Богиня из другого мира

Смесь трав и тугая повязка ощутимо привели ногу в тонус, опухоль спала, а наступать было не так больно. Ходить по подземному убежищу особо не приходилось - в основном я сидела в общей комнате и переговаривалась с Майлсом, который был весьма приятен в общении, несмотря на его завышенную самооценку и легкую хитринку в любых вопросах. Он относился ко мне, как к обычной девушке, не как к избраннице, и мне это, безусловно, симпатизировало, так как мой почетный титул не предвещал в будущем ничего хорошего. При любой возможности я пыталась откреститься от своей уникальности для этого мира. Я просидела в подземном бункере уже, наверное, целый день, так как заходы и восходы солнца совершенно не наблюдались внутри. Стоило отдохнуть, и разум уже подстрекал двинуться в путь, но Майлс упрямо стоял на своей позиции не высовываться, пока светлые войска стоят у границы. - Но почему нет? – я в очередной раз допытывалась позволения показать мне проход к Темной империи. - О, Богиня, я уж было подумал, ты умная, - он усмехнулся, надеясь задеть меня – не получилось. – Я уже сотню раз говорил, войска стоят на границе: даже если их и не видно, стоит выйти на открытую местность, и тебя поймают. Неужели обратно захотела? Я поежилась, когда воспоминания о гостеприимности светлых пронеслись в голове. - Нет, - твердо отвечаю, но не сдаюсь. - Они могут стоять там неделями, вокруг полно деревень, им есть, откуда брать пищу, а мне хочется вернуться к Рике. - Это та, твоя служанка? – делая вид, что его подводит память, издевался мужчина. - Не служанка она мне - мы подруги, - возразила я, широко раскинув руки. - Но, тем не менее, она с тобой не по собственной воле, - заметил мужчина, почесывая густую бороду, которая наверняка щекотала кожу его шеи. – Ей за это платят, как и мне за информацию. Можно ли тогда считать, что я и император друзья? - Тогда зачем помогаешь мне, твое дело ведь добывать информацию? – я успешно парировала, Майлс вообще любил поспорить над тем, что важнее: деньги или эмоции. В его голове все сопоставлялось именно так. - Кто знает, вдруг мне заплатят за твое спасение, как-никак, украли-то тебя из Темного замка, нужна, поди, кому, - а еще он иногда переходил на старческий тон, чтобы показать свою мудрость со стороны лет, что было забавно. - Зачем тебе вообще деньги, если ты сидишь практически все время здесь? – меня давно интересовал этот вопрос. - У меня что, семьи нет? – саркастически усмехнувшись, произнес он, потягивая вино. – Живут хорошо благодаря мне, а если темные победят, нас это не тронет. - И хорошо Вам одному? – скептически настроено спросила, поглядывая за тем, как меняется его выражение, мне и самой было прекрасно знакомо это чувство. Чувство тоски по дому, по родным, кипящее и тянущее с неимоверной силой, но я не знаю, куда идти, чтобы снова встретить их. - Спокойно, тихо, - скучающе пояснил он. - И нет чувства, что хочешь быть рядом, несмотря на расстояния? – голос уже стал немного гнусавым из-за застилающих глаза слез. - В чем проблема? – он был удивлен этим вопросом. – Я знаю, что они живы, здоровы и обеспечены, почему я должен метаться и переживать, когда у меня полно работы? Я со своей стороны сделал все возможное и невозможное и ни о чем не жалею. А ты, тоже мне, ради подруги лезешь на рожон, нельзя быть такой чувствительной! - А что еще делать, ведь она практически единственная, кто относился ко мне по-доброму, родителей я, похоже, больше не увижу, - слезы быстро побежали по щекам. - Только не надо слез, прошу, я не умею быть душевным, хочешь лезть в самое пекло – пожалуйста. Я предупреждал, просил – умолять не буду! Завтра утром, как оклемаешься, можешь идти, только не думай, что держу тебя здесь силой, – раздраженно процедив, пронзая меня своими карими глазами, он встал с места и поплелся в свою комнату. На удивление, он очень быстро вернулся, вручив мне стакан с водой, а сам, недовольно усевшись, задымил трубкой, выпуская небольшие кольца, плавно плывущие вверх. Я быстро вытерла слезы рукавом и попыталась собраться, чтобы выглядеть не так жалко, как обычно. Сделала несколько глотков преподнесенной мне воды и устало поглядывала на костер. - Что ж вы, девушки, так слезы лить любите, - выдыхая облако, тихо бормотал он под нос, а потом неизвестно зачем, а может, и по давней привычке, стал тихо рассказывать истории из своей жизни. - В чем-то ты права, в последнее время живется весьма скучно в этой лачуге. Раньше ко мне часто наведывался Эллиот, прячась от своего отца, так как еще лет двадцать назад они друг друга совершенно не понимали, - его тоже рассмешил их конфликт. – Абсолютно непослушный мальчуган, который, не страшась, бегал через границу, удирая от посланных отцом солдат. И ведь совсем не изменился, лишь немного внешне повзрослел - в последний раз ворвался ко мне верхом на своем чудище, радостно сообщив, что сбежал с собственной свадьбы. Я внимательно слушала, так как Майлс редко говорил о ком-то, кроме себя, а больше и нечем было развеселиться, кроме теплых воспоминаний, сидя в темном подвале. - Все еще не хочет принимать на себя семейных тягот, все такой же, как и двадцать лет назад, только ростом под два метра, - он усмехнулся. – Помню, как он хвастался, что в пылу сражения ему целились прямо в лицо, а он увернулся, и порез ушел глубоко в грудь, оставив его личико невредимым. Вот же, самовлюбленный мальчишка! - его усмешка была более горестной. – Он был первым, кто полностью стал доверять мне из знати. Если Найтес в комнате, то невозможно было зажечь трубку, - он, тоскливо вздохнув, выпустил еще немного дыма. – Он мне как сын, будет плохо, если его понесет участвовать в кампании, уж слишком он импульсивный и самоотверженный, когда не нужно. - И Вам он нравится со всеми своими недостатками? – я отвлеклась от своих проблем и озадаченно смотрела на Майлса, как-никак передо мной единственный человек, которому нравился Эллиот. Он расхохотался. - Самовлюбленный, эксцентричный, любитель странных шуточек и демонстрации силы по поводу и без - да, безусловно, приятный тип, - весело произнес он. – Главное правило: никогда не пить с ним: в прошлый раз, когда мы так посидели, эта седовласая зараза вылакала все мои запасы, а после сидел трезвый, как стеклышко, чего не скажешь обо мне… О лорде Найтесе и алкоголе я, пожалуй, знала гораздо больше, чем следовало, чего только стоила его выходка в храме Богини и нескольких мертвецки пьяных девушек. - А с чем это связано? – я подхватила веселый тон, так как узнавать о грозном и злобном лорде некоторые небольшие секреты было весьма занимательно - так он скидывал с себя вуаль страха в моих глазах. - Так маг воздуха же, не берет его такое; Грегори, кажется, тоже невозможно, хотя мы пытались, но он ни в какую. Зато с Эллиотом сидеть весело, в отличие от всех остальных, особенно этот, мрачный, который всегда сидел в темном углу… как его… Вайрос! Точно, вот кого вообще невозможно заставить заговорить о чем-то постороннем. Темный тип и самое странное, вообще не пахнет - его будто не существует для моего носа. Я охнула, осознавая, что мне тогда не почудилось, будто у его одежды не была запаха, тогда я могла предположить, что камзол совершенно чист, но если и Майлс ничего не почуял, то это действительно очень странно. Как можно не иметь запаха? Разве это не противоестественно? - А где Вы видели лорда Вайроса? - Так в Темном замке, он всегда тенью бродит за принцем, - он спокойно ответил. - Вы были в Темном замке? – меня этот факт поразил, как-никак он был стопроцентным светлым. - Разумеется, пару лет назад встречался с императором, переговаривали о важном с глазу на глаз. Обычно они сами приезжают ко мне, верней, это обычно делает Найтес, он из них, как ни странно, самый незаметный, но это все раньше - теперь за границей следят сотни глаз, не проскочишь, - Майлс выразительно посмотрел на меня так, что вокруг его глаз небольшие морщинки образовали паутинку. - Я понимаю, - пришлось согласиться. - Не подумайте, что мне у вас плохо, но когда стремишься к чему-то столь долго, - кулаки рефлекторно сжались, - каждый день превращается в пытку. - Я бы сам хотел навестить свою семью, но в таком положении я должен наблюдать за всем происходящим здесь, а на юг Темной империи с удовольствием бы отправился, Найтес давно звал побывать в его родных землях. По его словам, Агарт прекрасней всех городов, особенно когда там нет его отца, - он заулыбался так широко, что даже его борода этого не скрыла. - Значит, вы лучшие друзья? - тепло поинтересовалась я, расчесывая пальцами волосы. - У него только один лучший друг, - шутливо подмигнул он, поглаживая бороду, видимо, синхронно повторяя за мной, так как я тоже трогала волосы. – Это его черное чудище, не знаю, из какой бездны он достал своего коня, но эта тварь все понимает. Стоит сказать про него что-то плохое - и голову оторвет. Порой мне кажется, что он умнее Эллиота. В сражениях слышал, что этот конь дерется лучше солдат: кусается, топчет, сбивает. Такого чтобы обуздать, нужно приложить немерено усилий, а ведь они вместе очень давно. - Он, в самом деле, огромный, - согласилась я. - Это еще что, я помню, как охотились вместе… Майлс продолжал рассказывать про свои похождения вместе с Эллиотом, изредка упоминая кого-то еще, говорил весело и непринужденно, будто намеренно пытался отвлечь от проблем терзавших меня все это время. Рассказывал и рассказывал всю ночь напролет десятки и сотни забавных случаев, историй, не понятно было, где правда, а где выдумка, но это так успокаивало. Я живо представляла разные картины из его рассказов: как Эллиот путешествовал с ним по Светлой империи; как его конь ловил в реке рыбу; как однажды в одном из сражений седовласый лишился большей части шевелюры и ходил коротко остриженным и злым целый год, пока не отрастил потерянное; как, когда-то тот уснул в храме, девушки выкрасили ему волосы в синий; как Найтес спас ему жизнь в одном темном дельце, в которое они ввязались от скуки. Все сказанное, несмотря на неправдоподобность, словно пролетало перед глазами, я весело хохотала, слушая очередную историю, и как ненасытный ребенок требовала еще и еще, пока, устав, не заснула.

***

Утром проснуться оказалось довольно тяжело: глаза не хотели открываться, я целую вечность боролась с собой, прежде чем оторвала голову от подушки. Очень долго терла глаза руками, отгоняя от себя сонную пелену, но все никак не могла проснуться, а в довершение еще и громко зевнула, совершенно позабыв, что я не у себя дома. Окончательно меня побудил к действиям вкрадчивый голос Майлса, который всегда находил во мне недостатки, отдаляющие от идеала: похоже, он считал, что малейшее проявление слабости приведет меня к ужасным последствиям. С чем-то я могла согласиться, а вот что-то в его речах вызывало сомнения. - И эта девушка собиралась идти покорять Темную империю, - ехидно улыбнувшись, подметил он, обходя диван вокруг и приставляя трубку к губам. - Темного дня Вам, Майлс, - вяло промямлила, но с дивана вскочила. - Светлых ночей, девочка, - он перекривил меня, после чего долго и грозно смотрел, плотно сжимая губы, так что они исчезли за густой растительностью. – Надеюсь, ты передумала, настроя победного у тебя нет и в помине. - Кто-то же должен совершать глупости, - отшутилась я, когда самой было не до смеха. Мужчина шутки не оценил, даже не усмехнулся, а серьезно взирал на меня, стало даже как-то особенно неловко от столь пристального взгляда, уж больно сосредоточенно он выглядел при этом. - Так что? – выжидающе поинтересовался он, не отрывая своих карих глаз от меня. – Учти, я не пойду следом, а до ближайшего полуразрушенного замка-крепости Роза больше часа пешком по пустынному полю одной, если тебя не поймают. Снаружи лишь открытое поле, а они не гнушаются пересекать территорию, если им особенно хочется, темные тоже так делают, но путь на открытой местности не самый лучший выбор. По мере поступления новой информации мои глаза становились все шире, голос пропадал, и когда я задала вопрос, это был уже полузадушенный писк: - Почему так далеко? - А что толку? Лучше, когда крепости будут стоять напротив друг друга, в паре метров прямо на границе? Понятное дело, чтобы на открытой местности врага заметить, да и так просто вглубь чужих земель не сунешься, проще собирать войска в крепостях, на которые не будут нападать каждый день дарованный Богиней, - он разжевал мне все немного взвинченным голосом, будто я не понимала, какую глупость хочу совершить, но я-то прекрасно осознавала это. Опустив голову еще ниже, я совсем уж эмоционально ответила: - Надоело мне скитаться, раньше была бестолковой и думала, что Темный замок моя клетка, пока не почувствовала, что ошибалась, теперь жажду вернуться в свою комнату во дворце, погулять по чудному саду, даже выслушать наказы кронпринца или посмотреть на очередную сцену, устроенную Найтесом из-за пустяка. Майлс смерил меня недобрым взглядом и вынес вердикт: - Делай, что хочешь, но знай, что эти, - он раздраженно показал пальцев вверх и направо, видимо говоря о лагере светлых у самой границы, – начали себя уж очень активно вести здесь, возможно, тому виной братец и сестричка Мерсеры. Что так помрачнела? – он явно заострил свое внимание на моем выражении. – Видела их? Они спят и видят, чтобы напасть на кого-нибудь, кровожадные детишки. Эллиот, между прочим, их давняя цель… Вначале я едва не перебила его фразой про то, что Дейно далеко не так плохо думает о его друге, но успела себя остановить, а второй словесный позыв прервать не удалось, и я быстро выпалила: - А почему именно он? Мой пожилой собеседник поморщился, явно считая, что вопрос не к месту. - Я не знаю подробностей. Лет пятнадцать назад темные смогли прорваться в глубь земель Светлой империи и осадили замок Мерсеров. В окружении они держались не особенно долго, всего несколько дней, если память не изменяет. Тогда вроде бы участвовали объединенные силы Вайросов, Найтесов и Дунканов. В ходе сражений прорваться смогли только первые два, последние же прикрывали их. Таррион Найтес отдал командование осадой своему сыну, а сам остался в обороне. Что там происходило, доподлинно неизвестно, но блокада была под командованием Торланда Вайроса и Эллиота Найтеса. Дети каким-то образом уцелели, то ли их успели вывезти, то ли еще что-то, но все остальные были убиты в результате той бойни, темные тоже потеряли немало людей. Эллиот был растерзан настолько сильно в ходе сражения, что на его теле живого места не было, он так и не рассказал никому, что там произошло и с кем он столкнулся. Уже покойный Торланд тоже точных сведений никому не сообщил, так как там был сущий ад. Родовое поместье пылало адским пламенем, люди бежали кто куда, кто-то сражался, кто-то пытался тушить. Естественно, эти дети терпеть не могут их, но так поступают все, множество семей страдают ничуть не меньше, но эти явно демонстрируют, что пойдут на все ради мести. - До сих пор не могу поверить, что Найтес настолько взрослый… - Его далекий предок, скажем, очень близко общался с нимфами, а они внешне не стареют практически, вот и все последующие представители семьи утратили эту характерную особенность, а учитывая, что он еще и темный лорд, то, мне кажется, этот жить вечно собирается, - быстро пояснил Майлс. Я в этот момент представила, как Найтес бы отреагировал на эти слова. Что-то подсказало, что нам очень повезло, раз его нет рядом. Эллиот бы с очаровательной улыбкой позаботился о том, чтобы мы более не обсуждали его и его планы на жизнь. Помню, как спросила, что героического совершил именно он, а после была готова распрощаться с собственной жизнью. Майлс немного растерялся, так как я сбила его своими вопросами с основной мысли и скомкано процедил: - В общем, очень глупое решение. Садись, ешь, а после иди на все четыре стороны, - затем, осознав, что выставил себя заботливее, чем ожидал, он припечатал: - Если вернешься, я наверняка озолочусь. Я ответила ему полуулыбкой, которую он демонстративно не заметил. Завтрак был весьма простым, но уплетала я его за обе щеки, сказывался ли мой аппетит, голод или приятная атмосфера, мне доподлинно неизвестно. Мой пожилой компаньон потягивал вино и параллельно курил трубку между глотками, что было не самым здоровым решением, но его это похоже не волновало. Проход оказался подземным туннелем, который вел из комнат дома Майлса наружу и выходил уже прямо в начале территории Темной империи. Сам проход был весьма пугающим, так как представлял самую настоящую дыру в земле, которую словно прокопал огромный дождевой червь диаметром около двух метров. Мой спутник нес небольшой факел, ведя меня по проходу, а я испуганно озиралась по сторонам в надежде, что на меня не упадет какой-нибудь жук сверху. Земля была сырой, порой с нее капала неприятная влага, но я сдерживалась, чтобы не охать и не кричать от страха каждый раз, когда на меня что-то капало. Судя по самодовольному виду Майлса, он рассчитывал, что меня это испугает, я вернусь и буду покорно ждать, когда солдаты соблаговолят перестать так близко подступать к границе и вернутся в свои уютные крепости. Но в упрямстве мне не было равных - решила, что вернусь, значит, сделаю, хотя атмосфера в туннеле не предвещала ничего хорошего. Мне очень хотелось отступить и вернуться в комфортную гостиную, оббитую деревянными панелями. Я не сдавалась и небольшими шагами ступала дальше, все больше чувствуя, как спертый воздух давит со всех сторон; вокруг пахло влажной землей с легким оттенком гнили. Проход все вел и вел вперед, разрывая многолетние пласты земли и темноту. В сравнении с этим коридоры замка казались намного светлее и приветливее. Когда я уже отчаялась увидеть что-то еще, кроме земли, жуков и мерцания огня, то в конце тоннеля показался небольшой лучик света, который с каждым шагом становился все более отчетливо видимым. Несмотря на странные ассоциации, зародившиеся в голове, я ускорилась, прикрывая глаза ладошкой, так как они еще совсем не привыкли видеть яркий солнечный свет, который проливал свои лучи на поверхность земли, но никак не под нее. Майлс заметно отстал и, кажется, собирался что-то сказать, но я не обратила на это внимание и, изголодавшаяся по солнечному свету, выпорхнула наружу, раскинув руки и радуясь каждому лучику, упавшему на меня, согревающему своим теплом и отгоняющим запах сырости. Густой лес сменился голой степью, над которой летали одинокие птицы, позади еще были видны отголоски растительности: деревья, кусты, цветы. Но стоило перейти границу, и природа словно по волшебству превращалась в безжизненное и пустынное холмистое полотно, которое было похоже на раскатистые песчаные барханы. Сухая трава и пыль - вот что стояло перед моими глазами. - Майлс, ты говорил, что на границе резко меняется природа, но чтобы настолько! Это просто удивительно! - восторженно лепетала я, пытаясь найти в окружающем пространстве хоть какой-то признак жизни. – Теперь я, кажется, поняла, о чем ты говорил. Только эти многочисленные холмы и могут укрыть от чужих глаз. Странно все это: невозможно, чтобы так быстро сменялся ландшафт. Ответа не послышалось, и я решила подождать, пока он дойдет. Я аккуратно выглянула из-за холма, наблюдая за границей, где должны были расположиться светлые войска. Теперь они на самом деле не скрывали своего присутствия: от костров шел дым, мелькая над верхушками деревьев, но даже не это меня так сильно смутило. Дело было в том, что очень много светлых стояло вдоль границы, не две тысячи, но около сотни точно. Они действительно что-то планируют или уже почти готовы привести свой план в действие. Вдалеке, между деревьями, еще просматривались расставленные палатки, но даже мне было понятно, что они собираются выдвигаться со дня на день. Видимо, мое появление заставило их начать шевелиться, а возможно, ими уже двигала весть о моем побеге, так как даже мне стало понятно, что выжидать темных они больше не планируют - они хотят нападать. - И как мне пройти, если они глаз с границы не сводят? – я надеялась, что Майлс уже успел нагнать меня, но он так и не ответил. Я повторила значительно громче, а затем уже позвала его несколько раз. В ответ лишь тишина. Мне это совершенно не понравилось, и я нехотя зашла внутрь тоннеля, ощущая вновь нахлынувший запах сырой земли. Сделав несколько шагов, я уперлась в непроходимый пласт земли, что меня очень удивило, так как еще несколько минут назад тут был полноценный проход, но если бы случился обвал, я бы что-то определенно услышала. - Майлс, вы в порядке? – тревожно спросила я, ударяя сырую землю кулаками. - Определенно, - вяло осветили мне, голос был приглушен, так как звучал из-за земли. - Что произошло? – стоило ему откликнуться, и на душе стало в сотни раз легче. - Защита. Я хотел тебя предупредить, но ты убежала вперед, хотя, возможно, это к лучшему, не люблю заунывных прощаний, - несмотря на безжалостно суровый тон, его голос немного был встревоженным. – И как там? - Стоят прямо на границе, - я не понимала, что происходит, и ответила скорей непроизвольно, нежели осознанно. – Значит, я вас больше не увижу? Мне стало тяжелей на душе, чем я предполагала, от осознания того, что я не могу даже попрощаться с этим весьма добродушным мужчиной, который помог мне во многом, а я выслушать не смогла толком. Ответа не было слишком долго, и я уже планировала попробовать осуществить задуманное, когда тихо из-за земляной стены послышалось: - Кто знает, на все воля Богини. - Спасибо Вам за все, - я улыбнулась, зная, что он все равно не увидит. - Иди уже, пока не совсем поздно сделать то, что собираешься. Храм Богинь – место явно не для тебя, там ты зачахнешь. Я услышала нарочито громкие шаги, который означали, что больше он не позволит мне тянуть время. Снаружи стало очень шумно, я поспешила выбежать из тоннеля, который теперь уже больше походил на пещеру. Со стороны светлых было очень много движения: дозорные убегали и, спотыкаясь, падали, от разбитого лагеря спешили воины, едва успевшие натянуть боевое снаряжение, они очень быстро передвигались туда-сюда в безумной спешке. Я не понимала, что происходит, но я слышала выкрики, находясь на довольно большом расстоянии от них. Спустя еще миг я поняла, что их так сильно взволновало и привело в движение. На самой вершине показалось семь всадников, а за их спинами ярко светило солнце. Еще спустя несколько мгновений из-за спин семерых появились еще всадники. Сначала я невероятно обрадовалась и даже хотела закричать, но потом до меня дошло страшное осознание: их слишком мало, они просто патрулировали территорию и наткнулись на целое войско, которое, пускай, и не собрано, но очень многочисленно. Я находилась в прямом смысле слова на перепутье, в самой середине между светлыми и темными, дороги назад не было и вперед тоже. Я не могла понять, что мне делать, куда идти, бежать или начинать рыть землю пальцами, чтобы вернуться к Майлсу. Стиснув зубы, я пыталась понять, что же мне сделать, как поступить, все вокруг плыло и смешивалось с шумов выкриков, которые с легкостью разносились по пустынному полю. Я села на корточки, уронив голову в руки, нещадно бормотала что-то, пытаясь привести какие-то доводы или просто заговорить себя чем-то, понять для себя хоть что-то, чтобы совершить хоть что-нибудь, а не стоять как вкопанной и наблюдать за кровавой бойней. Голова хотела разорваться, я раздраженно ударила кулаком по земле, попав по небольшому булыжнику. Как ни странно, боль немного притупила вскипающее внутри пламя сомнений. Я судорожно вскочила и понеслась, злобно бормоча себе под нос: - Если нет пути назад, беги вперед, Вилл. Беги вперед и только вперед. Не думай ни о чем, просто беги и не останавливайся. Ты сможешь, ты же так хотела этого, все, что нужно – это бежать. Бежать, что есть сил и не останавливаться. Солнце слепило, но я неслась через выжженное солнцем поле, чувствуя, что если у меня получится, я смогу вознестись к небесам, а не рухнуть повержено на землю. За их спинами был солнечный свет - не это ли самый безумный из всех доводов для свершения не менее сумасшедшего поступка? Могла ли я раньше подумать, что буду нестись через огромное поле впереди целой двухтысячной армии, или же сбегать из замка кронпринца другого мира выпрыгнув в окно? Сколь безумен и чуден этот мир, заставляющий меня каждый раз меняться, перерастать и перебарывать саму себя в многочисленных поединках разума и сердца, каждый раз чувствуя себя тронутой, я творю и творю безрассудства, который приведут меня в преисподнюю. Тогда зачем же я так отчаянно рвусь к этой тьме? Я горько усмехнулась, понимая, что эта тьма родней мне всякого света. Осознавая то, что я уже много раз для себя открывала, но так и не признала: свет не всегда добро, а тьма – зло. Упрямые солнечные лучи не давали возможности сконцентрироваться на цели, но ноги все равно несли меня туда, где мне следует быть и с кем мне следует быть. Стоило мне только принять свои мысли, и один из семерых всадников рванул с места, на огромной скорости рассекая воздух и покидая возвышенность, несясь мне навстречу. Я, сама того не сознавая, ускорилась, а губы разошлись в широкой улыбке: осталось еще чуть-чуть и я буду с ними. Сердце трепетало, всадник приближался, птицы пели, все было так прекрасно, я чувствовала себя, словно в замедленном движении, как в каком-нибудь старом, но добром фильме. Когда люди, наконец, встречаются, звучит прекрасная и душевная музыка, цветы пролетают под ногами, а зрители, затаив дыхание, понимают – теперь все будет хорошо. Стоит им только встретиться и объединиться, все их проблемы станут незначительными. Я хотела в это верить, душу была готова продать за то, чтобы это оказалось правдой. Он был уже в десяти метрах от меня, когда неизвестно откуда огромная молния ударила прямо в него. Я ошарашенно упала на землю, пытаясь убрать из глаз кусочки земли и отойти от столь яркой вспышки света. Глаза слезились, отчаянно пытаясь вытолкнуть инородные тела, я пыталась помочь ладонями, но руки тряслись еще больше, занося грязь, я хотела увидеть мир передо мной, но страшно боялась этого делать. На моих глазах огромная молния ударила в ясный солнечный день посреди поля именно в него. Я ничего не понимала и судорожно ползла по земле, все слилось - картинки и звуки, все стало бессмысленным и нелепым. Лишь громкие выкрики где-то вдалеке терзали мне душу, словно резали лезвием, настолько произносящий голос утратил все человеческое: - Дейно, ты видел? Я попала! Будь ты проклят! – и вроде бы далеко, но этот выкрик, полный злого безумия, эхом бродил в сознании, отталкиваясь от стенок, умножался и многоголосьем мучил. - Еще чего, - голос был совсем близким, но таким пустым и полным сухой пассивной ярости, которую он пока не мог выплеснуть. Я не сразу узнала его, но осознание заставило меня зарыдать: если Эллиот Найтес может говорить таким опустошенным и убитым голосом, то… Я открыла глаза и зарыдала еще громче. Найтес сидел на корточках и держался руками за землю, так как сам он был просто вне себя. Бледный, напряженный, в нем был страх, которого прежде я на нем никогда не видела. Он боялся обернуться, но я уже видела, что ждало его позади, Эллиот знал это и не мог заставить себя посмотреть за спину. Он до крови прокусил губу, причем так сильно, что кровь струйкой побежала по его подбородку и начала капать на землю. Я никогда не думала, что он может быть таким. Самодовольный, язвительный лорд, готов был пустить скупую слезу, но еще больше его лицо выражало полнейший шок. Найтес знал, но отказывался в это верить просто потому, что не мог этого принять. Он ударил землю кулаком, раз, другой, еще, больше, пока не образовалась дыра, а земля не смешалась с его кровью. Лорд судорожно вдыхал и выдыхал воздух, в безуспешных попытках прийти в себя, он потерял полностью контроль над собой, его брови и губы судорожно дрожали, а глаза так и остались широко распахнутыми. Я, смотря на него, начала рыдать еще громче, не в силах остановиться, и чем дольше я плакала, тем быстрее выскальзывала из глаз грязь, помогая видеть весь ужас в полной мере. Но мне этого не хотелось. Я не хотела видеть. Я просто не могла смотреть, это поразило меня ничуть не меньше, чем Эллиота, но его реакция… Он был просто разбит на куски, словно снял все свои сотни масок и остался совершенно голым. - Найтес! – голос звучал очень грозно и сурово, приводя в чувство. Эллиот дернулся, но так и не смог заставить себя встать. По нему было видно, что он пытался, но тело его не совершенно не слушалось. Было видно, как его мышцы нервно дрогнули словно в судороге и перестали силиться поднять двухметровое тело от земли. Захлебываясь слезами, я, обернувшись, поняла, что войска светлых наступают, воспользовавшись замешательством и полностью собравшись в единый массив закованных в броню убийц. - Эллиот! – рявкнули сверху. Седовласый лорд поднял руку, махнув ею немного, но так и не обернулся. После этого зашевелились вверху и начали использовать свои силы на расстоянии - все небо замерцало. Но что толку от этих сияний! Да, они останавливают и задерживают наступление, но его горе это никак не остановит. Эллиот тяжело выдохнул и встал в полный рост. На деревянных ногах сделал ровно шесть шагов и упал возле тела Бенгуриона. Он что-то очень тихо бормотал, поглаживая его по холке медленно и настолько тепло, что у меня сердце готово было рваться на части с каждым его новым прикосновением. Вокруг уже начал идти полномасштабный бой, но Найтес не обращал на это никакого внимания и тихо продолжал говорить что-то на непонятном языке, быстро и убито горем, словно умерла и часть его самого. - Найтес! – к нему снова воззвали. Он не обратил никакого внимания и продолжил, ровно до тех пор, пока тело огромного черного и величественно скакуна не стало распадаться на маленькие черные частицы и уноситься вслед за ветром, гуляющим по степи. Затем Эллиот сделал еще несколько странных движений, завершая своеобразный ритуал: он поклонился, как положено в Темной империи, и двинулся ко мне. Но не успел он дойти, как разряд молнии вновь ударил сверху, в этот раз он даже не обратил на это внимания, а просто, вытянув руку к небу, остановил надвигающую стихию. Где-то вдалеке послышался обозленный крик. Найтес наклонился ко мне, показывая безжизненные и заполненные холодом глаза, в которых больше не было тепла, которые просто несли свое существование, словно он стал просто своей оболочкой, настолько сильно его это ранило. С подбородка капали огромные капли крови, но и этого он не замечал, и меня бы не заметил, если бы ему не выкрикнули. Эллиот, капнув мне на лоб кровью, схватил меня и, перекинув через плечо, понесся наверх, избегая всех атак, направленных именно на него. Холодный и потерявший свою индивидуальность, он просто бежал на верх холма…