Need for Speed

      Курт проснулся в панике, метаясь, задыхаясь, весь вспотевший, когда последние ночные сумерки растворялись с восходом солнца, и под ласковые пальцы Блейна, взявшиеся нежно массировать его голову.       — Ш-ш, — приговаривал Блейн шёпотом, надеясь прогнать навеянный панической атакой ночной кошмар Курта. — Тебе приснился страшный сон, детка. Помнишь?       Рот открывался и закрывался, но Курт не мог произнести ни слова: голос пытался прорваться наружу, горло раздирало, сдавливало от тугой, душащей его хватки. Проскулив, он закивал, укладывая голову Блейну на грудь, и постарался сконцентрироваться на её медленном вздымании, успокаивающем стуке блейновского сердца и его размеренном дыхании.       Блейн слушал, как дыхание Курта плавно приходило в норму по мере того, как он наконец обретал утерянный покой. Блейн дышал с ним вместе, подстроившись под ритм его глубоких вдохов и выдохов. Сам он бодрствовал уже не первый час: чересчур встревоженное сознание так и не позволило ему как следует отоспаться. И как бы Блейна ни тяготила мысль о том, чтобы отобрать у Курта драгоценные минуты временного безмятежия, потревожив его сон, им правда нужно было поторапливаться. Чем скорее они напишут на Дейва заявление, тем лучше.       Но, прежде всего, они были обязаны поговорить с одним человеком.       — Солнышко, мы должны поговорить с твоим отцом, — сказал Блейн.       Курт замотал головой:       — Я не… не думаю, что у меня получится. Не хочу, чтобы он подумал…       — Не хочешь, чтобы он подумал что? — спросил Блейн, ласково поймав опущенный взгляд Курта. — Ты считаешь, что это всё твоя вина?       Курт ничего не сумел ответить: сердце и разум разрывались между разными вариациями правды. Но Блейн и без того всё прекрасно понял; его молчание — такой же ответ, как и слова.       — Курт, ты не сделал ничего, что могло бы спровоцировать Дэйва, — твёрдо заявил Блейн. — Ты ничем это не заслужил. Твой отец прекрасно об этом знает. Он ведь у тебя хороший, так?       Курт сделал тяжёлый вздох:       — Я просто не хочу, чтобы он во мне разочаровался.       Привстав, Блейн повлёк Курта за собой.       — Тебе не кажется, что он бы куда больше в тебе разочаровался, если бы ты спустил такое Дэйву с рук? Если бы не помешал ему сделать это с тобой снова… — замолк Блейн на секунду, пытаясь справиться с резко нахлынувшей на него желчностью, — …с тобой, или с кем-то другим?       Курт задумался, неотрывно глядя Блейну в глаза, пока его голова кружилась между «да» и «нет».       — Давай так, — предложил Блейн, целуя Курта в лоб. — Я пойду с тобой. И буду рядом. Обещаю.       Курт кивнул, целуя Блейна в ответ, только на этот раз в губы, совсем не желая выбираться из кровати.       — Хорошо, — ответил он, когда Блейн отстранился, расплывшись в улыбке на неудавшуюся попытку Курта углубить поцелуй, чтобы подольше задержаться в постели. — Пора.

♥♂☮♂♥

      Поднявшись, они переоделись и спустились позавтракать. Несмотря на восхитительно приготовленные ему Блейном яичницу и оладья, Курту кусок в горло не лез. На протяжении всего приёма пищи и позже, в машине, когда Блейн вёз их к нему домой, Курт в голове разрабатывал план, как он расскажет о Дэйве отцу. Ему хотелось ввести его в курс дела постепенно и не взболтнуть раньше времени лишних деталей о нападении, чтобы это не дай бог не сказалось на его больном сердце; но сейчас Курт уже не знал, как будет здороваться, особенно если учесть тот факт, что он не ночевал дома всю ночь и даже не соизволил при этом позвонить.       Слишком скоро они свернули на его подъездную дорожку. Припарковавшись за куртовским Eclipse, Блейн заглушил двигатель. Курт не мог отрицать соблазн попросить Блейна снова завести мотор и покатать его кружок-два по Лайме, предоставив ещё немного времени подумать. Но Блейн мог петлять по городу часами — Курт бы, к сожалению, не стал более готов к разговору с отцом, чем сейчас. Он просто хотел, чтобы всё поскорее закончилось.       — Прям дежавю, — произнёс Курт со слабой улыбкой.       — Да, — наклонился к нему Блейн и оставил у него на щеке тёплый поцелуй. — Разве что в последний раз, когда мы здесь были, я ещё не мог называть тебя своим парнем.       — В принципе, ты мог, — сказал Курт. — Не думаю, что я бы стал возражать.       Выйдя из машины, они вдвоём подошли к входной двери в его дом. Взяв руки Курта в свои, Блейн нежно их сжал.       — Ты готов? — заботливо удостоверился он.       Курт кивнул:       — Да, думаю, да.       Вытащив из кармана ключ, Курт вставил его в замок, как тут дверь распахнулась, являя на пороге разъярённого Бёрта, каким Курт никогда его прежде не видел.       — Вы оба, — процедил он, смерив взглядом обоих юношей. — Быстро в дом.       Курт прошёл внутрь, ведя Блейна за собой. Когда Бёрт резко захлопнул за ними дверь, Курт вздрогнул. Блейн накрыл рукой его поясницу, оглаживая успокаивающими круговыми движениями. Хлопанье дверями несильно его пугало. В доме Андерсонов это было в порядке вещей.       — Пап, — заговорил Курт, — я…       — Где, чёрт подери, тебя носило? — перебил его Бёрт, не давая ему возможности закончить.       Сделав глубокий вдох, Курт собрался духом, чтобы всё рассказать.       — Как я и сказал тебе вчера вечером, я собирался на свидание с Блейном.       — Я полагал, что ты был с ним, так как вчера вечером ты ушёл с ним гулять. Но твоя машина простояла здесь всю ночь, и от тебя не поступило ни одного звонка, а теперь ты заявляешься домой в десять часов утра, разодетый в его вещи. Так что, будь так добр, объясни мне, какого хрена здесь творится.       — Папа, я пытаюсь тебе объяснить, — ответил Курт. Он знал, что отец будет рассержен, но не мог понять, как всё могло столь стремительно и безвозвратно выскользнуть из-под его контроля. Курт так долго ломал голову, не зная, что будет говорить. А теперь, когда он оказался тут, ему отчаянно захотелось излить отцу всю душу; поведать о том, как он был напуган; как думал, что умрёт и больше никогда его не увидит. Но, как бы его отец не продолжал настаивать на объяснениях, у Курта не создавалось впечатления, что он был готов в действительности их выслушать.       Глаза Бёрта резко полезли на лоб и челюсть отвисла, когда он наконец-то переключил внимание с одежды сына на его внешний вид в целом.       — Что с тобой случилось? — взревел он, ужасаясь отметинами на его шее, поднимая тон до такой степени, что, Курт был уверен, его услышал есть спальный район.       Курт снова почувствовал себя загнанным в угол и, обернувшись к Блейну, посмотрел на него молящим о помощи взглядом, как тут Бёрт, наспех схватив Курта под локоть, живо оттянул сына прочь.       — Это твоих рук дело? — сурово потребовал Бёрт ответа, оттащив Курта в сторону и сосредоточившись на его парне. Блейн отшагнул назад, приподняв руки.       — Нет, сэр, — категорически возразил Блейн. — Я бы никогда в жизни не ранил Курта.       — Папа, умоляю, — вцепился Курт обеими руками в предплечье отца в попытке привлечь его внимание. — Папа, прошу, дай мне объяснить.       Бёрт в бешенстве ополчился на Курта:       — Вы что ли… ты с ним… ты…       Бёрт так и не закончил свою мысль, но Курт понял, что он пытался спросить. И Блейн понял и даже знал ответ, но это не помешало Курту побелеть, умоляя отца округлившимися до размеров блюдец глазами прекратить, опустить эту тему, догадаться самостоятельно по выражению сущего шока у Курта на лице.       Но безуспешно.       — Курт, — процедил Бёрт, — отвечай. Я спрашиваю тебя, лиши…       — Боже мой! — напряглась шея Курта, когда он устремил взгляд в потолок; глаза зажгло от слёз, всё тело задрожало от унижения. — Нет, папа! Я не лишился девственности!       Запустив руку в волосы, Курт молился, чтобы с секунды на секунду у него под ногами в полу образовалась большая дыра, в которую он бы мог провалиться. Когда он рискнул несмело поднять глаза на Блейна, тот, как назло, смотрел на него с сожалением.       Жалость. Твою мать! Последнее, что ему хотелось вызывать у Блейна.       — Курт… — начал было Блейн.       — Нет, — пресёк Бёрт, резко указав на него пальцем. — Нет, только посмей теперь с ним разговаривать. Думаю, тебе самое время уйти.       — Пап! — возмущённо вскричал Курт.       — Нет, Курт, — обратился Бёрт к сыну. — Слушай, я достаточно долго закрывал глаза на твоё поведение, потому что знаю, как тебе здесь тяжело, так? Но потом ты гуляешь где-то всю ночь, и приходишь домой под утро, и зная, что ты с этим парнем…       — Папа, — предупредил Курт, — не надо, — но Бёрт пропустил мимо ушей.       — Послушай, — обратился его отец к Блейну, — ты кажешься неплохим парнем, в общем-то. Но я считаю, что, возможно, вы с моим сыном слишком торопитесь.       Блейн молча кивнул. Мнение Бёрта, конечно, не являлось для него решающим, но он не собирался относиться к отцу Курта непочтительно, позволив себе пререкаться.       — Думаю, мне пора, — заявил он с тоскливой улыбкой. — Ещё свидимся, красавчик.       Курта накрыла та же самая паника, в которой он проснулся сегодня утром от ночного кошмара. Чувство разлуки, обида на то, что его покидают — и внезапно у него внутри что-то щёлкнуло.       — Нет! — закричал он пронзительным голосом. — Нет! — кинувшись между Блейном и отцом, Курт схватил Блейна за руку, принуждая его остаться. — Как же меня достало, пап, что ты всё время планируешь за меня мою жизнь! Все… ВСЕ решения были приняты тобой, и ты даже не спросил у меня! Переезд, дом, мастерская, школа — всё выбрал ты! Ты всё решил! Но с меня хватит! Пап, на меня вчера напали!       Бёрт уже собирался перечить, но опешил; лицо моментально побледнело.       — Чт-что? — он выглядел точно так же, как Блейн выглядел несколькими часами назад… и так же беспомощно, как Блейн ощущал себя до сих пор.       — Я… я шёл к мастерской… где мы с Блейном договорились встретиться, — начал, запинаясь, рассказывать Курт. — И на меня напали.       — Курт, — произнёс Бёрт, не зная, что после такого говорить.       — И Блейн обо мне позаботился, — продолжил Курт отцу в укор. — Он хотел, чтобы я вчера с тобой поговорил или обратился в полицию или в больницу. Это он был из нас самым ответственным, а я… Я просто хотел заснуть и забыть всё, что произошло.       Подойдя к сыну, Бёрт потянулся сжать его руку, но Курт отддёрнул её.       — Я не позвонил тебе вчера, потому что не был готов разговаривать. Не был готов к твоему разочарованию или к твоей жалости. Я не знал, как рассказать тебе, что какой-то жирный громила-маньяк избил меня и поцеловал!       — Курт, — возразил Бёрт, прозвучав слегка обвиняюще, — ты можешь рассказать мне всё, что угодно. Ты всегда можешь ко мне обратиться. Сколько раз я тебе об этом говорил?       Курт раскрыл рот, но затем, твёрдо сжав челюсти, прикусил язык. Он должен был во время остановиться, чтобы не наговорить чего-то, что он потом не сможет взять обратно.       — Нет, — всплеснул Курт руками. — Нет, я не…. Я так не могу, не сейчас, — потянул он притихшего в ошеломлении Блейна на выход.       — Курт! — последовал Бёрт за ними, смотря вслед удаляющейся спине сына, что, выйдя на улицу, поспешил к припаркованному у них на участке Mustang и распахнул пассажирскую дверь автомобиля. — Курт, нам нужно поговорить!       — Нет, пап! — раздражённо вцепился он в дверцу. — Я пытался поговорить. Ты не захотел слушать. С меня хватило!       Не одарив отца даже взглядом, Курт приземлился на пассажирское сидение и пристегнул ремень безопасности. Опустившись рядом, Блейн крепко сжал руль, пристально наблюдая через лобовое стекло за Бёртом, чьё лицо исказилось от боли и растерянности.       — Ты точно уверен в этом? — уточнил Блейн, поворачиваясь к своему парню, но взгляд Курта был устремлён в пассажирское окно, пока тот красноречиво смотрел в пустоту.       — Можем мы просто поехать?       — Конечно, — ответил Блейн. — Куда тебе хочется?       — К тебе? — спросил Курт.       Блейн завёл мотор:       — Как пожелаешь.       Выехав на дорогу, он повёз Курта к себе, притормаживая на перекрёстке под дорожным знаком. Бёрт провожал взглядом удаляющуюся машину Блейна до тех самых пор, пока она, свернув на углу, не разогналась и не исчезла из виду, а затем продолжил растерянно смотреть на опустевшую улицу, в ожидании, что кто-то подскажет ему, как осмыслить только что обрушившуюся на него информацию.       Тихо надеясь, что в конце концов его сын вернётся и даст ему хотя бы попытаться.       Эту ночь Курт провёл у Блейна. Они заснули друг у друга в объятиях, и в кои-то веки внешний мир затих, подарив им несколько драгоценных мгновений покоя. На следующее утро Курт чувствовал себя виноватым, зная, что после его ухода отцу наверняка пришлось отработать его смену в мастерской, и на следующий день тоже, но всё равно решил остаться у Блейна и даровать себе небольшой перерыв от своего прискорбного существования.

♥♂☮♂♥

       «Благослови господь того, кто придумал делать четырёхдневные выходные», — подумал Курт.       Бóльшую часть утра он провёл оседлав Блейна, усыпая поцелуями любой участок его кожи, до которого только мог дотянуться, и пробегаясь бархатными прикосновениями по тем местам на теле, до которых пока что не дошёл губами. Испускаемые ему на ухо Блейном стоны являлись по праву самыми божественными звуками на земле. Они пьянили Курта. Становились его наркотиком. Ему хотелось, чтобы они не затихали ни на минуту.       Курт намеревался провести здесь весь оставшийся день и всю ночь, и затем все последующие будни, дабы проследить за тем, чтобы Блейн ни в коем случае не переставал издавать эти звуки.       — Я конечно… — пытался Блейн сквозь поцелуи разговорить Курта на тему его ссоры с отцом, — …был бы всеми руками за то, чтобы провести целые выходные не выходя из моей комнаты и не прекращая целовать тебя, если потребуется…       — Что и требуется, — ответил Курт, запуская пальцы ему в кудри. Широко собрав их в кулак, он оттянул их, снова извлекая из Блейна сладкий стон.       — Но тебе не кажется, что было бы неплохо съездить домой и поговорить с отцом? — выдавил Блейн полушёпотом. — То есть, да, он нехило так на нас взъелся, но его ведь тоже можно понять: он волнуется за тебя, Курт.       Курт принялся целовать его усерднее, надеясь, что Блейн оставит эту тему. И наивно полагал, что преуспел в этом — особенно когда Блейн начал ощутимо твердеть у него под задницей, усиливая свою хватку у Курта на талии и, сжав пальцы, впиваясь ему в спину ногтями, — однако стоило Курту от него отстраниться, чтобы сделать глоток кислорода, как Блейн снова взялся за своё:       — О боже мой, Курт… да… м-м, дорогой… и тут ты резко говоришь ему такое. В плане, я не виню тебя за то, как ты это преподнёс, но твоему отцу нужно было время, чтобы взять себя в руки.       — Блейн, — вымученно простонал Курт, почувствовав, как собственная эрекция пошла на убыль.       — Он ведь твой отец, Курт, — продолжал Блейн, даже когда сжал в руках его ягодицы. — И я видел, как вы с ним близки. Он очень тебя любит, как и ты его. Он обязательно поможет. Тебе нужно дать ему шанс.       — Агх! — воскликнул Курт и, повесив голову, столкнулся с Блейном лбами. — Такой зануда, Блейн! Семейный ангст совсем не возбуждает.       — Прости, солнце, — рассмеялся Блейн, мешая своё дыхание с тяжёлым, страдальческим вздохом Курта. — Мне просто кажется…       — Я знаю, — перебил Курт, накрывая его губы в очередном поцелуе. — Я знаю. Ты абсолютно прав. Обещаю, что завтра съезжу домой. Просто давай… не будем сейчас разговаривать о моём отце… пожалуйста? — легонько задев губами губы Блейна, Курт пробежался вдоль них языком, робко скользнув между — и комнату вновь заполнил этот восхитительный греховный звук, когда Блейн простонал прямо Курту в рот.       — Хорошо, — согласился Блейн. — Ещё один денёк хардкорных поцелуев и серьёзного такого петтинга — и потом мы за всё поплатимся.       — Мы? — переспросил Курт, предполагая, что Блейн оговорился, забывшись в накалённости момента и всех этих отвлекающих поцелуях.       — Конечно, — ответил Блейн, мягко прижавшись губами к ровной груди Курта, чуть выше его оживлённо колотящегося сердца. — Пока я рядом, тебе больше никогда не придётся справляться с трудностями в одиночестве.       — Обещаешь?       Блейн расцвёл в улыбке:       — Обещаю.       Наклонившись, Курт встретился с ним губами, нежно его целуя и тая у Блейна на коленях, оседая на его каменную эрекцию, которая, такое впечатление, за всё это время ни разу не намеревалась спадать.       — О господи, дорогой, — простонал Блейн, толкнувшись бёдрами вверх, к нему навстречу. — Ты точно сведёшь меня в могилу.       Курт только собирался поцеловать Блейна снова, как в кармане настойчиво завибрировал телефон.       — Не забудь свою мысль, — попросил Курт, прижав к его губам палец. Выудив свой мобильник, он взглянул на экран, надеясь увидеть там кого-то, кого можно будет продинамить.       — Это Кэрол, — в растерянности озвучил он и ответил на звонок: — Алло?       Слушая, Блейн следил за лицом Курта.       — Курт? Зайка? — послышался голос Кэрол. — Твой… твой папа.       Блейн не мог услышать разговор целиком, но переодически до него доносилось приятное слуху бархатное контральто Кэрол, позволяя Блейну уловить суть.       — Микроинсульт… потерял сознание… во время схватился… сейчас в порядке... на голове шишка… с вечера лежит под наблюдением…       С каждым словом Кэрол улыбка Курта безвозвратно угасала — и вместе с ней пропадал с лица весь цвет.       — Да…. я… я понял… я сейчас же направлюсь туда, — ответил, в конце концов, Курт. — Спасибо вам, что позвонили.       Отложив мобильник, Курт так и не двинулся с места. Не мог призвать себя. Это не могло в самом деле происходить — только не здесь, только не опять. Разве не за тем, чтобы избежать подобного, они переехали в Огайо? Чтобы облегчить себе жизнь, поубавить стресс отца и проследить за тем, чтобы история не повторилась снова? Выходит, что их усилия были напрасны. Проблемы следовали за ними по пятам, куда бы они с отцом не подались. Но вдруг — просто вдруг, — если Курт останется там, где он сейчас, в тёплых безопасных объятиях Блейна, его мир не разлетится в прах уже в третий по счёту раз.

♥♂☮♂♥

В следующей главе:

      — И куда мы едем? — посмотрел Курта на Блейна с всё таким же не выражающим ничего лицом и столь же потерянным взглядом.       Блейн тяжело вздохнул.       — Мы сбежим, — ответил он. — Совсем на чуть-чуть.