Need for Speed

      С тех пор Блейн стал приезжать в мастерскую каждый день, появляясь как раз к открытию и привозя с собой кофе с пончиками для Бёрта, Курта и Марка. Он садился на металлический стул рядом с местом работы Курта — специально так, чтобы не мешать — и болтал с ним, читал или же иногда просто тихо наблюдал за тем, как Курт чинил машины или взаимодействовал с клиентами. Блейн ненадолго покидал мастерскую только лишь днём, чтобы привезти с собой ланч. Затем он помогал Курту протирать инструменты или наводить порядок на рабочем месте, чтобы тот смог сделать перерыв и покушать.       Если выпадал такой случай, Блейн помогал мыть лобовые стёкла или пылесосить коврики. Если Бёрта и напрягало постоянное присутствие Андерсона, старший мужчина никогда не подавал виду. Со временем Курт осознал, что его папа был просто счастлив, что его сын наконец-то нашёл себе друга, — друга, который мог бы помочь ему ненадолго забыть о том, как сильно он скучал по Калифорнии.       Курт начинал понимать, что их уже привычное ничем не обязывающее дружеское общение с Блейном — просто находиться рядом и наслаждаться компанией друг друга — для него стало важным. Действительно важным. Он с нетерпением ждал, когда Блейн вновь остановится у их мастерской. Чувствовал себя одиноко, когда тот уезжал за ланчем. Курт держал ухо востро, ожидая, когда его машина вновь подъедет. Ритм его сердца ускорялся, когда он слышал шаги по цементному полу. Блейн занимал в жизни Курта место, о существовании которого тот до этого момента даже не подозревал. Место, которое он даже не догадывался, насколько хотел, на самом деле, заполнить.       Блейн оставался до самого вечера, и, после того как Бёрт уезжал домой, Блейн тоже уезжал, дабы сменить Corolla на Mustang. А после закрытия мастерской он ехал бок о бок рядом с Eclipse Курта, сопровождая того на гонки. Из-за того, что летние гонки уже подходили к концу, Далтон-бригада постоянно загружала Курта работой. За исключением Джеффа, все они гоняли на своих машинах буквально без передышки, совершенно никого не слушая, и Курта в том числе. Поэтому каждую ночь он был по горло в делах, разбираясь с посторонними звуками, заменяя соскользнувшие ремни, сменяя сдутые — а иногда даже стёртые — шины и, в случае с Себастианом, приводя в порядок трубки в NOSе.       Блейна убивало наблюдать за тем, как далтонцы изнуряли Курта, а в особенности — за Себастианом. Он всегда находил способ задержать Курта у своего GT-R дольше, чем у какой-либо другой машины. Он всегда нарушал его личное пространство, постоянно распуская руки. А самым ужасным было то, что Себастиан как будто бы знал, когда именно Блейн будет смотреть. А затем сразу же показывал какой-нибудь пошлый жест за спиной у Курта. Однажды он даже собирался прикоснуться к его заднице, пока Курт был склонён над его двигателем. Блейн уже готов был помчаться к нему и покончить с этим раз и навсегда, как вдруг Курт незаметно ускользнул от его руки, оставив Себастиана лапать пустой воздух, и тот со злостью прожёг Блейна взглядом, когда он разразился приступом злорадного смеха.       Блейн оставался с Куртом до тех пор, пока тот не решал уехать, а затем он встречался с его Eclipse и провожал его до дома. Возле его дома он парковался на обочине и поднимался с Куртом до двери. С тихим «спокойной ночи» он целовал на прощание его руку и только после этого позволял себе уехать.       Каждую ночь Курт провожал уезжающего Блейна взглядом, не открывая входной двери и не ступая на порог до тех пор, пока малиновые тормозные фары Блейна не растворялись в темноте.

♥♂☮♂♥

      День, которого Курт так боялся ещё с момента, как они переехали в Огайо, наконец настал — первая встреча Бёрта с его новым кардиологом. Курт терпеть не мог, когда Бёрту приходилось менять докторов. Он просто офигевал с количества волокиты и дебилизма, которые за этим следовали. Он делал всё по правилам, всё именно так, как говорили ему медицинские адвокаты: договаривался о передаче всей медицинской документации, рентгеновских снимков и прочих записей, предполагая, что они будут прочтены, а жизненно важная информация будет помечена. Явившись на приём, узнавать, что доктор, оказывается, даже папки не открывал, уже не было открытием. Затем все доктора по какой-то причине хотели начать всё сначала, что в итоге оборачивалось ожесточённой перепалкой между Куртом и каким-то высокомерным придурком, который считал, что его дорогостоящий диплом позволял ему вытирать о Курта ноги.       Курт проснулся за час до будильника, и не из-за того, что он хорошенько выспался прошлой ночью, а из-за отрывков его прошлых споров, без конца роящихся у него в голове.       — Я знаю, что он уже когда-то это принимал, и ему не помогло, но мы попробуем ещё раз. У этого препарата хороший показатель эффективности лечения сердечников по всему миру.       — Но этот препарат его чуть ли не убил!       — В любом случае, без наличия истории болезни, нам всё равно придётся начинать именно с него.       — Но я же выслал вам историю болезни! Вы просто не утрудились её прочесть.       — Я чего-то не понимаю, молодой человек. Если вас чем-то не устраивает лечение, которым я обеспечиваю вашего отца, может быть, вам следует обратиться к другому доктору.       — Его страхование не распространяется ни на какого другого доктора!       — Это уже не мои проблемы. Кстати, спешу сообщить, что впредь ваше страхование не будет распространяться ни на какое лечение, когда-либо пройденное вашим отцом.       — Но, ведь, распространялось три этих месяца! Что случилось?       — Вам придётся связаться со своим страховщиком для получения этой информации.       И так далее и тому подобное, что становилось аж тошно, и в итоге Курт ушёл из дома, так и не позавтракав; в его животе бурчало от голода, но в то же время всё переворачивалось от одной лишь мысли о принятии пищи.       Курт подъехал в мастерскую ещё перед открытием, чтобы разобраться с некоторой бумажной работой — наверстать нечаянно им упущенное. Приём отца к кардиологу был назначен на ранний полдень, и Курт к тому времени планировал успеть закончить со стопками «овдовевших» квитанций и «осиротевших» инвойсов. Его просто воротило от бухгалтерской работы. Это, возможно, являлось его самой ненавидимой обязанностью из списка тех, что помогали отцу в управлении автомастерской, и большая часть которой, к сожалению, висела как раз на нём. Они до сих пор заполняли некоторые квитанции от руки, а руки его отца временами тряслись настолько сильно, что он не мог спокойно воспользоваться ноутбуком, не говоря уже о том, чтобы отделять друг от друга тонкие листки бумаги и расписываться под своим именем.       Мыча во время работы себе под нос, Курт решил открыть гаражные ворота, несмотря на столь ранний час в целях проветривания помещения. Курт понятия не имел, было ли это неким феноменом влажной погоды в Огайо, но каждое утро в гараже стоял запах сырости с примесью дохлой крысы.       Сделав глубокий вдох, Курт застонал.       Сегодняшнее утро не было исключением.       Обычно в такую рань на дороге возле мастерской было тихо, поэтому Курт удивился, когда услышал гудение подъезжающей машины. Курт не думал, что это мог быть Блейн, ведь тот выглядел мягко говоря изнурённым вчерашним вечером, так что Курт бы очень удивился, увидев его в течении часа с момента, когда мастерская официально откроется для работы. Но всё же, Курт слегка подпрыгнул на носочках в надежде увидеть подъезжающий андерсонский Mustang. Вместо этого он увидел GT-R Себастиана с эксклюзивной голубо-красной покраской.       «Агх,» — раздражённо простонал про себя Курт, распахивая гаражные ворота и падая духом из-за разрушившихся надежд.       Себастиан припарковался возле Eclipse Курта, и Курт вскипел злостью. Насколько ему было известно, это место было зарезервировано для машины Блейна (любой из тех, на которой он решал приезжать) и только для неё.       — Здравствуй, красавчик, — пропел Себастиан, вылезая из автомобиля, совершенно не подозревая о своей грубейшей ошибке.       — Здравствуй, Себастиан, — проговорил Курт без растягивания и без эмоций. — Что же ты так рано сегодня утром? Услышал ещё один металлический стук? Или опять пытался вывести из строя свой NOS?       — А вот и не угадал, — ухмыльнулся Себастиан и, поспешив к мастерской своей отвратной важной походкой, последовал за Куртом внутрь. — Я слышал, что сюда съезжаются твои поклонники, чтобы наблюдать за тем, как ты работаешь, и решил, что загляну пораньше да застолблю себе хорошенькое местечко, — схватил Себастиан металлический стул — металлический стул Блейна — и уселся на него с довольной ухмылкой на лице.       Курт посмотрел на Себастиана, сохраняя выражение своего лица безэмоциональным, стараясь скрыть своё отвращение:       — Да? Ну, мои поклонники хотя бы приносят с собой пончики.       — Понятненько… — наблюдал Себастиан за Куртом, пока тот суетился в помещении, протирая рабочие места и раскладывая инструменты, настраивая оборудование для диагностики авто и прочие приборы, в предназначение которых Себастиан не был посвящён. Само собой разумеется, ему не зачем было вникать в их названия и функции.       Для этого у него был Курт.       Как бы невзначай окинув краем глаза своё рабочее место, Курт увидел взгромоздившегося на стул Себастиана, что подобно хищнику ожидал, пока ему вновь что-нибудь да перепадёт.       — Бас, — сказал Курт с глубоким тяжёлым вздохом, — у меня сегодня утром просто по горло дел в офисе, так что, если ты не возражаешь…       — Нет-нет, что ты, — поднялся Себастиан с разваливающегося стула, и Курт с облегчением решил, что тот уходит… пока Смайт не стал дальше следовать за ним внутрь. Курт притормозил и вскинул руку, чтобы остановить его перед тем, как тот сделает ещё шаг. Себастиан же расценил этот жест несколько иначе, хватая его руку и прижимая её к своей груди:       — На самом деле, — сказал Смайт, — я хотел пригласить тебя на вечеринку, которую устраивает Далтон-бригада сегодня вечером в честь последних летних гонок перед началом школы. Мы каждое лето устраиваем вылазку, — Себастиан нахмурился, когда Курт не выказал особой радости. — Это тебе не просто тусовка, дорогой. Вход только по приглашению.       — Но я ведь не учусь в Далтоне, — попытался Курт выдернуть свою руку из-под руки Себастиана, однако тот вцепился в неё стальной хваткой, поглаживая своим большим пальцем его костяшки поверх всех поцелуев Блейна.       От прикосновения Себастиана Курт не чувствовал ни электричества, ни искр.       — Это не для школы, это только для бригады, — прояснил Себастиан.       — То есть, я должен идти туда только потому, что я часть Далтон-бригады? — скептически спросил Курт, не оставляя попыток вырваться из его захвата.       — Можешь, конечно, и так, — понизил Себастиан свой голос, — но я, можно сказать, надеялся, что ты придёшь туда в качестве моего плюс-одного.       Курт закатил глаза, что, по всей видимости, прошло мимо Себастиана, когда тот устремил свой взгляд в никуда, молча что-то обдумывая:       — Хотя, ты знаешь, — подал голос он, — это было бы весьма неплохой идеей.       Медленно закипавший гнев Курта лишь чуть-чуть уступил недоумению:       — Ты о чём?       — Тебе следует перейти в Далтон. Тогда вся бригада будет в полном составе, — улыбнулся Себастиан собственной гениальности. — Ты бы присоединился к Соловьям.       Курт сухо рассмеялся:       — Ага, сейчас. Мой папа не может себе такого позволить. Что значит, у меня не получится прийти, — и с этими словами Курту удалось вырвать свою руку, которая сразу же по инерции отлетела назад.       — Ты можешь подать заявку на стипендию, — настаивал Себастиан, несмотря на то, как дрогнула в отвращении его губа на слове «стипендия», будто бы от одного слова его начинало тошнить. — Как Джефф: ему выплачивают стипендию. А учитывая то, сколько денег платим тебе мы, уверен, что ты сможешь покрыть оставшуюся часть.       — Не, — ответил Курт, проходя мимо Себастиана, отказываясь от своих дел в офисе, лишь бы образовать побольше пространства между собой и другим парнем, — у меня уже есть другие планы.       — Планы, включающие в себя государственную школу? — насмешливо поинтересовался Смайт. — У кого-то бывают такого рода планы? Или это всё из-за Андерсона? — следовал он за Куртом, разговаривая с его спиной. — Ты ведь помнишь, что я тебе сказал, так?       — Да, помню, — сказал, резко развернувшись, Курт, на грани потерять самообладание. Это уже был перебор. Себастиан не знал ничего о его чувствах к Блейну… Или о чувствах Блейна к нему. Блейн оправдывал себя день за днём. В глазах Курта он был искренним и преданным. Да, он ни на минуту не оставлял его в покое, но он не относился к Курту, как Себастиан: словно он был каким-то призом или трофеем. Прищурившись, Курт спросил:       — Если бы я поинтересовался у Блейна его мнением на твой счёт, что бы он мне ответил?       Ухмылка Себастиана расползлась до невозможности шире, а в глазах сверкнул какой-то нездоровый холодный огонёк. Грациозно прогулявшись до Курта плавной, хитрой походкой, он вцепился мёртвой хваткой в его руки и поймал его взгляд:       — Что я хорош в постели, — произнёс он шёпотом. — Возможно, даже лучше всех, с кем он когда-либо был.       Курт окаменел. В прямом смысле этого слова, окаменел. С ног до головы его тело превратилось в каменный столб, и только маленькая часть его мозга — та часть, что только начала оправляться после его разбитых надежд и несбывшихся мечтаний, — хотела свернуться калачиком в каком-нибудь уголке и зареветь. Он даже боялся себе это представить. Великолепный, красивый, романтичный Блейн в постели с этим отвратительным, гнусным, самонадеянным…       — Вот уж никак не ожидал, да, любимый? — ликующе усмехнулся Себастиан. Обойдя Курта сзади, он вцепился своими руками в его плечи, сжимая чересчур сильно. — Послушай, да не раскисай ты так. Я же не говорю, что Андерсон совсем плохой парень. Если на одну ночь, так он очень даже ничего…       Наклонившись близко к уху Курта, Себастиан прошептал:       — У него полно в запасе терпения и выдержки, — заглянул Себастиан Курту в глаза, довольствуясь его бледным и перекошенным от отвращения лицом. — Так что если тебе просто хочется с кем-то развлечься, то, определённо, дерзай, — Похлопал он ему по спине, и Курту захотелось увернуться. — Но твои глазки, которые превращаются в сердечки каждый раз, что ты на него смотришь, подсказывают мне, что ты хочешь нечто большего… И нечто большее — это я.       Голова Курта начала кружиться словно на каком-то бешеном, вышедшем из-под контроля аттракционе; перед глазами всё вокруг поплыло. Бесчисленные обрывки фраз проносились у него в голове:       «Я и не использовал тебя!»… «Блейн не заводит серьёзных отношений»… «Мне бы действительно хотелось узнать тебя поближе»… «Я джентльмен»… «Что я хорош в постели… Возможно, даже лучше всех, с кем он когда-либо был».       Вопреки бушующему вокруг хаосу, Курт попытался рассуждать здраво. Что бы Блейн ни делал, перед тем как Курт появился в его жизни, осталось в прошлом. Курт не должен был оглядываться назад, он должен был смотреть вперёд. И если впереди — в его будущем — он хотел для себя любви, это определённо означало, что он хотел в своём будущем Блейна, потому что, несмотря на то, что они знали друг друга совершенно недавно, Курт начинал в него влюбляться… и влюбляться по уши.       Себастиан попытался снова взять Курта за руку, однако тот её отдёрнул. Курт сжал челюсти, глаза его полыхали огнём, норовя прожечь в полу дыру. Сжав руки в кулаки, Курт впился ногтями себе в ладони; всё его тело пробило дрожью. Себастиан замер у него над душой в ожидании ответа на только что устроенный им гром среди ясного неба, но Курт отказывался поднимать на него глаза.       — Пошёл вон, — проговорил Курт твёрдым и настойчивым голосом. Себастиан сделал шаг назад, торжествующая улыбка напрочь испарилась с его лица. Он не предполагал, что всё обернётся таким образом. Как минимум он рассчитывал на перепих от Курта в отместку Блейну, как только первый проглотит эту информацию. С другой стороны, Себастиан, быть может, и смог бы обойтись без столь горячего акта, если это гарантировало безграничную пропасть между теми двумя.       Сердце Курта болело, а тело по ощущениям будто проваливалось сквозь пол, зарываясь под цемент. Ему не нужно было это, не сегодня. Для начала, ему не нужен был здесь Себастиан. Ему не нужна была эта правда, пульсирующая в голове, словно натянутая струна, которая норовила вот-вот, без малейшего предупреждения, оборваться.       — Ну и ладно, — потопал Себастиан к своей машине, бормоча себе под нос. Судя по всему, преодолеть дистанцию у него получилось в три быстрых шага, и, заведя мотор, он быстро уехал прочь, со злостью стирая об асфальт шины.       Курт слушал, как звук стирающихся шин растворялся вдали. Затем вновь воцарилась тишина раннего утра, пока Курт так и стоял. Один. С картинкой у себя перед глазами. Не той, которая в последнее время часто закрадывалась в его сознание, где они с Блейном в кровати, наедине, их тела переплетены, они без ума друг от друга и оставляют слова любви друг у друга на коже. В этот раз у него перед глазами был Блейн вместе с Себастианом. Те мягкие губы, что прикасались к его коже и заставляли его таять, теперь на коже Себастиана. Рука, что всегда подносила руку Курта к превосходному рту Блейна, теперь скользила по телу Себастиана; пальцы, что пробегались по груди Курта, вызывая у него по коже мурашки, теперь вызывали стоны Себастиана.       От одной такой мысли его начало тошнить, а внутренности его желудка, проделывая многократное сальто, стали переворачиваться вверх дном и выворачиваться наизнанку, вызывая и так уже тревожащую его ещё с утра рвоту. Сам того не заметив, Курт очутился над ближайшей мусорной корзиной и склонился туда лицом, опустошая содержимое своего желудка. Его вырвало всем, что он съел прошлым вечером и, когда уже ничего не оставалось, рвотные позывы продолжались, отдаваясь жгучей болью в горле, пока всё его тело из оставшихся сил пыталось что-то выдавить. На лбу образовался пот, а с каждым рывком по щекам скатывались горячие слёзы, колени тряслись так сильно, что Курт уже думал, что вот-вот потеряет равновесие и упадёт. Спустя несколько таких длинных мучительных минут Курт почувствовал, как чья-то рука крепко и одновременно нежно поглаживала вверх-вниз его спину, и как мягкий голос бормотал какие-то успокаивающие слова. Ему вручили в руку бумажное полотенце, Курт поднёс его к лицу, чтобы вытереть свой рот.       — Курт? — послышался нежный голос. — Детка? Ты в порядке?       Блейн. Это был Блейн.       Блейн, который был здесь в течение последних нескольких дней и который был здесь сейчас, за исключением только того факта, что теперь Курт не знал, что о нём думать. Он не знал, стоило ли теперь о нём вообще думать. Курт больше не знал, что чувствует. Нерешительность вызвала у него желание закричать. Ему хотелось развернуться и накинуться на Блейна — ударить его. Он хотел потребовать объяснений.       Он хотел услышать, что всё, что сказал Себастиан, было ложью.       Боже, почему Блейн не мог появиться раньше Себастиана? Не исключено, что тот бы нашёл какое-нибудь другое время, чтобы снабдить Курта этой информацией, но сегодня… Сегодня Курту нужны были все его силы при себе, а сейчас их почти что не оставалось.       Найдя силы для того, чтобы хотя бы встать, Курт поднялся, распрямляя позвоночник и распределяя вес на обе ноги, пока не почувствовал уверенность, что падение ему не грозит. Он знал, что выглядел сейчас ужасно. Ему не надо было смотреться в зеркало, чтобы понять, что его глаза и нос были заплаканные и красные, на голове вместо когда-то стильной причёски красовался взрыв макаронной фабрики, а рот искривился в жуткой гримасе.       — Что ты здесь делаешь? — рявкнул он осипшим после рвоты голосом.       Курт ожидал, что Блейн попятится назад, однако тот и глазом не моргнул, а лишь запустил Курту в волосы руку в попытке восстановить пальцами привычно уложенную причёску:       — Ты сказал, что приедешь сегодня пораньше, чтобы закончить как раз к приёму твоего отца, — объяснил Блейн. — Хотел тебя застать. Подумал, что тебе не помешал бы друг.       Блейн одарил его своей нежной искренней улыбкой, и вот он снова. Блейн, которого Курт знал, — чуткий, милый, заботливый Блейн.       Блейн, который обращался с Куртом, как с джентльменом.       Блейн, в которого Курт начинал влюбляться.       С глубоким вздохом Курт неохотно выкинул Себастиана и его ужасные отвратительные слова из своей головы. Он до сих пор был в замешательстве, до сих пор понятия не имел, что по этому поводу чувствовать, но прямо сейчас ему нужен был Блейн, поэтому Курт сделал единственное, что могло прийти ему в голову.       Он бросился к Блейну в ожидающие объятия и прижался к нему крепче.

♥♂☮♂♥

В следующей главе:

      — Блейн... — Курт знал, что намеревался сказать, но он не горел желанием ранить чувства Блейна. — Я не могу уйти. У меня нет другого выбора.       — Нет, он есть, Курт! — Блейн настаивал. Потянувшись через стол, он взял руку Курта в свою, нежно её сжимая в попытке раскрыть ему глаза. — У тебя есть выбор. Ты не заслуживаешь этого. Оно того не стоит. Ничто не стоит.