя вечно прятаться здесь.- охотник даже не повернулся на звук его голоса. А после резко дергает за шторы и Алан успевает чисто рефлекторно среагировать и сгрести Трэина в охапку, чтобы переместиться в собственную комнату. Все же инстинкты у вампиров превосходные. Он успел все осознать быстрее, ещё не пришедшего в себя светловолосого, и снова перемещает их, но уже в кабинет перворожденного.       - Чертовы идиоты!- все-таки они его вывели. Начавший осознавать происходящее Трэин с силой откидывается в диван, а сам Алан подходит к сидящему за столом вампиру и рывком хватает его за ткань камзола.       - Прекратить изображать из себя бесчувственную статую! У тебя что язык отсохнет все ему рассказать, а?!       Трэин вообще не успел ничего понять, просто в определенный момент на него что-то налетает сзади и через несколько мгновений мужчина оказывается в кабинете перворожденного. Невидящий взгляд уставился на двух вампиров. Алан явно был уже доведен до точки кипения.       Судя по нехорошему огоньку в глазах хозяина, птенец понял, что перегнул палку и отпускает его.       - В следующий раз, если он еще раз решит поджарить себя, я могу не успеть.- блондин исчезает, а Адриан переводит злой взгляд на Трэина. Он злился, но больше на себя. Ведь это его вина. Алан прав они должны были поговорить. Но все равно он безумно злился на Трэина.       Медленно он подходит к сидящему светловолосому.       - Я не для того не имею теперь возможности быть с тобой, чтобы в итоге все равно не иметь возможности видеть тебя рядом.- красные глаза сверлят охотника. Пытаясь не сорваться и не врезать ему.       Взгляд перворожденного слишком хорошо показывает его отношение ко всему этому. «Если я так тебя раздражаю, то на черта вообще обратил?!» - думает охотник, наблюдая за передвижениями, теперь уже хозяина. Фраза Адриана поставила Трэина в тупик, и естественно, он несколько "завис". Криво усмехнувшись, он все же поделился этим с мужчиной.       - Сам-то понял, что сказал? - сменив позу, он поставил локти на колени и сцепив пальцы в замок, поставил на них подбородок, не рискуя поднимать взгляд на любимого. Куда безопаснее было сверлить взглядом носки его сапог. - Я так вообще ничего не понимаю в последнее время. - тихо заговорил Иной.       - Ты обращаешь меня, чтобы сохранить жизнь, но полностью игнорируешь, даже не желая сообщить о том, что теперь я для тебя никто. - губы изгибаются в кривой усмешке. - Мне Алан рассказал об этом законе. Тогда зачем было оставлять меня при себе? - в голосе слишком явны горечь и боль. - Как редкий экземпляр? О да, личный охотник - очень выгодно. - последнее в нем говорила уже обида и непонимание. Возможно, он и будет сожалеть о сказанном, но не сейчас. - Если я настолько надоел тебе, зачем весь этот концерт?       Несмотря на слова Трэина, слушая его голос, Адриан постепенно успокаивается. Злость пропадает, сменяясь усталостью и глаза нежно смотрят на светлую макушку. Сейчас его останавливал только запрет совета. Но его собственные чувства рвали грудь, пытаясь вырваться.       - Тогда я не думал ни о запрете, ни о чем-то ещё.- брюнет садится на диван, смотря перед собой, снова возвращаясь в тот момент. Такого с ним ещё никогда не было. И он не готов был пережить весь этот кошмар ещё раз.       - Кроме того, что я не могу позволить смерти забрать тебя. И только потом я вспомнил про то, какая плата будет за это.       Рука запускается в волосы, а сам он лишь качает головой. Почему у них никогда не бывает все просто?       - Почему ты столько медлил? Сразу не мог сказать?- охотник все же поворачивает голову. Сейчас запах брюнета был просто одуряющим. Он окутывал его, стремительно забивался в легкие, не позволял отстраниться хоть на пару сантиметров. «Неужели он так же меня чувствует?» Прикрыв глаза, он глубже втягивается носом воздух, а под закрытыми веками все равно любимый образ.       Прислушавшись к телу охотника, перворожденный чувствует его жажду.       - Тебе нужна кровь. - конечно Трэину нужно было найти кормильца, и Адриан знал, что для него это порог, который он не готов переступить.- Пей.- запястье свободно лежит на бедре брюнета.- Иначе ты можешь навредить слугам.       Медленно открывая глаза, Трэин смотрит на руку перворожденного. Красивое запястье с еле заметной под кожей веной. Только сейчас мужчина задумывается над тем, что в первый раз он сходу попал в нужную точку, даже не примеряясь, вена была прокушена. Сейчас будет так же? Трэин не мог вспомнить вкуса его крови. Наверное, потому что плохо соображал в тот момент. Осторожно взяв расслабленную руку, он провел большим пальцем по тонкой коже, чувствуя, как напрягся перворожденный. Медленно поднеся руку к лицу, он словно зачарованный сильнее втягивает этот запах, едва касаясь кожи. Клыки удлиняются сами собой. Они кажутся чем-то чужеродным во рту, но это не мешает сделать осторожный прокус.       «Видимо, не мог...» Адриан привычно себя накрутил и потонул бы во всем этом, но его вовремя пнули в нужном направлении.       Он внимательно наблюдал за Трэином, за его аккуратными, чуть неуверенными движениями. Лёгкое прикосновение к коже привычно отзывается теплом по всему телу. И Адриан заставляет себя успокоиться. Глубокий вдох охотника он чувствует кожей, и лишь прикрывает глаза, когда клыки аккуратно прокусывают кожу.       Даже своим птенцам он не давал так пить собственную кровь. Исключение было всего пару раз, да и то, в том случае, если им были жизненно необходимы силы. Но, даже исходя из этого, никто, НИКТО не пил его кровь вот так, проникая в него собственными клыками. Обычно такое разрешали своим любимым птенца, детям, и то не всегда, но чаще это позволялось только любовникам. И Адриан позволил это Трэину, и теперь пытался совладать с собственными чувствами. Такие, казалось бы, простые манипуляции вызывали слишком сильные ощущения. Боли от клыков он не чувствовал, зато организм прошивают приятные волны. Хорошо, что хозяин мог кормить птенца своей кровью, но Адриан не должен был испытывать такие эмоции.       Боги, как прекрасна его кровь! Он почти готов смириться с тем, что стал вампиром, лишь бы чувствовать его запах, его вкус еще сильнее. Казалось, что сейчас они слились в одно целое и мужчина чувствует возлюбленного как себя самого. Он старался не пролить и единой капли, что ему и удалось.       - Много не пей, считай глотки. - и охотник чувствует, как на его макушку ложится мужская ладонь. «Да, точно, Алан что-то говорил... Но сколько я уже выпил?» -запоздалая мысль и он все же понимает, что нужно разомкнуть челюсти. Тихий вздох и он медленно отстраняется, ловя языком несколько последних капелек, что скатились по коже, прежде чем ранки затянулись.       - А как ты теперь будешь питаться?- спросил Трэин, все еще не отводя взгляда от идеально ровной кожи запястья вампира.       - Твоя энергия.- выдыхает Адриан и обхватывает руку Трэина чуть выше запястья ,и опять осторожно перетягивает к себе часть серебристой энергии.- К сожалению, другой способ мне теперь недоступен.       -Ясно. - тихо произнес Иной, поднимаясь со своего места. Если он останется здесь еще на миг, то это будет невыносимо.       - Кажется, мы отвлекли тебя от дел. - глухо произносит Трэин, не глядя на перворожденного. Только сейчас до охотника дошло то, что он босиком, в легких спальных штанах и рубахе. - Думаю, мне нужно привести себя в порядок. - и он вышел из кабинета, оставляя перворожденного в одиночестве. Вернувшись в комнату, охотник медленно прошелся к зеркалу. Он ведь до сих пор не знает, как выглядит. Из зеркальной поверхности на него смотрел вроде бы знакомый и незнакомый он. Глаза действительно были серыми и, наверное, из-за того, что он был сыт, с тонким красным ободком. На лице не осталось ни единого шрама. Короткий же осмотр показал, что и на теле не осталось никаких шрамов или других следов его предыдущей жизни. Приоткрыв рот, он осмотрел зубы. Сейчас клыки хоть и не были сильно удлинены, но все равно выделялись. Цвет кожи тоже изменился, но все равно оставался темнее, чем у остальных вампиров. Вздохнув, мужчина открыл шкаф. Кажется, его полностью снабдили одеждой. Приведя себя в порядок, он спустился в гостиную, где, судя по ощущениям, и находились некоторые из птенцов. В гостиной нашлись все кроме Роберта и самого перворожденного.       - Трэин!- радостно улыбнулись девушки и подскочив к охотнику, обняли с двух сторон. - Мы так рады, что ты пришел. - они потащили мужчину к дивану. Потекла тихая беседа, в которой Трэин практически не участвовал, будучи поглощенным в собственные мысли.       «- Ну, и что вы решили?» -слишком явно раздался голос Алана в его голове. Удивленно приподняв брови, беловолосый бросил взгляд на остальных птенцов.       « - Я закрыл от них. Ты не ответил.»       « - А что мы могли решить? Если мне не доступно то, чего желаю, буду делать то, что умею лучше всего».       Бровь блондина удивленно приподнялась.       « - Буду цепным псом».- с этим охотник поднялся на ноги.       - Извините, я хочу немного потренироваться, чтобы привыкнуть к новым способностям. - и он покидает гостиную.