Профессиональная деформация

Если бы кто-нибудь спросил Артура, что он делает на американском эсминце «Дональд Кук» в Черном море во время того, как российский бомбардировщик СУ-24 пытается по ним целиться из всех орудий, он бы ответил очень нецензурно. Стоило Альфреду пару дней назад вскользь произнести: «У меня есть прекрасный план как насолить России на отпуске», – и Артур тут как тут. Такая нескрываемая ненависть Англии по нраву, и он был рад, что теперь не один борется с мистером Мировое Зло. Изначально идея была неплоха – провести военные учения рядом с русско-турецкой границей и безнаказанно помахать перед носом у Брагинского различным современным вооружением. Вот только Артур из-за вседозволенности Евросоюза и США как-то позабыл постулат: когда вступаешь в противоборство с Россией, нужно помнить, что закончиться дело может в самом лучшем случае… интересно. «Все, что нас не убивает, делает нас сильнее», – бормочет Артур, смотря на пустые радары, на которых в данную минуту должен был отражаться русский самолет, что уже в 10 раз имитировал боевую атаку на американский эсминец. Прославленный корабль только и делает, что мигает лампочками. Артур не может принять командование на иностранном корабле, а Альфред куда-то сбежал из командной рубки. Спустя полчаса паники и полной неразберихи все стихает. Самолет скрывается из поля видимости, а на американском судне начинается запоздалая истерика. Матросы, наплевавшие на приказы командования, покидают свои посты и делятся пережитыми эмоциями друг с другом – решают, достойны ли они награды «за героическое противостояние». В рубке стоит страшный гам, из рации слышатся приказы, что надо не обращать на провокацию внимание и следовать ранее выбранному курсу к русско-турецкой границе для дальнейших учений, на что военные с судна отвечают истеричным отказом. Артур пытается найти Альфреда во всей этой неразберихе. Только когда крейсер причаливает к берегам Стамбула, и капитан корабля на общем построении объявляет вечер на рейде, Артур видит Америку, прислонившегося к бортику и смотрящего на горизонт. Корабль пустеет, солнце опускается в море, Англия готовится вытирать сопли у бывшего подчиненного. – На море быстро темнеет, – Артур пытается завязать разговор. – Хм. На первый взгляд, Альфред не собирается закатывать истерику или рваться в бой. Он стоит на редкость задумчивый. Англии не нравилось подобное нетипичное настроение, ведь оно сулило многие изменения в мире. И не всегда приятные. – Наверное, жалеешь, что твои люди не открыли огонь по этому наглецу? – Артур хмурится и скрещивает руки на груди, отворачиваясь от заката, и смотрит в лицо Альфреда, который, судя по выражению, готовится выигрывать в покер. – Не волнуйся, Россия еще не раз подставится, и ты… Альфред смаргивает, как будто возвращается в реальный мир от задумчивости: – Как ты сказал? – Я сказал, Брагинский – идиот, и не стоит… – Нет, нет. Ты сказал – «подставится»? Ну конечно, – лицо Америки становится безобразно довольным из-за улыбки, а глаза наконец-то загораются жаждой деятельности, – конечно. Как я раньше не догадался! – Эй! Стой! Я одобряю твою силовую политику, и даже покровительствую, но… – Артур пытается говорить на ходу как можно степеннее, но получается плохо. Альфред очень быстро спускается по лестнице и, кажется, не обращает на замечания Англии никакого внимания, – но что ты задумал? Пару раз запнувшись и обругав выступающие тут и там орудия, Артуру удается добраться до распахнутой двери личного кубрика, за которой скрылся Америка. Он видит, как Альфред потрошит свой чемодан и рассовывает по карманам деньги и кредитки. Англия пытается отдышаться и в то же время сделать свой тон как можно более безразличным. – Куда это ты собрался? – В отель. Артур понимает, что после стрессовой ситуации лучше выговориться и не держать все в себе, поэтому, наступив на горло собственному характеру, предлагает: – Сразу в отель? Может, посидим в баре, выпьем? Расскажешь старине Артуру о дальнейших планах. Альфред выпрямляется: – Нет, – нажав вызов, хмурится и прислоняет мобильный к уху. – У меня другие планы на вечер. Черт, отключен. Артур начинает кипятиться. – Ты попросил моей компании в целях сдерживания. Постой, – он хватает Альфреда за рукав военной формы с такой злостью, что может вырвать кусок. – Нет, постой. Ты. Попросил. Меня. Присутствовать на корабле, чтобы «кое-кто» дров не наломал и не начал Третью мировую. А теперь, когда лицо у этого «кое-кого» стало совсем маниакальное, то он срывается куда-то и не объясняет, куда собрался? А я скажу тебе, куда. Ты идешь наломать дров! – Я иду в отель к Ивану, чтобы поговорить. Смотри, можешь меня обшарить, даже оружия не беру, – Америка показательно отстегивает кобуру и бросает в открытый чемодан. – Просто. Поговорить. Англии совершенно не нравится такой решительный взгляд и такое разбрасывание оружием. – Иван? Это с каких пор он стал «Иваном», а не «чокнутым Россией»? Позволь узнать? Он только что чуть всех нас не угробил. По его приказу… – Да не трогал он нас. Мы же живы! Если бы хотел на тот свет послать – отправил бы, – Америка улыбается все сильнее и смотрит сквозь Артура, как будто сам с собой разговаривает. – Он просто хотел узнать, как далеко я зайду. Начну ли открытое противостояние. Это чистая провокация, потому что с его стороны не было ни единого выстрела. С его стороны… А я идиот… – Альфред ударяет себя в лоб и смеется как-то смиренно. – Да, мы оба идиоты. Артур совершенно не хочет верить сказочкам Бонфруа про вечную любовь/ненависть и прочие чувства, мешающие политике, поэтому, разозлившись окончательно, трясет Альфреда за воротник военной формы. Трясет, конечно, сильно сказано, потому что он ниже ростом и гораздо уже в плечах. – Да очнись ты! Хватит искать тайные знаки и верить в конец света! У тебя тысяча доказательств, что Россия – зло, а сейчас ты готов на них закрыть глаза, потому что он, видите ли, не зарядил по безалаберности свой самолет и не изрешетил нас? Альфред перестает смеяться и мягко расцепляет захват Артура, так непринужденно, хотя от натуги у того костяшки пальцев побелели. – Я не собираюсь отменять санкции или заключать договоры. Просто поговорю. Не волнуйся, – Альфред хлопает брата по плечу, отчего тот присаживается, и выходит за дверь. Англия всегда славился своей собранностью в критических ситуациях. И сейчас, когда его план трещит по швам, он принимает решение быстро и хладнокровно. Связываться с Германией было бесполезно, тот точил зуб еще с последнего собрания. Все остальные страны были далеко и отреагировать молниеносно не могли, а время идет на минуты. Нужна была фигура на доске, которая нейтрализует миротворческий порыв Джонса, даже физическими методами, поэтому Англия набирает телефон Садыка. Он точно знал, что тот зол на Америку за негласную помощь гражданским войнам в мусульманском мире, но сейчас конфликт интересов был на руку. Через пару гудков в трубке послышалось: – О, привет, дорогой, как дела? Как сам? Как семья? Как настроение? – Добрый вечер, Турция. У меня все замечательно, – Англия знал, что этикет с Садыком они любят соблюдать одинаково, – а твое настроение могут сегодня испортить… – Кто? Артурчик, ты ко мне не с добрыми вестями? – По этому поводу и звоню. Слышал, у тебя в Стамбуле американский корабль причалил, и матросам дали выходной. Я тебя как бывшая Империя бывшую Империю предупреждаю. Ведь в прошлые времена такого не было, чтобы на территории суверенного государства без разрешения высаживались, свои порядки наводили. – Артур так искренне сокрушается, что сам себе верит. – Ах, беда, беда, опять они будут недостойно себя вести, куда не надо заглядывать, что не надо видеть, к женщинам приставать… – Шайтан их раздери! Почему причалили? Они же должны были плыть дальше и Россию печалить. – Так форс-мажор! Только что причалили. Ты их можешь прямо в порту сейчас встретить и объяснить, как себя вести следует в мусульманской стране. – Так я уже раз сто с Альфредом по этому поводу беседовал. У него в одно ухо влетает, а в другое вылетает. – Так ты их тогда лучше из порта не выпускай, а начнут возмущаться – сразу в полицию под замок. Имеешь право. – А это неплохая идея, дорогой. Проучу Джонса, нечего без предупреждения высаживаться. А то возомнил… Англия не дослушивает обычные воспоминания Турции об имперском прошлом, владения которого простирались аж до Вены. – Решай вопрос, а то уйдут же. До связи. – Спасибо, Артурчик, и пусть небо не забудет твоих поступков, да воздастся тебе по делам твоим… Англия отключает связь и хмыкает. Чего он точно не хотел, так это воздаяния. Свои цели он, конечно, оправдывал средствами, но апокалипсис, где припомнят все грехи, боялся даже представлять. Артур отдавал себе отчет, что схватить Альфреда не получится, но в том, что Садык, увидев его, заведет лекцию о культурном наследии великой империи, которую стоит уважать молодым державам, не сомневался, поэтому с чистой совестью отправляется в портовый паб пробовать местный виски. Только через пару часов он узнает по новостям, что от погрома в порту с турецкими нацистами пара американских моряков попадает в госпиталь. Рабочий телефон Альфреда с круглосуточным доступом связи с президентом отвечал вежливым женским голосом: «Телефон не доступен или находится вне зоны действия». Прежде, чем сорваться на такси в госпиталь, Англия заходит в уборную, открывает кран с холодной водой и подставляет под него свою хитрую голову. Протрезвев немного, смотрит на себя в зеркало. Лучше бы он не отражался, потому что вампиры выглядят краше. – Соберись, тряпка, его дубовый череп никто не проломит, – Артур приглаживает мокрые волосы, отчего отражение лучше не становится, и операется двумя руками на умывальник, – тем более, это нам на руку. Теперь он точно оставит свои глупые примирительные идеи. Когда Англия видит пустую палату, которая по карточке предназначалась Альфреду Ф. Джонсу, он надолго запоминает, что прогнозировать что-либо, когда в деле замешан Россия, бесполезно.