Богиня из другого мира

Прекрасная… Ослепительно красивая девушка, возникла перед моими глазами. Она не выглядела подобно обычному человеку, она была чем-то совершенно иным. Внеземным. Весь ее силуэт был полупрозрачным и мерцал, словно пропуская сквозь себя свечение звезд. Длинные блондинистые кудри падали на спину и грудь, сияющие серебристые глаза смотрели на меня с радостью, а пухлые губы легко улыбались, видя мою реакцию. Богиня парила над самым полом, не касаясь его обнаженными ступнями. Ее лик мистически светился во мраке комнаты голубоватым светом, не давая темноте окутать ее своими щупальцами и поглотить внутри себя. - Вы?.. – я растерялась настолько, что рухнула кубарем с кровати: - Церера. - Именно так, Вилл, - ее улыбка ослепляла. – Думаю, тебе стоит встать, пускай это и всего лишь сон. Я, спохватившись, встала, не в силах отвести взгляда от бледной и сияющей фигуры в темноте комнаты. У меня было столько вопросов, столько мыслей и предположений, но я спросила о самом глупом: - Это сон? Я ожидала, что она разочарованно вздохнет и исчезнет навеки веков, посчитав меня самой недалекой из ее избранниц, но Церера поступила совершенно не так: она одарила меня теплой и чересчур ласковой улыбкой, а ее высокий и тонкий голос мелодично произнес: - Я могу говорить с тобой лишь во снах. Я восхищенно смотрела на Богиню, осознавая, что она на самом деле существует, что эта не безумные байки, что она знает тайны этого мира! Она пришла на мой зов! Церера проплыла по воздуху и села на подоконник, как всегда делала и я сама. Она окинула тоскливым взглядом все вокруг и вернулась ко мне. - Всегда любила вид из этого окна, - она провела призрачными пальцами по каменной кладке. - И эти стены. Здесь всегда было столько уюта и тепла. Здесь я родилась и… окончила свой жизненный путь. Как давно это было? Я слушала ее с трепетом и благоговением, как и положено внимать словам Богини. Эти стены, этот замок – мне не верилось, что в этих комнатах когда-то обитала девушка, ставшая Богиней целого мира. Сколько бы я ни пыталась фантазировать, она все равно не представала в моих глазах ребенком, бегающим по коридорам замка. Для меня она прочно закрепилась чем-то божественным буквально с самого появления ее в этом мире. Слишком непохожей на всех остальных она родилась, словно изначально ей не было здесь места. Я неловко подошла ближе - заглянув в окно, не увидела прежнего пейзажа. Звезды проливали свой свет на роскошные сады, вдалеке мелькал свет, и были видны сотни домов, окружающих замок в плотных тисках. Все выглядело так, словно мы перенеслись во времени на много лет назад. Я осмотрела комнату, но и она выглядела уже совсем непривычно для моих глаз, да и почему-то здесь была уже ночь, до которой в настоящем еще, как минимум, несколько часов. - Я помню это место именно таким, - тихо произнесла Богиня, тоскливо наблюдая за чем-то внизу. – Но сейчас не время говорить об этом, есть кое-что важнее, о чем я должна сказать тебе. Поверить невозможно было, что самой Богине есть, что мне сказать! Я не могла скрыть восторга и нетерпения, а ее голос я готова была слушать вечность: он был таким сладким и тягучим. - Мое платье очень подошло тебе, - неожиданно произнесла она, осматривая меня с ног до головы и тепло улыбаясь. - Простите меня, пожалуйста! – я в смятении упала на колени, не зная, как еще можно проявить высшую степень раскаяния, которая охватила меня целиком и полностью, стоило узнать, чья на мне одежда. - Не стоит, - Церера присела рядом и коснулась моих плеч. Это не было похоже на прикосновение, просто я чувствовала что-то необъяснимое, исходящее от ее рук. Лицо Богини было так близко, что сквозь полупрозрачную оболочку можно было видеть очертание стен, но ее серебристые глаза, окутанные густыми и черными ресницами, были абсолютно реальными и не пропускали сквозь себя ничего. Даже таким жалким подобием себя она была просто превосходна. В ней все было совершенно: лицо, идеально симметричное; узкий подбородок; аккуратные скулы; ровные брови; губы, которые даже в расслабленном состоянии словно улыбались. Если бы я только знала ее при жизни, я, не задумываясь, сказала бы, что она Богиня, как сделали и все остальные люди. - Я наблюдала за тобой все это время. Ты поразительна - так быстро освоилась в этом новом для тебя мире без моей помощи, - ее красивый и выразительный голосок, подобный пению птиц в солнечный день, ощутимо отдавал сожалением. – Я очень давно хотела поговорить с тобой, но у меня не получалось. Я взглянула на ее мерцающее лицо во мраке темной комнаты. Неужели и я, и она все это время тянулись друг к другу, но не могли достучаться? - Эллиот Найтес, - разочарованно пробормотала я, осознавая кто повинен во всем происходящем. Но Богиня, блистательно улыбнувшись, с любовью произнесла: - Он достиг потрясающего мастерства, полностью отгородив тебя от чужого влияния. Я ее восхищений не разделяла, но не прекратила и на долю секунды обоготворять Цереру, ведь это было просто-напросто невозможно: стоит попасть под ее влияние - и можно забыть, как нужно дышать. Церера взяла мои руки и сжала их, я почувствовала приятное покалывание ладоней от прикосновений самой Богини. - Эллиот очень ослаб, и я использовала все свои силы, чтобы появиться здесь перед тобой. И твое желание видеть меня помогло мне практически полностью материализоваться. - Я и до этого очень хотела видеть Вас… - Вера, она внутри, - загадочно произнесла Богиня, поднявшись и увлекая меня за собой. - Это точно не сон? – я испуганно отряхивала платье самой Цереры, которое, по сути, само по себе было реликвией. - Сон, но в моей власти он выглядит так, как я того хочу. У нас мало времени, ты должна выслушать меня внимательно. Это очень важно. Я хочу, чтобы ты помогла мне, - ее глаза смотрели на меня с невероятной надеждой, горящей внутри. Я была поражена услышанным - сама Богиня верит в меня, как в единственный шанс. - И Вы знаете, как я здесь оказалась? – спросила я с не меньшей долей надежды в голосе. - Плохо начинать рассказ с конца… - Что значит «с конца»? – мой голос ощутимо дрогнул, так как фраза Богини взволновала меня. Неужели она объяснит мне всё, прежде неведомое? Я взглянула на нее с практически священным трепетом, но то, что я увидела, заставило меня заметно растеряться. Богиня - женщина, которой поклоняется целый мир, но она выглядела потерянной и сломленной, ее ясные серебристые глаза наполнились пустотой и потеряли всякий блеск, казалось, даже ее лик стал еще прозрачней. Церера словно утратила свое внеземное очарование и вернулась к обычной жизни. Меня пугали эти перемены в ней столь сильно, что я невольно подумала: «А не сказала ли я чего лишнего?» Церера словно скинула весь свой божественный облик, оставшись обнаженной, будто так она открывала себя для моего взора. Несмотря на эти изменения, ее лицо не утратило и сотой доли красоты, все такая же великолепная, изящная, но, тем не менее, такая грустная и одинокая. В серой дымке ее глаз была видна неимоверная тоска, наполнявшаяся веками и не знавшая отдушины. Я смотрела и смотрела, совершенно не понимая происходящего. Что-то внутри напряженно покалывало, заставляя смиренно ждать. Что же такого Церера хочет мне сказать, испытывая такую тяжесть для формулирования ответа? Казалось, что она решила все уже очень давно, а голос, плавный и певучий, никак не мог произнести задуманное. Это было так по-человечески… И вот ее призрачные и полупрозрачные губы открываются, словно хотят вдохнуть уже не нужный им воздух, и снова закрываются, не в силах перебороть что-то зарытое глубоко внутри ее сознания. Уже практически невидимые брови Богини хмурятся, будто она хочет разозлиться на саму себя, но не может и быстро возвращает контроль над лицом. Мое сердце в груди стучит так сильно, что еще чуть-чуть и комната заполнится громким ритмом его биения. Странная нерешительность Богини стала частично и моей, ее страхи и сомнения овеяли и меня. Стало так холодно, а внутри, где-то в районе живота, ужасно жгло, словно желало заставить вспоминать о том, что давно было забыто. А раз этот сон в ее власти, значит, и эти чувства принадлежат именно Церере? «Но почему даже после смерти ее все еще что-то тревожит, почему она боится? Чего ей бояться? И что за странное жжение, сводящее с ума? Разве, окончив свою жизнь, не попадают в райские сады с извечным покоем и бесцельными блужданиями по бескрайнему Эдему, где и предаются забвению? Ведь именно там забываются мысли, чувства, страхи». - Ты чувствуешь? – неожиданно спросила меня Богиня, подойдя ближе - жжение практически мгновенно прекратилось. – Извини меня, это должно быть очень неприятно, - в ее красивом голосе было столько искреннего раскаяния, что мне стало неловко. - Тогда как Вы живете с этим? – не меня нахлынули ее эмоции, которые окутали столь крепко, что глаза невольно проронили несколько слез, прежде чем я смогла осознать, что произнесла слово «живете» по отношению к Богине. - Ко всему можно привыкнуть, - она улыбнулась абсолютно искренне, ее длинные и волнистые волосы обрушились на кровать, когда он села. – Я больше не желаю мириться с этим. На улице полился дождь, разорвав тишину. Я взглянула на девушку, ее лицо выглядело спокойным и прекрасным. Я невольно подумала, что в этом сне дождь и есть ее непролитые слезы. - Я родилась в семье Рамирес. Мое имя звучало ранее как Церера Рамирес, дочь Тиары и Эстера Рамирес. Я была рождена в семье, имеющей власть над стихией Света. Мой род прервался со смертью моего брата Эмиля, который погиб спустя семь лет после меня, в войне между Светлыми и Темными империями. Мой отец, Эстер Рамирес, был долгое время послом Темной империи и близким другом императора Рагнара Владеску, отца Андриана Владеску. Я внимательно слушала ужаснейшие вещи, произошедшие с ее семьей и с ней самой, не скрывая застывшего выражения ужаса на улице. - Тогда еще не было войны, не было бессмысленных смертей, - Церера говорила медленно, погружаясь в транс, наполненный ее же воспоминаниями давно минувших лет. – Я была молодой и красивой - настолько, что практически каждый готов был стоять под стенами замка, лишь бы мельком поймать меня своим взглядом, когда я выхожу на балкон или же гуляю в саду. Меня это веселило тогда. Лучшие платья мне дарил отец, словно желая сделать меня еще прекрасней, чем я была, красивейшие прически - все для того, чтобы никто не мог сказать, что есть кто-то обворожительней. Я не хотела любви, я ее не искала, мне просто нравилось, когда люди цепенели и теряли дар речи, лишь увидев меня. Что еще нужно было молодой девушке, как не внимание? А слухи о дочери лорда Рамиреса уходили намного дальше близлежащих территорий. Поток нескончаемый гостей и лордов просто охватил дом, тогда мне казалось, что любой в Темной империи мечтает сделать меня своей женой. Но в моей голове бурлящим потоком звенело лишь одно слово - «свобода». Мои добрые и прекрасные родители не принуждали меня к браку, во многом благодаря огромному количеству разнообразных поклонников. Мне всегда позволяли жить так, как мне хотелось. Я продолжала жить лишь своими интересами, читать книги, мечтать о путешествиях, гулять в саду в окружении других девушек, делиться секретами и хихикать над очередными женихами, кружившими вокруг все время и не дававшими покоя. Внимание уже тогда начало пугать и не приносить всякой радости. Суету и шум в замке вскоре решено было прекратить в связи с тем, что поклонники становились все настойчивее: начались дуэли, песни под окнами, постоянные взгляды, лишавшие одиночества. Теперь даже мне было не по себе от былых действий, приносивших мне только радость. – Богиня очень чувственно улыбнулась, перед тем как произнести: - Но как-то ранним утром, выскользнув на балкон, я впервые увидела его… На меня волной нахлынуло видение, медленно разрушая устоявшийся мир на крупицы и собирая новый, светлый и теплый сердцу уголок. Я увидела ее, вновь живую, дышащую, не пропускающую сквозь себя солнечный цвет, а нежащуюся в его мягких и теплых лучах. Ее кожа светилась изнутри, делая ее просто необыкновенно особенной, приумножая и так дарованную ей красоту. Длинные волосы Цереры объемными волнами спускались ниже тонкой, практически осиной, талии. Блестя золотом в лучах солнца, каждый отдельный волосок был подобен золотой нити. Ее аккуратные и тонкие пальцы обвивали каменный парапет, а глаза, подобно стеклянной призме, сверкали на солнце. Улыбка, озарившая ее лицо, была такой интригующей. Поток ветра привел в движение волосы, и девушка, зажмурив глаза, подалась вперед, в воздухе повеяло чем-то очень сладким. Это был ее запах, совершенно неповторимый, дурманящий, сводящий с ума, очаровывающий каждую клеточку тела. Церера, склонившись, наблюдала за происходящим внизу с явным интересом. Я решила последовать ее примеру, так как было очевидным, что девушка меня не видит. Рядом с целой вереницей карет, верхом на вороном коне восседал черноволосый мужчина, смотря куда-то вдаль. Стоило ему почувствовать чей-то бдительный взгляд на себе, и он тут же посмотрел вверх, на девушку, которая скоро станет Богиней его мира. Мы вместе с Церерой, опешив, отскочили назад, потеряв себя от столь открытого и серьезного вида, представшего внизу, и взгляда пронзавшего насквозь. Церера выглядела смущенной, а ее щеки приобрели приятный румянец, но она спешно скрыла его, прислонив к нему ладони. Она была такой живой, что мне не верилось - никогда не видела людей столь прекрасных и околдовывающих одной лишь внешностью. - Что же я делаю? Неужели сам император Темной империи и кронпринц явились сюда? Мне не верится, - тихо пробормотала она, скрыв губы ладошкой, словно ей было неудобно говорить об этом. – Анна, дорогая, я думаю, мне стоит достать платье получше. Откуда-то из глубин комнаты выскользнула неприметная и тощая девушка, абсолютная противоположность нынешних массивных и не обделенных мускулами дам. - Я не услышала ни слова. - Я говорила, дорогая, - она, улыбнувшись, тепло обняла девушку. - Что ты невероятно хорошо выбираешь платья. У тебя просто превосходный вкус. Девушка густо покраснела от таких слов. - Вам не стоит… - Что? – Церера обиженно отвела взгляд и посмотрела на меня невидящим взором. – Я хочу и говорю, что ты потрясающая в чем-то, потому что так и есть. Ты моя самая лучшая подруга, отбрось уже свои обязанности, к которым тебя никто здесь не принуждает, и будь со мной всегда. Ты мне ничего не должна, твое присутствие - дар для меня свыше. Церера не говорила, а словно пела, и ни разу не запнулась, и не потеряла улыбки, которая уже возносила ее в ряды самых прекрасных людей. - Не уверена, что твой отец рискнет пустить тебя туда, - девушка стала совсем красной и едва не рыдала от ее слов. – У них намечены важные переговоры со Светлой империей. - Вот как, - Церера задумалась, но потом ее лицо снова озарило мир улыбкой, и, подмигнув, она сказала: - Тогда, может, как всегда? - Лорд Рамирес скоро начнет метать молнии, - хитро улыбнувшись, ответила Анна. - Будет тебе, мой отец не лорд Анлер, мы должны творить Свет, этим и займемся. Видение растворилось и вместо него возникло новое: Церера, весело хохоча, убегала в саду от целой стайки мальчишек и девчонок в простом платье и с собранными в плотную косу волосами. Дети были одеты весьма просто, поэтому я решила, что она играла с городскими ребятишками. Несмотря на простой наряд, ее лицо выглядело как никогда радостным, невероятно искренним и добрым, ей действительно нравилось бегать в обычном платье и не строить из себя диву. Церера стала взрослее, ей уже не нужно было чужое внимание для поднятия самооценки, сейчас она просто хотела жить и наслаждаться каждым мгновением. - Все, я сдаюсь, Томми, - поглаживая мальчика по голове, произнесла девушка, тяжело дыша и пытаясь выровнять дыхание после пробежки. – Может, кто-нибудь хочет пирог? Изабелла прекрасно готовит! Дети радостно защебетали и столпились вокруг нее, самые шустрые успели схватить девушку за руки и, дразнясь, демонстрировали это другим. Даже они смотрели на нее с огромной долей восхищения и благоговения. Я шла следом, с любопытством разглядывая все пространство вокруг, изменившееся до неузнаваемости. Мест за столом не хватало, и Церера весело усадила Томми на колени, нисколько не побрезговав его неопрятным видом. - Церера, а ты точно обычная? – спросила девочка сидящая справа от нее. - Абсолютно, - скорчив забавное выражение, ответила она, разрезая пирог. – Чем займемся потом? В замок пока нельзя, сейчас у нас гостит император со своей свитой. Может, Лис, твой брат проведет нас в яблочный сад, вам же там нравится? Девочка слева нахмурилась при упоминании брата. - Он сказал, что не хочет Вас видеть, так как Вы все равно недоступны для него, - грустно пересказала она. - Но… но я так не считаю… Вы самая прекрасная из всех… Пожалуйста, не обижайтесь на него. - Что ты… - вежливо улыбнувшись, ответила Церера, но в серебристых глазах на мгновение затаилась небывалая грусть. – Это его решение, он не сделал мне ничего плохо, даже очень помогал нам, поэтому обижаться на него будет недостойно с моей стороны. - Я передам ему Ваши слова, - ответно улыбнулась девочка, сбросив налет грусти из вида. - Думаю, не стоит, он же не хочет меня видеть, думаю, и слушать тоже. - Вот увидите, он поймет, что ошибался в Вас! Церера сияющее улыбнулась, но явно пропустила удар, услышав, что от нее отказались из-за ее внешности, которая была ей, увы, не подвластна. Ее внешность должна была притягивать людей, но обратилась против нее самой. - Я бы так никогда не сказал, - пробурчал Томми, жуя кусок пирога. - Конечно, но не стоит о нем плохо думать, мы все имеем право на свое мнение и право быть услышанными, - она добродушно поцеловала мальчика сидящего на коленях в щеку. – Ты мой герой, Томми. Мальчик зарделся и сразу заметно выпрямился и приобрел статности. Я невольно хихикнула, наблюдая со стороны за самой интересной картиной. Церера на его поступок отреагировала лучезарной улыбкой, не посмев обидеть его своим, пускай и красивым, но все-таки смехом. - Может, мы попробуем что-нибудь сшить? – задумавшись, предложила всем собравшимся девушка. – Анна, что ты думаешь? - Мы могли бы ушить твои платья для девочек, а еще найти уже те, что тебе не подходят. - Ты просто неповторима, превосходная идея! Я давно думала, что одежда им не помешает, но мне так хотелось выбрать что-нибудь самой, жаль, это невозможно. Подождите меня здесь, я выберу платья и попрошу Ганса помочь мне все принести. Сегодня хорошая погода для работы на свежем воздухе. Анна уже засобиралась поспешить за девушкой, но Церера опередила ее: - Нет-нет, сиди, отдыхай, за детьми нужен глаз да глаз, нельзя оставлять их одних. Стоило прекрасной и улыбчивой девушке отойти - и ее искрящееся красотой лицо потускнело, глаза немного покраснели, предвещая поток готовых вот-вот сорваться слез. Но Церера вовремя взяла себя в руки и взбодрилась, поспешив дальше, лишь ее тихий и нежный шепот поделился с ветром своей печалью: - Снова… Видение оборвалось, и я оказалась в одной комнате вместе с Церерой, но там же стоял и Андриан, облокотившись на дверную раму, чтобы не нарушить приличия, вламываясь в покои юной девушки. - Вам действительно не жалко столь прекрасных нарядов? – удивленно произнес он, видя, какие платья темная леди складывает стопкой на кровати. - Нисколько, - она улыбнулась, появившись из-за шкафа. - Я все больше думаю, что они не имеют особого значения, но для детей это будет праздником, а я так люблю видеть искренние и не вымученные улыбки людей, внутри становится тепло даже в самый холодный и мрачный день, это так удивительно. Ее голос был таким бархатистым, а речь словно лилась из источника, красивая, завораживающая, поражающая своими чистыми намерениями и суждениями. Из нее получался потрясающий оратор, так как стоило ей заговорить, и перестать слушать было невероятно сложно. Церера к тому же неоднозначно успела намекнуть, что улыбки в ответ на ее собственную, выглядят неестественно и словно принужденно к ответу ее красотой. Похоже, ее это действительно волновало, что за нее говорит в большей части внешность, нежели она сама. В этот миг она показалась мне очень одинокой, в мире, где сложно было понять, кто искренен, а кто просто очарован ее красотой. - И Вы делаете это просто так? Не для того, чтобы задобрить население или заставить их почитать Вас еще больше? – скептически настроено ответил принц. - В жизни есть и что-то важнее власти, я ценю искренность: какой бы она ни была, она многому научила меня. Андриан непонимающе смотрел, не отводя взгляда от странной, по его мнению, но невероятно прекрасной девушки. - Ваши переговоры окончены? - Мы ждем представителей Светлой империи. - Разумеется, Ваше высочество. Вы не обязаны помогать мне, это не имеет для Вас смысла, я могу попросить Ганса, - несмотря на слова, Церера тайком поглядывала на кронпринца. Выглядел он весьма сурово, но чем-то очень сильно привлек ее с того самого момента, как их взгляды встретились ранним утром. Кажется, он тоже разделял это невидимое влечение с той самой секунды, хотя и выглядел непроницаемым. Но, тем не менее, и сам Андриан глаз с нее не сводил, несмотря на то, что видел помимо ее красоты и кучу странных стремлений, которые никогда не интересовали его самого. Теперь думалось, что она открывала для него что-то новое, говоря о доброте, искренности, любви, словно рассказывая сказки, где все эти эмоции предстают в своем самом чистом виде. Это было завораживающе. Их самая первая встреча, после которой и начнется история, тайны, война, после которой они станут мужем и женой. Ведь именно Андриан сможет стать тем, перед кем уступит самая прекрасная и светлая девушка Темной империи. Кронпринц был высоким, черноволосым, а его взгляд неистовым, совсем не таким тусклым и обреченным, как на картине, висящей в коридоре Темного замка. Даже сейчас уже было очевидным, что он пал перед ее чарами, но усиленно старался не показывать этого и выглядеть невозмутимо, как и положено принцу Темной империи. Но она уже была для него не просто девушкой из рода Рамирес, а кем-то особенным. Он видел в ней то, чего другие за ее красотой и заметить не могли. Ее слова, ее мысли - Андриан думал обо всем сказанным ею, он оценивал их, размышлял, насколько правдоподобным может являться сказанное. - Это оставьте, - сказал он, увидев невероятно красивое синее платье (которое сейчас было на мне, что меня в очередной раз сильно смутило). - Зачем? – ее светлая улыбка, кажется, просто перевернула все внутри Андриана Владеску. - Оно ведь зачарованное - никогда не испортится и не потеряет красоты, да и к тому же идеально подойдет для вечерней прогулки со мной. – Лицо его было каменным и по-напускному серьезным, но глаза горели надеждой и желанием встретить ее еще раз, поговорить с ней, узнать, что еще необычного она ему поведает. Я уже второй раз заметила, как красивое лицо будущей Богини смущенно отвело взгляд в сторону и покрылось легким румянцем - похоже, она совсем не осознавала, что, с виду серьезный и непонимающий ее суждений, мужчина был заинтересован в ней не меньше, чем она – в нем. Все покрылось легкой дымкой, прежде чем я увидела вновь прошлое перед глазами. Церера, в роскошном темно-синем платье, гуляла вдоль берега кристально чистого и зеркального озера, отражающего вечереющее небо, летящих птиц и облака. Она непринужденно улыбалась и излучала свет, ступая впереди кронпринца в надежде рассмотреть что-то прежде, чем он ее нагонит. - Я могу подождать, - предложил мужчина, наблюдая, как девушка разглядывает едва распустившиеся бутоны цветов, не срывая ни единого. - Не стоит заставлять ждать Ваше высочество - это невежливо с моей стороны, - Церера учтиво поклонилась, и Андриана это невероятно расстроило. Он стал идти нарочито медленно, чтобы ее любопытный взгляд успел узреть все, интересное ему. Кронпринц наблюдал за ней, за ее восторгом и теплом ко всему окружающему миру; его узкие губы медленно и не без сопротивления растягивались в какой-то очень умиротворенной улыбке. И я его понимала. Рядом с ней было так спокойно и безмятежно, что можно было пропустить, как пролетают века, не отводя от нее взгляда. Церера просто была другой, не такой, как все остальные. Такой, как она, он еще никогда не встречал. Андриан принял это, в какой-то мере эта девушка, как сирена, манила его к себе столь сильно, что он с трудом сдерживал желание сбросить с себя все обязательства и остаться с ней навсегда на берегу озера, держа ее за тонкую и словно кукольную ладонь. Настолько привлекательной и необычной выглядела ее жизнь для него. Ему хотелось попробовать ее на вкус. Андриан очнулся от своих размышлений, лишь когда ее личико оказалось столь близким, а серебристые глаза смотрели на него с вопросом. - Я Вам докучаю? – честно спросила Церера, остановившись напротив, ее пухлые губы застыли в ожидании. - Нисколько, - принц сдержанно улыбнулся, но взгляд отвести так и не смог. – Я просто смотрю на Вас и поражаюсь. - Чему же? – ее певучий и тонкий голосок звучал очень удивленно, не скрывая внутреннего смятения, хотя практически всегда Церера вела беседу без тени неуверенности, показывая себя хорошим и интересным собеседником, не теряющим лица и слов. - Никогда еще не видел столь чистого человека, наблюдать за Вами становится какой-то зависимостью, слишком легко это освобождает от всяких тревог, - он склонился ниже, чтобы лучше видеть ее прекрасные глаза-озера, обрамленные длинными и черными ресничками, делавшими их немного кукольными. А возможно, он просто хотел быть как можно ближе к ней. Ее золотые волосы развевались игривым ветром. - Тогда, если делать то, что приносит Вам столько спокойствия, это сделает Вас счастливее? – Церера смущенно улыбнулась, но осторожно протянула ему свою тонкую кисть, словно приглашая в свой, до этого ему неведомый мир. Андриан с большой охотой и надеждой взял ее за руку, и она потянула его куда-то вслед за собой, растворяясь в воздухе. Следующая картина возникла мгновенно, заменяя берег небольшим мостиком в узком перешейке озера. - Разве не прекрасен этот мир? – Церера стояла на широком каменном парапете, все еще касаясь сильной руки, поддерживающей ее равновесие. Небольшая ладонь девушки была полностью оплетена сильными и длинными пальцами принца, смотрящего на нее, как на чудо света. – Для того, чтобы видеть в нем красоту, не нужно усилий, а чтобы почувствовать радость, нужно подарить ее другим. - Когда Вы говорите, все звучит слишком просто, - несмотря на чарующую атмосферу и нежные прикосновения рук, Андриан все еще оставался кронпринцем и стоял на позиции, которая, по его мнению, была верной. Я удивилась, когда увидела ее реакцию на слова Андриана. Она обрадовалась, что он принимает ее суждения, что смотрит не только на красоту, но и видит в ее словах смысл, а возможно, и ошибки, которые и приведут ее к тому, кем она станет в далеком будущем. Церера, подобно темному лорду, была польщена возможностью обсудить и оспорить мнения, чтобы сделать из них выводы, ведь ее оппонентом был ни кто иной, как сам кронпринц Темной империи, а он определенно знал о мире многое. Я чувствовала в ее взгляде глубокое уважение к его словам. - Я просто хочу сделать мир лучше, добрее, чище, - она неловко улыбнулась, посмотрев на него из-за плеча, но даже так она была самой яркой и солнечной девушкой вечера. – Если каждый будет прикладывать усилия… - Сколько Вам лет? – неожиданно поинтересовался Андриан, его голос стал намного серьезней, будто он видел в ее чистых и добрых речах много колоссальных и фатальных ошибок. - Семнадцать, - Церера заметно растеряла уверенности, так как большим опытом и мудростью лет она не обладала, лишь доброе сердце и нрав были ее спутниками все это время. Андриан увидел, что девушка немного отстранилась, поэтому сжал ее руку крепче и уже более спокойно и тихо произнес: - Вы совсем не знаете жизни, Ваши помыслы чисты, но невозможны. Вы, как самая прекрасная птица в красивой клетке, не видели еще мира за ней. Богиня полностью обернулась к принцу и посмотрела на него сверху вниз, что-то странное было в ее взгляде, он был эдакой смесью восхищения и желания во что бы то ни стало донести свои мысли. А еще в ее глазах зародился странный блеск, который был не иначе, как зародившимся чувством, словно тот факт, что Андриан не проводил часы, разглядывая ее со всех сторон, как экспонат какой-то баснословной выставки, а говорил с ней и обсуждал мысли, делал его таким же особенным, как и она сама. Особенным именно для нее одной. Видимо, он был единственным, кто мог так долго сопротивляться ее чарам и не терять себя в беседе, потому что принц стал для нее неким откровением. - Я все равно буду стараться воплощать смысл нашего рода всеми моими силами, - ее серебристые глаза с приятной и дурманящей дымкой смотрели в его темно-зеленые, а пухлые губы тихо шептали, приятно лаская слух. Несмотря на то, что кронпринц готов был остаться стоять так очень долгое время, его характер не дал ему примириться, а его твердый голос как можно осторожней произнес: - Много людей прислушиваются к Вашим прекрасным речам и доброте, не стали ли они воспринимать ее как должное? Не пользуются ли они ей? - Я понимаю, о чем вы, Ваше высочество, но всегда найдутся уши, которые меня услышат. Вы слушаете меня и принимаете свои решения, делаете выводы, но мои слова, мой голос, он оставляет в Вас след. И мне это очень приятно, – тихий голос был ласковым и растворяющимся в воздухе, он звучал лишь для него. Ее слова уже были своеобразным признанием, оставляющим в нем отпечаток уже навсегда. Их тела развеялись с ветром, собираясь по крупицам в новую картину. Теперь Церера была вместе с Анной и отцом, который раздосадовано патрулировал ее комнату вдоль и поперек. Девушка беззаботно улыбалась, выжимая мокрые волосы в деревянное ведро и разглядывая босые ноги. - Церера, что только подумает император... - даже ее отец, стоило ему взглянуть на нее, не мог удержать злость в голосе, поэтому, демонстративно отвернувшись, продолжил. – Ты заставила кронпринца прыгнуть в озеро. Будущего императора - в озеро. Еще несколько лет, и он станет во главе империи. Как он будет относиться к нам? - Я оступилась и упала, отец, но не буду укрывать от тебя, это было весело, - ее улыбка была такой искрящейся, что смотреть на нее волком было очень тяжело, уж слишком захватывали ее эмоции сознание. – Его высочество держал меня за руку и так получилось, что он, не растерявшись, прыгнул следом за мной. К тому же, я не умею плавать, а он вытащил меня из озера на руках, поэтому сохранность моей жизни наверняка важнее нашего положения? – Церера говорила уже, не видя отца или хлопочущую вокруг Анну, казалось, в ее глазах была только одна картина и подозрительно частое биение сердца. - Ты права, - он мягко обнял ее, несмотря на то, что она была мокрой до нитки. – И все же тебе стоит оставить свои мечты и начать жить реальностью, выйти замуж. Ты прекрасная, лучшее, что когда-либо могло появиться на этом свете. Я беспокоюсь о тебе, порой мне кажется, что даже эти высокие стены и башни не смогут защитить тебя от внешнего мира. - Люди любят меня, отец, - тихо сказала Церера. - Ты для них чудо, редкость, как и для меня, но стоит тебе остаться без защиты, в толпе, и тебя растерзают на кусочки. Люди не самые добрые существа в мире. Твоя красота меня порой пугает, она заставляет других завидовать, злиться и совершать плохие вещи. Церера шокированно хотела отстраниться, словно он сказал что-то очень неприличное, но отец не позволил: - Кронпринц – мужчина, и я молю тебя, не забывай об этом. - Хорошо, отец… - Красота - только повод для зла, - тихо прошептал он ей на самое ухо. Комната замка быстро исчезла, теперь я была прямо под стенами замка, рядом стояла Церера, укутанная в платок, желающая скрыть лицо от всех, Анна, суетливо поглядывающая по сторонам, и мужчина, который строго смотрел на обеих. - Я дал клятву на крови защищать Вас, леди, это очень глупая затея, - заявил он, не теряя бдительности и оглядываясь вокруг. - Как хорошо, что мы быстро нашли лазейку в твоей клятве, - Церера блистательно улыбнулась. - И ведь верно, тебе приказано следить, оберегать и защищать, но не препятствовать, - задумчиво добавила Анна, стараясь находиться как можно ближе к Богине. - Все будет в порядке, - заверила Церера. - Томми заболел и один лежит дома, ему одиноко… - Это не значит, что Вы должны рисковать собой ради кого-то! – грубо ответил он, сверля ее взглядом и не испытывая к ней никакой особенной тяги, словно красота Богини для него была непознанной. - Ганс, это наши земли, наши люди, разве могут они причинить мне вред? – девушка невинно улыбнулась и закутала лицо плотнее. – Мы просто проверим, как он, что в этом такого? Ганс прорычал что-то несвязное, но пошел следом, в то время как Анна показывала дорогу. Город, находящийся вокруг замка, был поразительно огромным, многолюдным и просто кипящим жизнью. Повсюду росли фрукты, пели птицы, дети играли и бегали по улицам, торговля шла полным ходом. Лишь глаза Цереры бдительно наблюдали за миром вокруг: завороженно, словно она впервые видела улицы своего города, а может, так оно и было? Она шла неспешно, оглядывая каждую мелочь, когда ее за руку настойчиво тянула тощая девушка, стараясь провести ее мимо шумных и наполненных людьми улиц. Ганс замыкал процессию и очень напоминал мне Самаэля своей манерой: он заботился о Богине, как лорд Вайрос о своей сестре - встревоженный, но готовый абсолютно ко всему. Возможно, лишь клятва сдерживала его отношение к ней? Я совсем не понимала хронологии событий и почему она показывает мне именно эти крупицы воспоминаний. Неужели они как-то связаны со всем, что происходит сейчас? Тем не менее, я спешно ступала за ними, обходя людей, хотя прекрасно проходила и сквозь них, ведь они были всего лишь воспоминаниями, пускай и очень старыми. - Ты действительно пришла! – восторженно крикнул мальчик, выскочив из постели. - Я не могла не прийти, иначе я не смогу зваться твоим другом, - Церера заботливо обняла его и уложила обратно в кровать. – Отдыхай. - Ты уже видела темного принца? - Да, - девушка очень стеснительно улыбнулась, словно стыдясь этой улыбки. Ганс фыркнул, намекая, что его это совершенно не радует: - В кого Вы только такая? - Не знаю, - честно ответила Церера. Анна недовольно посмотрела на мужчину и вернулась к подруге. Богиня мягко поглаживала мальчику по голове, убаюкивая, но ее кольцо вечно цепляло его светлые волоски, и она без тени сомнений стянула его, оставив на изголовье кровати. Томми был таким симпатичным, небольшим и худеньким. Невероятно милый мальчишка, с большими голубыми глазами и длинными черными ресницами, он был просто как кукла, только его небольшие ссадины и неопрятная одежда совершенно лишали его большой доли очарования. Но Церера словно и не видела в нем этих недостатков, она с теплой улыбкой ждала, пока он сможет уснуть, усевшись на краешек кровати. В этот момент она выглядела практически святой, хотя ничего особого не сделала. Ее верность людям, которых она считала друзьями, поражала, как и ее принципиальность во многих вопросах. Такое чувство, будто она никогда не знала зла или предательства. - Он же вам никто, – пробурчал Ганс. - Тише, - мягко осадила его Церера, любуясь практически спящим мальчиком. - Он такой маленький, а уже хочет защищать меня, разве это не прекрасно? – она слегка подняла его челку, рассматривая небольшой лоб. - Сил не хватит, - значительно тише, но не менее злобно процедил Ганс. – Для Вашей защиты есть я. Я отдам жизнь. Я буду драться до последнего. - Этого не нужно, не стоит причинять другим боль и они не сделают больно тебе. - Ваша позиция неверна, – отрезал он и отвернулся. Все снова расплылось перед глазами. Я оказалась на площади, рядом стояла Церера, и я от волнения хотела схватить ее за руку, но еще раз убедилась, что не могу даже прикоснуться к ней. Толпа разошлась на две части и увлеченно наблюдала за движущейся колонной. - Пора возвращаться, - окликнул ее Ганс, который уже тащил сквозь толпу Анну, которая все пыталась схватиться за Цереру. - Я иду, - отозвалась девушка, но с места не сдвинулась, ей казалось, что кто-то в толпе выкрикивает ее имя, но она никак не могла понять, кто это делал. Колонна уже приближалась, когда Церера, развернувшись, поспешила к ожидающим ее Гансу и подруге, аккуратно расталкивая разделявших их людей, когда суету разорвал громкий оклик: - Церера! Мы обернулись одновременно, но девушка опередила меня, прорвавшись через толпу и потеряв скрывающий ее лицо и волосы платок, - она вылетела на площадь прямо перед мордой лошади, закрывая мальчишку от удара наездника. Всадник запоздало понял, что удар попадет не по сунувшемуся под лошадь ребенку, а на самую прекрасную на свете деву. Он запоздало успел лишь ослабить удар стеком, который со звоном ударил ее по щеке. Толпа замолкла. Я встревоженно подбежала, но ничего не могла сделать, ведь это были лишь воспоминания. Ее воспоминания. От боли она прижала ладонь к рассеченной щеке, но не потеряла стати и с гордо поднятой головой выдержала это болезненное прикосновение к ее идеальному лицу. Толпа окружила ее, но тут же рядом оказался Ганс, обнажив клинок и направляя на всадника. Церера помогла плачущему мальчишке встать и с тревожной улыбкой поинтересовалась, как он себя чувствует. Томми плакал огромными слезами, не в силах сказать ни слова, он указывал на ее рассеченную щеку, из которой небольшими каплями сочилась кровь, совершенно обычная - красная. Меня почему-то удивил тот факт, что у такой неземной красоты девушки была самая обычная кровь. - Хорошо, что ты в порядке, - она улыбнулась. - Возвращайся домой, мое кольцо не стоило того. Ну же, беги! Мальчик, весь красный и расстроенный, умчался прочь, не в состоянии противиться воле девушки. - Каков подлец! – выкрикнул мужчина из толпы. - Он посмел ударить ее, – поддержал другой. - Как его рука только поднялась! – пробасил третий. Мужчины из толпы начали возмущаться и, освистывая, замыкать всадника в плотный круг. - Кто Вы? – громко выкрикнул Ганс, даже не стараясь убрать клинок от его шеи. - Кронпринц Светлой империи, Тристан Кастильо, - с усмешкой ответил мужчина, не обращая никакого внимания на клинок, касающийся его кожи, а с пылающим огнем в глазах рассматривая девушку. - Ты представления не имеешь, кого ты ударил! – свирепо прорычал Ганс, придвигая кинжал еще ближе, несмотря на осознание того, что он не может причинить ему никакого вреда. - Я сама, - тихо прошептала Церера, отойдя от сковывающих ее эмоций. – Меня зовут Церера Рамирес, дочь Эстера Рамиреса, правителя земель Тэлэйоса, восточной части Темной империи, посла Темной империи в Светлой империи, хранителя стихии Света. Как Вы посмели на нашей территории поднять руку на невинного, не преследуя никакой цели, кроме злого умысла? Здесь так не поступают, прошу Вас запомнить. А теперь, Ганс, убери оружие, пожалуйста, - ее голос ни разу не дрогнул, но и прежней теплоты в нем не было, он был также прекрасен и певуч, но только он уже не даровал чарующей атмосферы, не погружал в транс своим звучанием. Народ радостно засуетился, поддерживая леди своих земель. Она была удивительна: после такого Церера выглядела гордой и несломленной, я бы не смогла быть хоть сколько-нибудь похожей на нее, даже если бы потратила на это всю свою жизнь. Я и до этого ощущала, что в этих памятных моментах Цереры наши сознания сливались, и я ощущала ее эмоции и мысли столь глубоко, будто мы в некотором роде были единым целым, словно здесь не было конкретно меня. Будто я была простым отпечатком лишенным собственных чувств, но хорошо понимающим все происходящее в целом. В голове упрямо звучало: «Им не было жалко маленького ребенка, зато, когда появилась всего лишь красивая девушка, все сразу стали такими справедливыми и чистыми, но были ли они такими на самом деле?» Светлый принц на мгновение отвел поглощающий ее взгляд и нехотя произнес: - Я буду рад принести свои искренние извинения, мы провели очень много дней в пути сюда и устали. Похоже, мои нервы немного сдали, - он спрыгнул с лошади, с невозмутимым выражением обойдя готового отрубить ему голову мужчину, и подошел совсем уж близко, словно хотел оценить, какой ущерб причинил девушке. – Позвольте, я все исправлю, - его рука едва не коснулась щеки Цереры, он так страстно желал этого прикосновения к ней, и было в этой страсти что-то уж очень темное. Она аккуратно сделала шаг назад и не менее уважительно ответила: - Спасибо, но я и сама в состоянии, Ваше высочество, - она провела тонкими пальцами вдоль разреза, и он, заискрившись, исчез, словно выпустив из себя сотню лучей света. - Я не видел никогда никого прекраснее, - Тристан попытался исправить ситуацию, но ничего не мог поделать и откровенно разглядывал ее сверкающие черты, ее волосы, губы и глаза. – Вы просто идеальны, леди Рамирес, – он озвучил непроизвольно свои мысли. Я обратила внимание на приближающихся всадников. Андриан выскользнул из седла, быстрыми шагами прорвавшись сквозь толпу, сначала посмотрел на Цереру, а потом уже на кронпринца Светлой империи. Даже темный принц не мог отказать себе в удовольствии взглянуть на нее прежде, чем на причину его появления на площади. - Рад приветствовать вас, Тристан Кастильо, сын императора Августа Кастильо, – его голос звучал строго и беспристрастно. - Рад прибыть в Ваши земли, кронпринц Андриан Владеску. Ваше приглашение очень почетно для меня, - с напускным уважением ответил светлый принц. Церера, выпав из поля зрения Тристана, уже оказалась подле Андриана, они не касались друг друга, даже словом не обмолвились, но между ним уже была связующая нить судьбы. Кронпринц сильный, серьезный, пускай и не самый красивый из всех людей окружавших Богиню, но он дополнял ее. Церера, несмотря на краткое время знакомства, чувствовала его защиту, и она уже хотела быть под его опекой. - Как Вы здесь оказались? – Андриан говорил на ходу, следуя за ней. Я осталась стоять и услышала нечто, очень огорчившее меня и вместе с тем вселившее ужас, я медленно начала догадываться, что произошло много лет назад. - Вот ведь! Я не так представлял нашу первую с ней встречу. Я приехал сюда только ради нее. Она превосходна, да, Мерсер?.. Я хотела дослушать весь их разговор, но меня снова унесло куда-то дальше в воспоминания о тех днях. В первый раз мне хотелось сопротивляться и бороться за возможность остаться в одном из обрывков, чтобы дослушать слова, сказанные кронпринцем Светлой империи, но Церера думала иначе. И уже через несколько коротких мгновений я очутилась посреди шумного бала. Все вокруг горело сотнями огней, по потолку летали, словно живые, сгустки света, будто кто-то поймал солнечный лучик и заставил его вращаться в большой стеклянной сфере. Было так людно, зал был просто огромным, но я оказалась рядом со стеной, а не в самом центре, где, кружась в танце, были Церера и Андриан. Танцующих пар было до невозможности мало, учитывая, что, как и я, гости стояли близко к краям комнаты. Сначала меня удивляло такое поведение, но потом я осознала причину такого поступка: они смотрели, как танцевали кронпринц Темной империи и самая красивая девушка этого мира. Я начинала их понимать, ведь это было очень завораживающе, такое можно сравнить лишь со столкновением двух чрезвычайно ярких звезд на небосводе, поэтому большинство гостей предпочло лишь наблюдать. - Уверяю, не пройдет и нескольких дней, как принц объявит о своей свадьбе, - сварливо предрекала скрючившаяся старушка, от которой разило очень резким парфюмом. – Так он к тому же ускорит свое восхождение на трон. Давно пора, ему, кажется, уже больше двадцати пяти? - Двадцать семь, если быть точным, - подметил иссохший мужчина со слегка трясущимися руками, вцепившимися в резную трость. – Я просил свою племянницу за время пребывания в замке завести знакомство с леди Рамирес и выяснить о ее мыслях. - И что же Вам удалось узнать? – как заядлая сплетница пророкотала женщина, слегка скрипучим голоском. - Юная леди Рамирес была очень добра, но и словом не обмолвилась ни о принце, ни о ком-либо еще, как бы она не вынуждала ее к обсуждению. Моя племянница ей полностью очарована и после нескольких прогулок заявила, что больше не намерена следить за ней, а просто хочет наслаждаться обществом, – немного разочарованно ответил мужчина. - Но поскольку мы приехали немного раньше Его высочества, мои люди отметили, что видели их вместе от силы несколько раз. Так что этого определенно мало для начала хлопот со свадьбой. Женщина, напыщенно усмехнувшись, отметила: - Но, тем не менее, любезный, этот вечер весьма показателен. Юная леди Рамирес, танцует или с кронпринцем, или ни с кем, Его высочество тоже хранит своеобразную верность. Помнится, ранее любой мог пригласить ее, и она никому не отказывала. Не это ли доказательство? – сказала пожилая дама, похоже, довольная впечатлением, которое произвели ее слова. – Она времени зря не теряет, не сам ли кронпринц лучшая пара для такой девушки, даже Эстер Рамирес нервно потирает руки в ожидании связать свой род с императорской династией. - Но, позвольте, леди Найтес… - попытался вклиниться старик, сдвинув густые белесые брови. - Еще бы, в нашем роду за последние две сотни лет целых две девушки удостоились чести выйти замуж за будущих императоров, - гордо объявила она. – Кажется, последний раз, если не врет история рода правящей династии, семья Рамирес была удостоена такого почета полтысячелетия назад. Им, конечно, не так туго, как семье Вайрос. Кто только надоумил покойного императора Бродерика Владеску сотню лет назад приравнять их нам, сделав их двенадцатым и последним великим родом Темной империи? Глупость ведь, лорд Грегори? - Я думаю, решения императора безоговорочные, видимо, он знал многим больше нас для принятия такого решения, – весьма мудро оценив сказанное леди, произнес собеседник. – А Вы уже не намерены заставить вашего сына прийти к браку с леди Рамирес? – он попытался сострить. Дама, встрепенувшись, елейно произнесла, словно лорд Грегори был полнейшим дураком, не смыслившим в жизни ничего: - Мой сын более продуман и хитер, чем вам может показаться. Ее красота скоро начнет вянуть подобно цветку на вашей бутоньерке, тогда как есть нимфы с их неувядающей красотой. - Нимфы - немногочисленный народ, не подпускающий к себе чужаков, думаю, проще было бы добиться взаимности леди Рамирес. Учитывая тот факт, что семейная жизнь этих девушек волнует так же, как и меня, наряд леди Анлер. - Бросьте эти домыслы, наряд леди Андер просто ужасен, - леди Найтес хохотнула. – А мои наследники получат лучшую кровь. - И серебристые волосы в придачу, - похоже, лорд Грегори нашел, чем можно было задеть пожилую сплетницу. - Подумаешь, волосы, - она хмыкнула. – Вы вообще с белыми волосами всю жизнь из поколения в поколение! - она, ехидно улыбнувшись, махнула веером. - А они будут жить с раннего детства с цветом волос старцев. - Во всяком случае, приходится чем-то жертвовать всегда, мой друг. Вот лорд Рамирес в угоду своим прихотям жертвует дочерью, - старушка попыталась перевести тему. - А как Вы думаете, Ваше высочество, скоро нам ждать свадьбы? – поинтересовался у меня пожилой лорд Грегори. Не сразу, но до меня дошло, что за моей спиной кто-то стоит, и это оказался Тристан Кастильо – принц Светлой империи. В его руках был высокий бокал, наполненный вином. Несмотря на всю внешнюю красоту, никаких теплых чувств он у меня не вызвал. Разве мог добродушный человек попытаться ударить ребенка за то, что тот просто выбежал перед его лошадью? Конечно, не мог. И сожаление на его лице было вызвано лишь тем, что он предстал перед Церерой не в самом лучшем свете, да и к тому же ударил ее. Сейчас он занимался тем, что пожинал плоды свершенного, это было видно по откровенно скучающему виду и злости в темных, как цвет его души глазах, без единого блика. - Думаю, до этого еще придется ждать и ждать, - с трудом сдерживая раздражение, тщетно скрытое за улыбкой, процедил кронпринц. - Видите, Его высочество со мной абсолютно согласен, - не замечая невероятной ярости в глазах Тристана, обратился к леди Найтес мужчина. – Незачем торопиться. - Спешка еще никому не шла на пользу, - добавил принц, словно пытаясь схватиться за эту версию, а не показаться злостным человеком. - Девушке уже скоро будет восемнадцать, куда уж ждать, а она, по слухам, книжки читает, да с нищими детьми возится, как нянька, и отец ей все с рук спускает, – недовольно процедила пожилая дама, понимая, что осталась в меньшинстве. – Я вам говорю, если принц не заберет ее отсюда, то это будет наиглупейшая ошибка. - Леди Найтес, вы невероятно грубы, нельзя быть такой, - напыщенно ласково произнес Тристан. - Что значит забрать? Насильно взять и утащить ее отсюда, что за кощунство? – он рассмеялся и его смех дополнил тихий скрип лорда Грегори, но глаза принца остались такими злыми, словно он готов был поубивать всех собравшихся и сделать то, над чем так усердно старался пошутить. - Ваша светлость, - вторя ему, ласково пропела леди Найтес, которая, похоже, начала понимать с кем имеет дело, я даже начала невольно симпатизировать ей. – Ему стоит только позвать, и девушка пойдет за ним на край света, все же очевидно. Вы посмотрите, какой у нее взгляд влюбленный. - Они даже не разговаривают - это, леди, вежливость по отношению к императорской крови, а не любовь. - Принцу было очень тяжело скрывать свою истинную сущность, но он все еще держался, скрываясь за фальшивой улыбкой. - И много Вы знаете о любви? – усмехнулась старушка, которая обладала всеми чертами Найтесов, она без страха смотрела в его глаза, видя всю прогнившую подноготную. – Разговоры - всего лишь звук, глаза говорят о большем, порой взгляд показывает столько, что часы безудержной болтовни становятся подобны пустоте. - Без слов понять друг друга очень сложно, Вы должны это знать. - Порой человек вежлив и статен, но посмотришь в глаза и, о бездна, а он червивый, – она любезно улыбнулась, пытаясь перевести сказанное в шутку, но не настолько, чтобы дать понять, что ее одурачить невозможно. Я завороженно смотрела за словесным поединком: леди Найтес была упряма и несгибаема, всегда стояла на своем, как кремень, и безрассудно бросилась в бой с неравным соперником. Вот именно эти черты переходили из поколения в поколение веками, такая безупречная наследственность, будто она была бабушкой Эллиота, ну никак не давно забытой родственницей. - Нельзя судить людей, подобно яблоку, - Тристан злобно усмехнулся, сжав бокал, который, треснув, вошел ему в кожу. Вино плавно смешивалось с его кровью, но он этого не замечал, так как смотрел лишь на леди Найтес, взглядом жаждая над ней расправы. - Поверьте, на свете еще и люди-овощи встречаются, взгляните только на этого подавальщика, Вы уже пролили столько драгоценного напитка, а он даже не шелохнулся, - леди Найтес обворожительно улыбнулась шутке; получив оскал в ответ, ее улыбка стала только ярче. Она была просто превосходна. Никогда бы не подумала, что стану столь сильно уважать их семью, но тот же Эллиот не сделал ничего плохого, наоборот, рискуя жизнью, ринулся мне навстречу, полностью следуя понятиям своего рода. Я, в добром настроении, направилась дальше по течению воспоминаний Цереры, в ожидании новой сцены. С большим предвкушением наблюдая, как плавно разбивался мир на песчинки и выстраивался вновь в ночное небо над головой и тишину сада, пропитывая все ароматом цветов. - Я хотел бы извиниться, леди Рамирес, мое поведение было ужасной ошибкой, мне нет прощения, - глубоко сожалеющим голосом произнес светлый принц, падая едва ли не на колени. - Передо мной Вы уже извинились, - спокойно ответил тихий голос, дополняя окружающую атмосферу. – В меня вы попали по стечению обстоятельств, но вот ребенок... В него Вы хотели попасть, Ваше высочество, даже такая мысль грешна. Церера сидела на каменной скамье, наблюдая беспристрастным взглядом сверху вниз за принцем, словно хотела убедиться, есть ли в нем хоть немного раскаяния. Она не выглядела злой или расстроенной, она была умиротворенной и следующей своим принципам. Кронпринц причинил боль и тем самым выбился из вереницы ее идеалов, но хуже всего было то, что он хотел поступить так с ребенком, с маленьким невинным мальчиком. В ее голове не укладывалось, как можно было так поступать и, похоже, она не знала, как можно быть одинаково любезной со всеми при таких обстоятельствах. Вот и слова Андриана, как никогда говорили, что такое - невозможно. Сложилось впечатление, что Церера была впервые столь сильно растеряна, так как его поведение произвело столько не состыковок в ее мыслях, где мир представал идеальным и добрым. - Я понимаю, - тихий шепот звучал очень убедительно, когда не было видно его лица. – И я хочу все исправить, мне тяжело живется с этим на душе… Церера молчала, ее красивое лицо выглядело таким задумчивым, в темноте оно мягко светилось, не позволяя некрасивым теням уродовать ее светлый образ. Ее рука осторожно и мягко коснулась его плеча, она выбрала Свет, она выбрала добро. - Вы будущий император, Вы пример для всех светлых, Вы должны быть идеалом. Каждый ошибается, и это невозможно искоренить, но путь прощения - это единственный выход, меня радует, что Вы встали на него, на это нужна смелость, – ее светлая улыбка была наивной и доброй, что пугало меня. - Ваши слова так важны для меня, - Тристан поглощал ее улыбку, жадно желая наблюдать за ней единолично. Всегда. Его губы мягко коснулись внутренней стороны ее ладони, а глаза впервые за долгое время засверкали, с большим трудом он прекратил это прикосновение. – Извините. Ганс оказался тут как тут. Неизвестно, откуда он явился, но теперь он стоял совсем рядом с Церерой и со злобой взирал на кронпринца, пока тот не мог сказать ничего едкого или проявить свою натуру на полную, едва с огромным трудом вернув себе честное имя. - Достаточно, уже совсем стемнело, леди пора вернуться в свои покои, - назидательно произнес верный спутник Цереры, испепеляя взглядом все еще стоявшего на коленях Тристана Кастильо, которому такая поза казалась слишком низменной и недостойной его положения, особенно при свидетелях. - Пожалуйста, еще несколько минут, - а голос такой тихий и едва ли не погибающий без ее присутствия. Церера неспешно кивнула. Ганс исчез в темноте с огромным раздражением на лице, если бы он смог, он бы утащил ее отсюда, но это было не в его власти. - Благодарю. - Не стоит, Ваше высочество. Вам лучше встать - это не под стать Вашему происхождению, - Тристан был польщен ее словами, но не встал, хотя очень хотел, похоже, он намеревался искупить все свои ошибки, лишь принижая себя. Весьма глупая стратегия, ведь Церера не такая, она не чувствует от такого поведения ни удовольствия, ни возвышения, для нее все это просто не имело значения. - Вы та, которой подвластен сам Свет, а я принц Светлой империи и в будущем ее император. Вам не кажется, что между нами слишком много общего? - он начал издалека плести свою паутину, выбирая как можно мягкий и нежный тон. - Свет во тьме, Ваше высочество, мы те, кто дарует свет – тьме, освещая ее, – с легкой улыбкой пояснила Церера, возможно, она даже не понимала сколь много этим сказала. - Да, Вы правы, - его это задело, но он продолжил. – И Вы, и я – Свет, он в нашей природе и не имеет значения, из какой империи он пришел. Мне до сих пор не верится, что вы, столь прекрасная дева, принадлежите к темной семье, но ваша связь со Светом - словно связь между нами. Это то, что сможет помочь нам перешагнуть ограничения… Церера смотрела на него очень удивленно, ее пухлые губы были слегка распахнуты, а серебристые глаза в полной мере показывали недоумение. - Вы могли бы стать моей женой, - закончил Тристан Кастильо, смотря, как безупречное лицо становится все более изумленным, но даже таким оно выглядело привлекательней всего на свете. - Вы не можете не знать, - тихо прошептала девушка. - Я знаю, - вторя ей, прошептал кронпринц, мне пришлось притиснуться к ним, чтобы ненароком не пропустить ни единого слова. - Мы разные, - уже более спокойно произнес певучий голосок Богини. – Не потому, что кто-то Свет, а кто-то Тьма, наши тела... - она разглядывала свою руку, не в силах посмотреть в глаза собеседника. – Разные. Мы существа, порожденные Ночью, а вы - Днем, мы выглядим одинаково, но внутри нас столько отличий, словно мы из других видов. Брак между нами невозможен волей природы, - и совсем тихо прибавила: - В таком союзе нет детей… Тристан коснулся ее руки, очень нежно, насколько только мог себе позволить, чтобы не сорваться с цепи. - Если Вы рядом, мне будет все равно, - он вдохнул запах его кожи, словно был хищником загнавшим лань между скал. – Или у Вас уже есть жених? - Нет, - тихий и абсолютно честный ответ из ее уст последовал практически мгновенно. Церера никогда не врала, никогда не тянула с ответом и всегда была невероятно вежлива и добра, что же она творит! - Тогда почему? – уже более требовательно поинтересовался мужчина. - Я не готова к браку, - девушка была немного испугана. Аккуратно вернув руку обратно себе на колени, она тихо и с долей заботы произнесла: – Уже ночь, Ваше высочество, Вам пора ложиться спать, переговоры в самом разгаре. Спасибо Вам за вашу честность, я ее ценю. Доброй Вам ночи. Видение развеялось и появилось новое, но вокруг была полная темнота. Я не могла ничего понять и оглядывалась по сторонам в поисках источника света, пока не наткнулась на не закрытую дверь, из которой выскальзывал лучик света. Рядом тихо стояла Церера, а за ее спиной Ганс с самым что ни есть скептичным выражением на лице. - Ты должен забрать ее отсюда, я говорю тебе об этом на полном серьезе! – это был голос леди Найтес. - И как Вы себе это представляете? Я не имею над ней власти и не хочу ее иметь. Да, она прекрасна. Да, ее присутствие сводит с ума, но я, как ни странно, привык. Или Вы жаждете, бабушка, чтобы я сделал это силой? Вы и ваши старые порядки! – Андриан говорил с теплотой, но весьма рассудительно и эмоционально. - Ох уж, ваша порода, ничего вам не досталось от моей дочери, - запричитала она. - Это естественно, бабушка, гены передается по мужской линии, поэтому двенадцать великих родов все еще ими и являются, а не представляют из себя неизвестную помесь с нечистой магией. - Я тут побеседовала с Эстером, ты поверить не сможешь, сколько было попыток выкрасть эту юную девушку, мужчины сходят с ума рядом с ней! И если она тебе не безразлична, возьми на себя ответственность, будь добр, а иначе отстань от нее. Как танцевать на балу, так ты первый и единственный, а как стойкость проявить, так ты нежнее цветка, – в фирменной манере Найтесов говорила женщина. – Чем она старше, тем больше мерзких глаз на нее смотрит, это опасно, дорогой. Я бы посоветовала не трогать ее, но ты не послушаешь. За таких, как она, убивают и это - жестокая правда. Такая красота очень опасна для нее самой. - Ты говоришь очевидные вещи, - тяжело вздохнув, ответил принц. – Тогда, на площади, столько жадных глаз смотрели на нее, а она не видела этой опасности. Слишком добрая и светлая девочка, совсем ребенок… Поэтому я медлю, не нужно считать меня за это слабым. - Ты не отрицаешь, ну хоть что-то! – воскликнула старушка. – И это не из-за дурманящей красоты? - У нее нежная душа, кажется, тронешь ее - и она разрушится, но она слушает, она учится, я не думал, что на мои замечания она отреагирует спокойно… - Грубиян! - подвела итог сказанному женщина. – Ты уходишь от ответа! Мой внук ценит только внешность? Я взглянула на лицо Цереры, оно было каким-то оторопевшим, казалось, еще немного, и она умчится вдаль темных коридоров замка, но девушка упрямо стояла. - Нет, – спокойный и очень чувственный ответ на выдохе. Я не сдержала улыбки: такое откровение - и Церера его слышала! Торжество внутри разливалось по призрачному телу. Я обернулась, чтобы увидеть, что у нее на лице, но ее уже не было. Я опешила: неужели она сбежала, так и не услышав самых важных слов? Рядом стоял лишь Ганс с хитрой усмешкой на лице. Мне не верилось, дверь была распахнута и Церера стояла посреди комнаты, в ее свете она выглядела слабой и запуганной, практически обычной, но я знала, что это лишь со спины. - О, Вы, наконец, появились, милочка, - добродушно пропела леди Найтес, покосившись на Андриана. И ведь и правда, так подслушивать было полной глупостью, поэтому ведь она не сбежала? Потому что они знали, что она стояла там все это время, и принц тоже знал об этом, говоря о ней. - Извините, что подслушивала, в последнее время я нарушаю свои собственные идеалы, - тихий и очень пристыженный голос нарушил тишину, она смотрела исключительно в пол. - Ничего страшного, мой внук нарушает идеалы Темной империи и живой до сих пор, - съязвила она, подначивая Андриана, какая же его бабушка интересная особа! Кронпринц знал, что она слушает, но, похоже, он совсем не ожидал, что она войдет внутрь. Его немного грубое лицо было таким озадаченным этим поступком, что он, казалось, не был готов к такому повороту. Девушка нарушала все его стереотипы. А я понимала Цереру все больше и больше, ее совесть не позволила ей уйти, она слишком добра и правильна, чтобы позволить проступку терзать ее изнутри. Но что будет дальше? Церера совершенно одна против них, неужели она, развернувшись, убежит, лишь искупив свою вину покаянием? - Я согласна, - тихий голос был полон какой-то ярой уверенности, и она подняла свои серебристые глаза от пола, словно подтверждая свои слова, такие прекрасные и сияющие в свете свечей. Мне не верилось! Она солгала, впервые осознанно солгала кому-то - вот, что она имела под нарушением идеалов. Я гордилась ей, словно она была для меня героем, моим кумиром. Я думала, что она продолжит потакать Светлому принцу, но нет. Церера все поняла? И пошла против своих убеждений? Это было странно и потрясающе одновременно. Ее платье было таким же, на дворе ночь - это тот же день, что и в прошлом воспоминании! - Девушка, ну хоть у кого-то есть смелость и честь, - восхищенно пропела леди Найтес, лукаво улыбаясь фирменной улыбкой Эллиота. - А у Вас случаем родственников из нашей семьи нет? - Нет, леди, - тихий и очень скромный ответ, глаза немного краснеют, и, кажется, сейчас полетят слезы по щекам, неужели все так и закончится? Церера стала моим идеалом, совершенством, не каждый может принять столько вещей к сведению и сделать верные выводы. Я вот до сих пор только и делаю, что наступаю на одни и те же грабли. - Все в порядке, - опрокинув стул, рядом уже оказался Андриан, он немного нагнулся, заглядывая в ее бездонные глаза. – Я просто не хочу причинять тебе боль, потому что я сильнее, тверже, взрослее, но если ты… - он не договорил, так как, то ли непроизвольно, то ли от сильного притяжения их губы коснулись друг друга медленно и трепетно, недолго и нежно, невероятно нежно, словно любое касание могло отразиться на ней ужасными последствиями. – Потому что я боюсь привнести в тебя невообразимо много изменений, причинить тебе боль, ты такая хрупкая, такая нежная… - О, бездна, просто скажи, что любишь ее! – процедила леди Найтес, и я, усевшись на подлокотник ее кресла, присоединилась к наблюдающей старушке. Мне хотелось обнять эту пожилую женщину. Она такая грубая и прямолинейная, но она прекрасна! Мне хотелось начать плакать: почему у меня нет такого человека, как эта пожилая дама? Я коснулась ее руки, она все равно не чувствовала, но мне было неимоверно приятно, думать, что мы держимся друг друга. Семья Найтес экстравагантная, но неизвестно почему они стали мне такими родными, мои призрачные руки обхватили ее вокруг плеч, а из глаз все-таки сорвались слезы. Я не знала, чьи это эмоции: мои, Богини или обеих? Во мне словно смешалось с десяток увиденных в видении людей . Пожалуйста, оставь меня здесь… Я молю тебя… Здесь мир был идеальным… Здесь была ты… - Ты нужна мне, твои слова даруют мне надежду, а твои глаза заставляют забыть обо всем, - вот, что он сказал вместо простых слов о любви. – И если ты приняла решение, это делает меня до невозможности счастливым, - он положил голову ей на плечо, сдаваясь полностью и без остатка. - На самом деле, я боюсь этого мира…