Need for Speed

      В попытке успокоить Курта Блейн прижал его к себе, массируя мышцы его шеи сильными пальцами, тихонько приговаривая «т-ш-ш»:       — Всё хорошо, детка, — шептал он. — Я здесь. Я рядом.       Курт больше не стал плакать, но тело его не слушалось и по-прежнему продолжало содрогаться.       Побоявшись, что Курт может упасть, Блейн попытался усадить его на стул, однако тот не сдвинулся с места. Он не собирался впредь прикасаться к этому стулу, не отмыв его сперва как следует самым сильным имеющимся у него дезинфицирующим средством.       Блейн позволил Курту полностью облокотиться на себя, принимая на себя его вес, чтобы они смогли вместе растаять в объятиях друг друга.       — Почему бы тебе не успокоиться и не рассказать мне, что случилось? — предложил Блейн.       Ответ был прямо там — прямо на кончике его языка. Он мог просто взять и рассказать Блейну о том, что сказал ему Себастиан, и спросить, было ли это правдой. Он должен был, но, когда слова попытались вырваться наружу, он просто не смог. Курт проглотил их и оставил тонуть в своём желудке подобно камню.       И в итоге он соврал Блейну.       Он не хотел ему врать, но соврал и сразу же себя за это возненавидел.       Последнее, чего он хотел, — так это быть нечестным по отношению к нему: Блейн этого не заслуживал.       Но на деле то, что он сказал, являлось безобидной ложью. В ней была доля правды, так что это немного смягчало удар по его совести.       Запинаясь и заикаясь как идиот, Курт сказал ему, что вырвал в мусорное ведро из-за того, что перенервничал перед предстоящим папиным приёмом у врача.       Блейн так и не узнал, что Себастиан приезжал его наведать.       Блейн улыбался и кивал, терпеливо слушая слова, которые только частично мог разобрать, оставляя поцелуи у Курта на щеках и вдоль линии волос, крепко прижимая его к себе.       В конечном итоге Курт сумел-таки успокоиться с финальным глубоким судорожным вздохом. Его тело перестало трясти. Он даже рассмеялся с того, какой нелепый спектакль здесь устроил, но Блейн накрыл его рот своей рукой, утихомирил его и сказал, что Курт был прекрасен. Они нашли своё убежище в офисе и уселись за столом Бёрта, спрятавшись ненадолго от окружающего их мира и каких-либо других неожиданных посетителей, которые могли к ним нагрянуть. Пока Курт рылся в стопках квитанций и инвойсов, Блейн высказывал ему свои пожелания по поводу предстоящих гонок, и всё потихоньку встало обратно на свои места, как, по мнению Курта, и должно было быть.

♥♂☮♂♥

      Курт присутствовал на каждом папином приёме у врача. У него даже была карманная записная книжка, которую он приносил с собой, чтобы записывать полезные обрывки информации: имена врачей, рецепты, методы лечения, веб-сайты, номера телефонов и даты следующих приёмов. Когда он покупал эту книжку, в ней было сто восемьдесят страниц. К сегодняшнему дню Курт заполнил сто шестьдесят пять: каждую строчку, каждое чистое местечко, даже помечая записи на полях, слова поверх слов, до тех пор, пока только лишь сам Курт мог во всём этом разобраться.       Одержимость Курта записями началась после самого первого папиного приёма у кардиолога. Его папа сидел и кивал на слова специалиста, а Курт, покорно сидя рядом, наивно предполагал, что отец запоминал и принимал к сведению весь тот поток информации, который доктор на них сваливал. Спустя более часа обсуждений по поводу изменений в диете, применения режима и новых сердечных препаратов, они покинули кабинет. В голове Курта начинало гудеть, когда он пытался вспомнить хотя бы треть полученной информации. Пока отец и сын шли по крытой автостоянке, направляясь к машине Курта, Бёрт повернулся к нему и спросил: «Ты случайно не запомнил, что он там говорил в конце?»       И почему столь высокообразованные родители становятся такими безответственными, когда им самим приходится идти к врачу?       У Курта никогда не было проблем с присутствием на подобных встречах — преодолев сперва препятствие в виде неизбежной словесной перепалки, разумеется. Он держал папу за руку, задавал все необходимые вопросы и призывал врача не соглашаться с его отцом, когда тот пытался убедить всех в том, что бекон — это тоже овощ. Курт сам себя назначил опекуном собственного отца и относился к своей работе серьёзно. Но на этот раз он почувствовал себя третьим лишним. Доктор, сильно не задерживаясь на всём остальном, назначил анализ крови и отлучился, что было, хоть и недолгим, но всё равно облегчением. Анализ крови означал, что они двигались вперёд, делали прогресс, уже не останавливаясь на первоначальной стадии и не подвергая здоровье отца какому-либо дальнейшему риску.       По всей видимости сегодня для Курта Хаммела не намечалось никакой словесной перепалки.       Спустя несколько минут с момента ухода врача вошла медсестра и сказала, что доктор — доктор Ньюман, насколько Курт помнил, — поручил осмотр его отца ей. Вот когда приём превратился в нечто странное. Курт, сидя на твёрдом пластмассовом стуле с записной книжкой на коленях, держал ручку наготове, пока Бёрт откровенно флиртовал с медсестрой, Кэрол.       Созерцание того, как Бёрт подбивает клинья к этой бедной женщине обжигало ему глаза и уши и покрывало кожу мурашками.       Он не мог смотреть. Он продолжал переводить взгляд то влево, то вправо, молясь про себя, чтобы это поскорее закончилось.       Всем своим видом Кэрол излучала жизнерадостность, что, несомненно, помогло Курту немного расслабиться. В конце концов, это было приятной заменой всем тем пуританским, отставшим от жизни медсёстрам, с которыми Курту и его отцу приходилось сталкиваться в прошлом. У неё была искренняя улыбка и запах Clinique «Happy» — ретро-аромат, который Курту был уж точно больше по душе, нежели запах медицинского спирта. Когда они вошли в смотровую, Кэрол уделила время тому, чтобы пожать руку Курту и представиться ему лично. Многие медсёстры обычно его игнорировали.       — Ты пойдёшь в МакКинли с этой осени? — спросила она, пока с профессиональной лёгкостью брала кровь из вены его отца. — Мой сан учится в МакКинли. Его зовут Финн. Вы ещё не знакомы?       Курт был поражён. Она задавала один вопрос за другим, мгновенно меняя тему и осыпая ими всё больше, словно выстрелами из пулемёта Гэтминга, едва ли делая вдох в промежутках между ними.       Закончив с Куртом, она принялась за Бёрта. Взгляд Курта только и делал, что метался между Кэрол и его отцом, пока двое разговаривали. Когда Кэрол попросила его отца дать ей руку, чтобы она измерила ему давление, он сморозил плоскую шутку — ну просто очень плоскую шутку, — предупредив, чтобы она не забыла вернуть её по окончанию назад. Кэрол, запрокинув голову назад, хохотала так, словно Бёрт был главным комиком в специальном выпуске Comedy Central➀. Глаза Курта уже начали болеть от того, как много раз он их закатывал. Когда Курт не наблюдал за неугомонной парочкой и не закатывал на них свои глаза, он периодически поглядывал на настенные часы. Когда Кэрол оттараторила показатели артериального давления — 138/90, температуры — 97.5 и сахара в крови — 101, Курт записал всё в тетрадь. Затем они стали говорить об инсулине и лабеталоле, обсуждать, какие изменения необходимо внести в его диету, и вот когда его отец сделал это.       Сделал Кэрол предложение.       Сходить с ним на свидание.       Курт выронил ручку.       Услышав, как письменная принадлежность ударилась об пол, Бёрт перевёл с полуулыбкой взгляд на сына:       — Курт, почему бы тебе не пойти? — предложил он. — Я видел, как ты поглядывал на эти часы раз эдак уже девять в течение последних двух минут.       Курт наклонился и поднял ручку, проглатывая свою вину:       — Да нет, всё хорошо, — заверил он, закрепляя ручку на обложке своей записной книжки. — К тому же, как ты собираешься добираться обратно до мастерской?       — Там не так уж и далеко. Я прогуляюсь. Кроме того, прогулка может оказаться мне полезной, — перевёл Бёрт взгляд на Кэрол в поисках некого подтверждения своим же словам.       — Это так, — тепло улыбнулась Кэрол Курту. — К тому же… — она повернулась к Бёрту, — у меня будет перерыв через десять минут, если вы хотите сходить на обед. Сегодня у нас в больничном кафетерии мексиканский день. Там готовят вполне себе приличное вегетарианское тако.       Улыбка Бёрта стала ещё шире. Челюсть Курта отвисла. Он никогда не думал, что кто-то сможет заставить Бёрта Хаммела улыбаться при мысли о вегетарианском тако.       — Это свидание➁.       Курт снова закатил глаза.       Они оба продолжали застенчиво друг на друга поглядывать.       И тут Курт осознал, что он для них фактически исчез.       — Ладно, — сказал Курт, передавая свою тетрадку отцу, одаривая при этом того многозначительным взглядом. — Запишешь всё, что врач скажет о твоём новом лечении, — Курт резко указал на книжку указательным пальцем. — Отдашь потом мне.       — Как скажешь, приятель, — сказал отец, вскользь пролистывая страницы, после чего закрывая её и приземляя возле себя на диагностический стол.       Курт обнял своего отца и поцеловал его в щёку, до сих пор не будучи уверенным в правильности своего решения оставить его. Остановившись, Курт ещё раз одарил своего отца многозначительным взглядом, безмолвно спрашивая, точно ли не был он против того, что Курт уходит. В ответ отец помахал ему рукой, намекая, чтобы он шёл.       — Иди, Курт, — сказал он. — Я буду в порядке. Обещаю.       — Хорошо, — повернулся он к Кэрол, стоящей между ними. — Было приятно с вами познакомиться.       — И мне было приятно с тобой познакомиться, Курт, — сказала она, сама показывая жестом руки, чтобы он удалялся. — А теперь беги. У нас с твоим отцом есть множество тем для разговоров.       — Ага, ага, ага, — проворчал он, хотя и не мог скрыть улыбки.       Несмотря на весь тот дискомфорт по поводу того, чтобы его отец с кем-то встречался, Кэрол понравилась Курту сразу же.       — И постарайся писать разборчиво, — бросил Курт через плечо, направляясь к двери. — В последний раз, когда ты делал записи, создалось впечатление, будто ты писал их на санскрите.       Кэрол прыснула смехом, а Бёрт, смеясь, понурил голову:       — Иди давай, — его голос был властным и командным, однако глаза блестели от счастья.       — Хорошо, хорошо, — закрыл Курт дверь и попытался подслушать, но так ничего и не смог разобрать. Вздохнув, он направился к лифту.       Курт ненавидел больницы по дураку понятным причинам, но ещё из-за того, что в них никогда не было одного единственного лифта, который бы без пересадок спускал прямиком к вестибюлю. Сев на седьмом этаже, Курт проехал вниз до четвёртого. Затем, пройдя по коридору, он сел на другой лифт, что спустил его на третий. Вот когда лифты закончились. Прочёсывая весь холл, заворачивая в каждый коридорчик, Курт зло бормотал себе под нос. Они ведь как-то добрались туда, наверх? Как же так вышло, что он не мог вспомнить маршрут, которому они следовали.       — Нужно было оставлять грёбаные хлебные крошки, — пробормотал он, почувствовав, как в кармане завибрировал телефон.       Остановившись возле стены, покрашенной в самые отвратительные цвета, что он когда-либо видел на больничных стенах, Курт выудил из кармана свой iPhone.       (14:17) От: Блейн       Как дела?       Курт улыбнулся.       (14:19) От: Курт       Здорово, если бы я только мог найти выход из больницы.       (14:22) От: Блейн       Встретимся в Лайма Бин?       (14:23) От: Курт       На пути туда. Если я не приду в течение 30 минут, посылай поисковую группу…       (14:25) От: Блейн       :)       Посмотрев на экран, Курт нахмурился, что далось ему непросто, учитывая, что он по-прежнему не переставал улыбаться, так что в итоге, небось, по выражению его лица Курта можно было принять за душевнобольного.       — Агх, Блейн. Смайлики? — усмехнулся Курт, запихивая мобильник обратно в карман и направляясь к первой попавшейся ему на глаза лестничной площадке. — А я так тебя уважал.

♥♂☮♂♥

      К приходу Курта Блейн уже сидел за столиком с двумя стаканчиками кофе перед собой. Курт задержался на несколько секунд снаружи кафе, наблюдая за Блейном через стекло. На нём была его фирменная кожаная куртка, волосы были слегка загелены, глаза тёмные, сам он рассеянно покусывал губу. Курт вздохнул. Блейн выглядел так же сказочно, как и всегда, однако было что-то ещё за этими прекрасными карими глазами, не дающее ему покоя. Беспорядочно стуча пальцами по столу, Блейн напряжённо смотрел на свой стакан, обеспокоенно нахмурив лоб; он казался одновременно взволнованным и глубоко погруженным в свои размышления. Курт подождал, если Блейн поднимет взгляд и заметит, как он пялится, планируя состроить какую-нибудь тупую рожицу, что, возможно, могло бы его рассмешить, но Блейн так и не почувствовал его взгляда.       Курт зашёл в кафе и сразу же направился к Андерсону, сгорая от любопытства, что же могло быть у него на уме. Быстренько приземлившись рядом с ним на стул, он задел плечо Блейна своим. Голова Блейна вздёрнулась, и он, увидев Курта, улыбнулся, но, несмотря на ту радость, что он испытал при его виде, улыбка всё равно не отразилась в его глазах и не смягчила тех морщинок беспокойства на его лбу.       — Привет, детка, — сказал Блейн, передвигая один из стаканчиков к Курту.       — И тебе привет, красавчик, — Курт взял в руки стакан с кивком благодарности, поднёс к губам и, сделав пробный глоток, вздохнул. Обезжиренный мокко.       Блейн запомнил.       — Я смотрю, ты нашёл выход, — подколол его Блейн.       Курт кивнул:       — Да, ну, я наткнулся на шерпа на четвёртом этаже в северном лестничном пролёте, и он любезно согласился мне помочь.       Блейн рассмеялся, однако выглядел он погруженным в свои мысли. Брови были задумчиво нахмурены, сам он вертел в руках свой стаканчик. Наклонив голову в сторону, Курт наблюдал за ним:       — Блейн, всё в порядке? — спросил Курт и сделал следующий долгий глоток, давая Блейну возможность ответить.       Блейн поднял глаза на вопросительный взгляд Курта, встретился с ним на пару секунд и вздохнул:       — Понимаешь, — начал Блейн, оставляя в покое свой стакан и отодвигая его в сторону. Сложив перед собой руки, Блейн опустил глаза с лица Курта на стол перед собой. — Я не знаю, что делать с этими… В смысле, я понимаю, что мы не так давно знакомы, и я знаю, что я не тот, кому следует тебе о таком говорить… и это ни в коем случае не какой-то там хитрый способ… блядь, да почему я не могу просто взять и сказать прямо, — выпрямившись на своём стуле, Блейн поднял глаза на Курта и встретился с его взглядом.       Курт был ошарашен ругательством Блейна и резкой переменой в его голосе. «Ну вот , — подумал Курт, — что и следовало ожидать». В чём бы Блейн не собирался ему сознаваться, Курт надеялся, что он сделает это быстро и безболезненно. Ещё несколько таких сюрпризов, и Курт будет посещать кардиолога под ручку со своим отцом.       Блейн, сделав глубокий вдох, задержал дыхание, а затем медленно выдохнул через нос. В ожидании Курт поспешил пододвинуться на край стула и сделал глоток своего кофе, чтобы чем-нибудь себя занять.       — Я… Я не хочу, чтобы ты и дальше работал на Далтон.       Курт слегка поперхнулся своим кофе и приземлил стакан на стол. Эти слова повисли в воздухе, пока двое парней смотрели друг на друга: Курт в ожилании, пока Блейн станет развивать тему, а Блейн — ожидая, пока Курт ответит.       — Что? — спросил в конце концов Курт, прочищая горло.       — Я знаю, что тебе нужны деньги, — поспешил Блейн после напряжённой паузы. — И я знаю, как важно для тебя попасть в Нью-Йорк, но, я думаю, что мы… — отвёл Блейн взгляд, пытаясь найти более подходящие слова, — я думаю, что должен быть другой выход.       Курт размышлял над выражением лица Блейна. Он не мог прочитать, о чём конкретно тот думал. Курт сделал другой долгий глоток, выигрывая время, чтобы обдумать ответ:       — Я не смогу найти такую работу, на которой мне будут платить столько же, сколько мне платят Уэс и его ребята, — Курт наблюдал, как плечи Блейна слегка опустились, а глаза закрылись.       — Я не… — Блейн никогда не запинался в своих словах — всегда был таким самоуверенным и смелым — однако сейчас создавалось впечатление, будто он не мог связать и двух слов, чтобы спасти себе жизнь. — Мне не нравится то, каким образом они с тобой обращаются.       Курт знал, о чём говорил Блейн. Себастиан никогда не оставлял его в покое, постоянно распуская свои лапы, лишь изредка принимая «нет» за ответ. Дэйв всё время таился где-то поблизости с местом его работы, прожигая взглядом его тело с пустым и нечитаемым выражением лица. Даже Уэс стал чересчур собственнически обращаться с Куртом, удерживая его или утаскивая каждый раз, когда, на его взгляд, Блейн намеревался подойти и заговорить с ним. Вдобавок к этому были шуточки и унизительные клички, которые распространялись настолько эффективно, что начали пользоваться популярностью даже среди других команд, пока Курт окончательно не стал объектом всеобщих насмешек. Он бы и сам согласился, что единственная причина, по которой он это терпит, — деньги. Если бы у него была другая возможность, он бы безусловно за неё ухватился.       Блейн молчал с мольбой в глазах.       Курт вздохнул:       — Блейн… — Курт знал, что намеревался сказать, но он не горел желанием ранить чувства Блейна. — Я не могу уйти. У меня нет другого выбора.       — Нет, он есть, Курт! — Блейн настаивал. Потянувшись через стол, он схватил руку Курта в свою, нежно её сжимая в попытке раскрыть ему глаза. — У тебя есть выбор. Ты не заслуживаешь этого. Оно того не стоит. Ничто такого не стоит.       Курт почувствовал, как начинали загораться его щёки. Он не хотел злиться на Блейна. Он думал, что тот понимал его стремление к мечте. Он думал, что Блейн понимал, насколько это было для него важно.       — У тебя есть мечта, как провести всю свою оставшуюся жизнь? — спросил Курт аккуратно, держась за последнюю каплю своего спокойствия после столь насыщенного утра. — Ты знаешь, что будешь делать, когда выпустишься? В какой колледж пойдёшь?       Блейн кивнул, продолжая смотреть на их с Куртом сомкнутые руки.       — Разве ты не сделал бы всё возможное ради своей мечты? — поглаживал Курт медленно большим пальцем костяшки Блейна, стараясь успокоить и себя, и его. — Ради того, чтобы вырваться из Огайо и воплотить эту мечту в жизнь?       Блейн то кивал, то мотал головой в борьбе между собой и тем, как помочь Курту.       — Должен быть другой выход, — упрямился Блейн.       Курт не совсем понимал, что вызывало такую бурную реакцию. Они ведь даже не были бойфрендами. Разве Блейн вообще этого хотел? Курт не разрешил себе мысленно задержаться на такой перспективе, несмотря на то, как много он об этом на самом деле думал.       Блейн продолжал молчать, когда Курт так и не ответил, и Курт осознал, что тихий и угрюмый Блейн его как-то напрягал. Ему хотелось нахального, игривого, кокетливого Блейна обратно. Он хотел обратно эти дьявольские медово-золотые глаза, прожигающие его насквозь и заставляющие испытывать неловкость под таким горячим взглядом.       — Послушай, — сказал Курт, мягко сжав его руку, — осталась лишь одна гонка перед началом школы, а после мне уже не придётся тусоваться с ними так часто.       Блейн поднёс руку Курта к своим губам. Глаза были закрыты, а веки его подрагивали, пока он медленно, одну за одной, целовал его костяшки. Сердце Курта растаяло в его грудной клетке от вежливого однако неторопливого прикосновения его губ. Ощущение губ Блейна на его коже заставило его мысли течь совершенно в другом направлении. В этот момент он рассматривал такой вариант как согласиться и уволиться. Действительно рассматривал.       Он бы непременно так и поступил, если бы Блейн сделал его только своим. Он бы непременно так и поступил, если бы Блейн пообещал ему куда более смелые поцелуи, нежели просто на тыльной стороне его ладони.

♥♂☮♂♥

В следующей главе:

            — Я знаю, что ты запал на моего мальчика Хаммела, Блейн, — сказал Себастиан с усмешкой, забавляясь. — Но у меня уже всё схвачено. Должен признать, я думал, что будет охуенно выебать его на переднем сидении моей машины, но насколько же охуенней будет отыметь его на капоте твоего драгоценнейшего Mustang.