Богиня из другого мира

Я проснулась от странного ощущения, будто кто-то смотрел на меня все это время. Приходить в себя после всего пережитого было весьма сложно, я едва не начала неосознанно звать принца, так как была полностью потеряна и хотела утешить себя, будучи рядом с ним. Мне в голову не могло прийти, что здесь мог оказаться кто-то иной. Но кронпринца здесь не было, были лишь два сияющих в темноте красных глаза. Самаэль. - Хотел разбудить, - пояснил его голос из темноты. – Тебе следует спуститься вниз, скоро все начнется. - Я останусь здесь, - мой голос на удивление был твердым и уверенным. Я никак не могу уйти, не договорив с ней, не узнав, чего она хочет от меня. - Исключено, - беспристрастно отрезал собеседник, подходя ближе. – Мы проделали такой путь не только из-за тебя, но мы приложили много усилий, чтобы ты оказалась здесь в безопасности. Столько же усилий мы приложим, чтобы отбиться. Почему так сложно сделать, то, что поможет нам в бою не отвлекаться на твою защиту? - Извините меня, лорд Вайрос, - в моем голосе было много сожаления, но я не могла уйти, пускай и понимала, что веду себя неправильно, что из-за меня сейчас страдает Эллиот Найтес, что они все поставлены под удар из-за того, что меня похитили. - Самаэль, – он исправил меня в довольно грубой манере слегка раздосадованным голосом, словно его невероятно задевало такое обращение к нему. Но я не могла называть его по-другому, лишь страх или злость вынуждали меня обращаться к нему по имени, что, наверное, еще больше раздражало лорда. Сейчас, не испытывая к нему боязни, я все равно не могла произнести его имя вслух. - Я не могу, - тихо прошептала я, сама не понимая, о чем говорю: о возможности уйти или звать его по имени. - Потому что я такой? – неожиданно спросил мужчина, отстранившись и приняв мои слова за ответ на второй вариант. – Потому что я напугал тебя? - Я Вас не боюсь, - честно ответила, но взгляд невольно отвела. Самаэль смерил меня недоверчивым взглядом алых, как кровь, глаз. В темноте лорд выглядел мрачным и ужасающим, но его голос был спокойным и немного уязвленным, несмотря на попытки скрыть такое настроение, царящее внутри. Меня радовало, что он хорошо себя чувствует и снова пребывает в стабильном состоянии. Его непослушные черные волосы торчали в разные стороны, как и всегда. Все происходящее, по неизвестной причине, вызывало у меня чувство ностальгии. Он не пугал меня более, я знала обо всех подводных камнях внутри его души, лишь его внутренний мир, не охваченный демоном, представал для меня чем-то неразгаданным. Тишину разорвал тихий свист необычного инструмента, печально перекликавшегося с другим, они накладывались и образовывали грустный и берущий за душу мотив. Нежные и тихие звуки словно сливались с ветром и протяжно разносились по всей крепости. Высокие ноты заставляли трепетать что-то внутри, а в носу почему-то защипало от желания начать плакать. Мягкие и тревожные музыкальные мотивы терзали и усугубляли недавно пережитое. Мелодия расставания, прощания, скорби, в которую было вплетено что-то светлое - память о былом. Прекрасную и теплую мелодию все время перебивал беспокойный и нестабильный мотив, скользящий от высоких до невероятно низких нот и не находящий себе места, но неустанно рвущийся противостоять светлой партии. Все совмещалось в горечь, проскальзывая в самое сердце, касаясь, души: ветер, мелодия, борьба инструментов за главенство в партии, высокие и певучие раскаты духового инструмента, подобно скрипке, разрезали окружающую темноту. - Печаль ветров, - спокойно произнес Самаэль, прислушиваясь. - О чем Вы? – тихо, едва сдерживая вырывающиеся слезы, спросила я - слишком музыка гармонировала со всем случившимся за день, заставляя пробуждаться глубоко внутри то, что я так старательно стремилась подавить. - Так называется мелодия. Я не совсем понимала, о чем он, но чувствовала присутствие ветра, как основного элемента мелодии. Медленно встав, подошла к окну, пытаясь найти источник звука. Прямо на стене крепости сидел Эллиот Найтес, его седые волосы развевались на ветру, а к его губам был прижат странный продолговатый духовой инструмент. В воздухе парил еще один, но я была уверена, что более тревожная и цепляющая партия исполнялась именно им самостоятельно. Удивительно, какой он на самом деле - я думала, что знаю, каков Эллиот, но ошибалась. - «И с Самаэлем то же самое…». Я не знала, что мне делать, чужие чувства и мои смешивались воедино, я не представляла, что уже принадлежит мне самой, а что нет; словно я, как губка, поглощала чужие печали и страдания, забирая их себе. Возможно, Церера права и есть способ унять общую скорбь и боль, но что я могу сделать для Другого мира? - Держи, - Самаэль протянул мне какой-то сверток. – Ничего особенного, просто не успел отдать обещанное. - Что это? – несмотря на вопрос, я непреднамеренно взяла предложенное. - Подарок, за помощь, – нарочито небрежно произнес он, открещиваясь от преподнесенного, словно это было что-то совершенно незначительное. - Я ничего не просила… - Это то, что тебе сейчас нужно, просто носи и все, - он отмахнулся от меня, придвинувшись ближе к окну и скрестив руки на груди. - «Он очень похож на него», - пронеслось в моей голове. Пускай Самаэль и отдал мне это столь небрежно, это не отменяет факта, что он носил сверток с собой столько времени, а значит, был уверен, что мы еще встретимся. Это так радует… Несмотря на всю боль, застилающую сознание, странную боль, внутри всю трясет и колотит, но голос спокоен и тих. - Спасибо, - тихо бормочу ответ в попытке открыть конверт. - Не стоит, – холодно ответил собеседник, облокачиваясь на пустующую оконную раму. - Вы на самом деле сможете остановить наступление? – мне постоянно требовались доказательства, что моей и их жизням ничего не угрожает. - Если все пойдет согласно плану – да, – спокойно ответил красноглазый лорд, наблюдая за мной. - Пустить их дальше - все равно, что признать поражение, лучше рискнуть и все спланировать. - И каков план? – я боялась услышать его, но и очень хотела знать, кто и как сильно будет рисковать. - Феликс и Эррон займутся генералом, если тот высунется – скорее, он предпочтет командовать осадой, как и положено, но его можно вынудить вмешаться. Я займусь Фостером, а Эллиот на передовой займется братом и сестрой, Норт и Гарсиа в обороне. - Это неправильно! Лорд Найтес против двоих, они же желают убить его! – после всего, что я узнала о нем, о его семье, об их преданности императорской династии и ее утрате, я не могла представить, что Эллиот может выйти на поле боя и выжить. Я боялась за его жизнь, он же взбалмошный и несерьезный, а еще делает то, что первым придет в его голову. - Он так решил, - холодно прервал меня Самаэль. – Ты ничего не понимаешь, он сильнее и опытнее остальных, для него это не составит труда. Мы все можем умереть, лорды, в основном, одинаковы по силе, поэтому любой серьезный бой меж нами оканчивается смертью одного из соперников. - Но… - я не знала, что ответить на это, но хотела говорить, хотела возражать, будто это как-то могло повлиять на что-то. - Это жизнь, - он немного наклонился, чтобы посмотреть своими алыми глазами на мое лицо, а затем продолжил невероятно серьезным тоном: – За нее нужно бороться, иногда и с самим собой. - А Вы? – на моих глазах непроизвольно выступили слезы. - Я не исключение, - твердо ответил он, следя за горизонтом. - Может, вам стоит остаться?.. - я всхлипнула. После всего, что произошло с ними и их предками, мне не хотелось видеть их страдания. - Глупость. – Его мои слова оскорбили, но темный лорд тут же заметил, что я уже начинаю позорно реветь, лишь смотря на него, слушая мелодию Найтеса и все еще переваривая внутри увиденное. Самаэль изменился в лице, стал немного озадаченным от такого поворота. Я просто не могла держать все под контролем, это было невозможно! Все, что постепенно выстраивалось в одну общую картину этого мира, теперь кубарем летело в мою сторону. Я просто устала от потрясений, от страха за себя и за них. Его ладонь почти коснулась моей щеки, но он сомкнул ее в кулак, не касаясь меня, убрав прочь от моего лица, словно это прикосновение могло быть ему противным и болезненным. - Извини, - тихо процедил он, отворачиваясь. – Война всегда приносит боль, но те, кто сильнее, должны стоять впереди и принимать удары в первую очередь. - Все в порядке, - мой голос был совсем тихим и подавленным, мне просто хотелось тепла и хоть одного лучика света в этой кромешной тьме, ожидавшей всех собравшийся в этой крепости, словно память о прошлом призвала нас собраться здесь. Может ли этот бой быть решающим перед наступлением мира? Конечно, нет. Нужно или множество беспощадных битв или божественное вмешательство, но Церера… ничего не может… тогда что нам всем делать? Молча принимать свою судьбу? Ставить жизни на кон? Бороться до последнего вздоха? Что нам нужно делать, чтобы выжить? – Меня это не обидело. - Я не за это извинялся, - повернувшись ко мне лицом, ответил Самаэль; его красные глаза воистину чем-то напоминают рубины, все зависит лишь от того, как воспринимать его внешность. Если думать, что он лишь зло, способное сеять разрушения и смерть, то он действительно страшен, но если видеть нечто большее, кроме внешности, то он просто верный человек своей империи. – Я не успел тогда… - Все в порядке, - я, растерявшись, повторила то, что уже говорила. Это было так неожиданно и неправильно, ему не за что было извиняться передо мной. Лорд Вайрос не обязан был меня спасать, а если я не могу считаться с его физиологическими особенностями, то я отвратительна сама себе. Обижаться или бояться того, что дремлет внутри него и живет неподвластно его воле, - бессмысленно, я не хочу быть такой же, как и люди, которые угнетали их веками. Да, они не совсем люди, да, они пугают, но к ним можно привыкнуть. Самаэль, мягко опираясь на стену, скатился на подоконник и тяжело задышал, словно его охватил жар, да и выглядел он при этом не самым лучшим образом. Его кожа начала терять человеческий оттенок, а вокруг глаз медленно начали появляться черные тени, но красные глаза светились с прежней яркостью. Я судорожно пыталась вспомнить, как поступал в таких случаях кронпринц, что он говорил, но я не смогла бы рискнуть и ударить темного лорда, даже если бы ситуация вышла из-под контроля. - Вам… нужно успокоиться… - дрожащим голосом произношу, лихорадочно хватая мужчину за руку и сжимая между своих ладоней оказавшиеся невероятно холодными пальцы темного лорда. - Я спокоен, - абсолютно безэмоционально бросил красноглазый лорд, бдительно разглядывая меня своим светящимся в темноте взглядом. – Так нужно. - Что? – поняв, что он действительно держит все под контролем, я отступила, отпустив его ладонь, понимая, что вела себя весьма странно и истерично. Наверняка ему снова показалось, что я испугалась его сущности, но все было совсем не так! Я уже видела, как принимают облик демона, меня больше беспокоило его состояние, нежели внешний вид. - Посмотри, - Самаэль махнул головой в сторону окна, и я увидела, как из безупречно темного неба, на границе с землей, стало прорываться слабое оранжевое свечение. – Нужно время, чтобы постепенно принять истинный облик. - Это не так! Это не Ваш истинный облик! - возразила я с неприсущим мне жаром. – Если Вы прикладываете усилия в обычных ситуациях, чтобы стать таким, то это на самом деле не Вы, - я смотрела на него без тени страха, говоря с абсолютной уверенностью в своей правоте. Мне надоело постоянное недопонимание между нами, если уж суждено умереть, то буду честной до последнего слова, как и Церера. Впервые я увидела на лице Самаэля полноценное удивление - это было чем-то странным. Суровое лицо темного лорда с почерневшей кожей, оплетенной вокруг глаз темно-фиолетовыми венами, подобными паутине тянувшейся к алым зрачкам - выглядело необычным. Удивленное выражение не подходило к его угрюмому виду, а возможно, я просто снова мыслила стереотипами, так как не допускала, чтобы кто-то, имеющий столь провокационную внешность, был способен испытывать что-то присущее другим людям. Это было странно, но ведь мы и без этого находимся в совершенно другом мире, почему же я думаю, что ему нельзя чувствовать то же самое? Я такая жестокая на подсознательном уровне. Я видела его улыбку, слышала его смех. Почему же я все еще так сильно полагаюсь на внешность? Все проступки и обиды забыты, и даже сейчас, понимая Самаэля постепенно, заново, я не могу отвести испуганного взгляда от манящих и ужасных красных глаз, светящихся в ночи подобно крови. - Ut ameris, amabilis esto, - грустно усмехнувшись, произнес он, обнажив удлиненные клыки и смотря на меня удрученно. - Odi et amo. Как и ожидалось, без знаний высокого языка я не смогла понять ни звука произнесенного им в темноте комнаты, которая раньше принадлежала Церере, но мне казалось, Самаэль обращался именно ко мне, говорил то, что не мог сказать на обычном языке. Самаэль резко поднялся, выпрямившись, а я неосознанно сделала шаг назад, но он, не обратив на это внимания, тихо произнес: - Mortem effugere nemo potest, - доставая из темноты уже знакомый мне черный меч, рукоять которого была словно оплетена тонкими металлическими нитями, поглощающими его лезвие. – Atrio. - Поразительно… - на выдохе пролепетала я, не в силах отвести взгляд от сверкающего в темноте металла. - Меч смерти, имя ему Атрио - смертельный судья, способный нанести вред лишь тому, кому я желаю смерти, – спокойно пояснил лорд, проводя пальцем вдоль черного лезвия. – Я обнажаю его лишь тогда, когда хочу чьей-либо смерти. - Тогда в саду… – мне стало дурно, что я едва не свалилась в обморок от осознания произошедшего. Мой собеседник, стремительно перекинув клинок в левую руку, успел подхватить меня правой вокруг талии. И снова он спасает меня в последний момент от позорного падения, уже далеко не в первый раз, и снова по его же вине, это, если опустить все прискорбные обстоятельства, выглядит весьма забавным. - Это и есть важнейшая причина, почему я призвал именно его, обычным мечом в том состоянии я бы с легкостью убил ее, но не этим. Сама концепция смерти куда справедливей, чем все думают, – тихо произнес Самаэль, так как его лицо находилось совсем близко к моему, я чувствовала его прохладное дыхание, касающееся левой щеки. Его кроваво-красный взгляд был долгим и словно застрявшим в замедленном движении, но уже через мгновение, ослепив, блеснул серебром, развеивая его образ перед глазами. Когда я вновь распахнула глаза, то уже стояла ровно без чье-либо помощи. Самаэль, опираясь ногой на подоконник, наблюдал за происходящим снаружи. – Но порой она может, поглощая, убивать того, кому обязана подчиняться. Нестабильность в высшей степени, саморазрушение - наша судьба, - его слова были похожи на прощание, но почему он так спокоен? Самаэль говорил, не поворачиваясь более к моему лицу, словно не желая видеть; тихая мелодия Эллиота Найтеса прервалась одновременно с тем, как вдоль стены защищающей крепость зажглись десятки факелов. Сотни людей скрывались на стенах в темноте, но лишь седовласый лорд был виден в свете спутников и звезд, а пламя огня смогло показать его невидимых слушателей. Он резко встал прямо у самого края стены, даже издалека было видно, как он смял и выбросил всю свою печаль и скорбь из себя, выпрямившись и принимая крайне угрожающий вид, сомкнув кисти рук за спиной. Сильная воздушная волна пронеслась по пустынному полю, настигнув приближающихся врагов. - Эллиот! – выкрикнул до боли знакомый голос, прорезая тишину, сердце, непроизвольно кольнув, замерло. - Они не откажутся от моего вызова, так будет проще сразу привлечь их на меня, - голос Эллиота был холодным, подобно стали. Он был уверен в правильности своего решения, такой взрослый и мужественный, несмотря на длинные серебряные волосы и постоянные усмешки, которые я только и видела прежде. Самаэль кивнул кому-то внизу и обернулся ко мне: - Это твое окончательное решение? – его лицо уже не было прежним, а практически приняло ту же форму, что и недавно Фабиан Вайрос, но раз он полностью себя контролирует, значит, это далеко неполное перевоплощение, неужели он может видоизменяться дальше? - Да… - совсем неуверенно и испуганно произношу, смотря только за его плечо, на надвигающийся волной свет вдалеке. – Вам нужно идти? Сейчас больше всего остального я боялась остаться одной, потому что уже совсем не могла представить, как смогу уснуть, чтобы договорить с Богиней насчет всего безумства, окружающего меня. Я хотела знать правду, я хотела, чтобы все они выжили, и не могла отвести взгляда. Не могла подумать, как я могу заснуть, пока они буду отражать атаки целой армии? Как вообще можно спать, когда буквально под окнами будет идти кровавая бойня? Меня нервно встряхнуло от целой волны мурашек, пробежавших от головы и до кончиков пальцев на ногах. Вот что чувствуешь, когда неизбежность несется навстречу, разрезая ветер? Страшно. Очень страшно. Хочется говорить о чем угодно, сколько угодно, лишь бы отвлечься и унять непрекращающуюся дрожь. Хочется абстрагироваться и погрузиться в глубины сознания, создать защитный барьер из иллюзий и поселиться в нем навсегда, пускай даже в полном одиночестве. Красные глаза Самаэля, полностью заполненные кровью, видят мой страх насквозь, как и меня саму. Если смотреть на них мельком, то они вызывают отторжение, но если задержаться, то можно оказаться в плену этих глаз. Совсем не человеческие, ярко-алые и светящиеся в темноте; если глаза - зеркало души, то что можно сказать о лорде Вайросе? Я не сомневалась, что он не лишен ее, но в его глазах для меня непонятным было абсолютно все. Чем дольше в них смотришь, тем сильнее они стягивают свои путы и наступает необъяснимое оцепенение, подобное гипнозу, но не сейчас - Самаэль словно полностью научился контролировать эту странную особенность несмотря на то, что глаза все еще непреодолимо приковывали взгляд, будучи самыми яркими точками в окружающей темноте. - Нет, - медленно произнес он, наблюдая за мной из-за плеча. – Лучше в таком виде не попадаться кому-либо на глаза, а раз уж ты не боишься… дальше будет только хуже. Как тебе такое? Я облегченно вздохнула, его присутствие отвлекает от грядущего ужаса. Я была бы рада, если бы и я могла помочь ему, хоть чем-нибудь кроме того, что я его сильно раздражала. Говорить Самаэль не особенно стремился, а если и отвечал, то придерживался холодного тона. - Все хорошо, - я уже видела все, и тогда это происходило намного страшнее. Хотя слово «хорошо» явно было неподходящим, но мой единственный собеседник в этом аду на земле не обратил на это никакого внимания. - Все остальные заняты, поэтому я присмотрю за тобой до той поры, пока не настанет мое время. – Его это злило по непонятной мне причине, он раздраженно припечатал: – Согласно приказу. Внутри все колотилось, стоило продолжать наблюдать за приближающимся огромным потоком света и за шумящими людьми, в крепости активно начинающими подготовку к обороне. Периодически слышались возгласы Нерола, Феликса и Эллиота; Норт возмущенно пререкался с седовласым, да так громко, словно они кричали пакости относительно друг друга с противоположных сторон огромной крепости. Все окончилось угрозой лорда Найтеса изрешетить его тело так, что никто не сможет собрать, причем произнес он это таким тоном, что Брэйден больше не рискнул продолжить словесную дуэль. Ведь южный лорд, несмотря на дурной нрав, был невероятно силен, стоит только вспомнить, что всего несколькими ударами он сломал ему ребра, или остановил удар молнии Эйвы, поднял двух рослых стражей, даже не напрягаясь. Мне очень хотелось верить словам леди Найтес о превосходстве ее семьи над всеми остальными, ведь сейчас от силы каждого зависят жизни всех здесь. - За мной не нужно следить, я сама в состоянии проследить за собой, - меня немного обидел тон моего мрачного гостя, пускай я и понимала, что стоять здесь, когда все остальные готовятся к защите крепости, было для него мучительным. Не помогать товарищам, а постепенно принимать облик демона в темном углу - было не самым большим удовольствием. Даже если они не считают его кем-то равным, Самаэль не тот человек, чтобы отказаться исполнять свой долг из-за дурного отношения окружающих - ему уже давно не впервой. Интересно, его волнует это хоть сколько-нибудь? - Нерол сказал мне сделать так, - раздраженно ответил мне темный лорд, слегка поглядывая на пробивающие кожу шипы. Он странно посмотрел на меня, говоря о кронпринце, словно чувствовал, что между нами происходит, и его это немного возмущало. Где-то внутри меня что-то болезненно кольнуло. Стыд. Как бы плохо не было и страшно, наверное, не стоило так сильно расслабляться в чьих-то объятиях и вести себя так… Вот что делает отчаяние и страх: начинаешь понижать планку допустимостей, будто это может быть в последний раз в жизни и нужно успеть сделать все. Я запуталась, но сознание не отторгало свершённое, скорей, было очень плохо от того, что Самаэль или догадывается, или уже точно знает. И почему так неуютно? Просто выставила себя девушкой не самого лучшего поведения, и, если бы не тот случай с принцем Светлых, кто знает, куда бы меня довело такое отношение к себе. Когда на меня накатило смятение, я еще больше запуталась. Кого я обнимала? Кого целовала? Зачем? Насколько искренне это было? Все так сильно смешалось внутри, со всеми тревогами и страхами, что я не находила ответов. Почему я чувствую себя так униженно перед ним и перед собой тоже? Словно я была дешевкой?! Но это же не так! Тогда почему меня это столь сильно терзает? Что не так? Может, это потому, что я узнала, какими нежными и постепенными могут быть чувства между людьми, и хотела такого же? Но мне нравилось и то, что было… Делает ли это меня странной и неправильной в ее глазах? Меня волнует мнение Цереры? Если она верит в меня, то я могу не оправдать ожиданий Богини! Мне хотелось увидеть его, посмотреть в черные глаза, - глаза цвета ночи, которые зачаровывали, - хотя бы еще раз. Я не эгоистка! Это не было ради того, чтобы собрать чужое тепло, не для того, чтобы занять голову чем-то от беспокойств, не из-за того, что они одинаковые! Просто все запуталось! Да, так и есть! Эта трагедия сблизила нас, кронпринц тоже думает, что можно не пережить этой ночи! Поэтому мы так торопились показать друг другу свои чувства… Потому что он тревожит меня, по телу бегают мурашки только от его голоса, который раздает команды воинам, стоит только взглянуть в окно... - Вы зовете его по имени, потому что он ваш друг? – я хотела заполнить эту напряженную паузу и спросила очевиднейшее, что выставило меня еще более малолетней дурочкой, когда меня окружали одни взрослые мужчины. - Нет, - абсолютно спокойно ответил Самаэль, пронзая меня алыми глазами, сияющими в темноте не только комнаты, но и на фоне его кожи. Меня очень удивила реакция - его ответ шел наперекор словам Алессы о многолетней дружбе Самаэля и кронпринца Темной империи. Дружбы, в которую я сама искренне верила, стоило увидеть обеспокоенное лицо Нерола каждый раз, как красноглазый лорд терялся в себе, как он смотрел на Найтеса, когда тот остановил теряющего контроль лорда Вайроса. - Он моя семья, - поражая своим серьезным тоном, продолжил мужчина. – Мой названый брат. Семья… Вот как? Хотя верно, они не могут быть друзьями, никак не друзья – семья! Вайросы признают лишь свою родню и заботятся только о ней. Но как кронпринц Темной империи достиг такого абсолютного доверия в их алых глазах? Как он мог стать их семьей? Немыслимо… Но если подумать, то ведь так и есть: на людях они общаются согласно статусам, а наедине - как очень близкие люди. Даже Алесса называла его по имени, и он ее обнимал на прощание, как родного для себя человека! «Безграничное доверие…». Как такие совершенно разные люди стали столь тесно связанными? Если бы Вайросы давно были близки к императорской династии, то неприязнь к ним была бы давно развеяна, а значит, только Нерол и Самаэль смогли найти общий язык… Выходит, до их знакомства им было еще тяжелее? Лорд Вайрос относится к нему с благодарностью и верностью, чего стоит только то, что он едва не потерял контроль днем, стоило Леону сказать о принце что-нибудь плохое. Не повторяет ли он судьбу Ганса? - И сколько вы знаете друг друга? – перед глазами проносились многочисленные сцены их взаимодействия. Самаэль уселся на подоконник, согнув одну ногу в колене и наблюдая за черными пальцами рук: он размышлял о заданном вопросе, словно никогда прежде не задумывался об этом. Для хорошей дружбы это выглядело правильным: не считать, сколько лет она идет, а просто быть верным своим чувствам. Что толку, что я и Лорен знали друг друга больше десяти лет? Просто сухое число, которое нисколько не приблизило меня к желаемому. - Около шестнадцати лет, если не ошибаюсь. «Так много… Я предполагала, что принц старше Лорена, но неужели это разница не в год или два?». - Тогда сколько Вам? – очевидные вопросы так и норовили выскользнуть из глубины легких и, протиснувшись через гортань, интересоваться не особо важными, но отвлекающими от происходящего вещами. Он еще больше задумался, словно числа для него вовсе ничего не значили. Это было необычно, неужели здесь никто не празднует дни рождения? - Наверно, уже двадцать четыре или что-то вроде, - Самаэль на полном серьезе сомневался в том, сколько ему лет. - «Наверно»? - Я не особенно слежу за этим, вроде бы день рождения был несколько дней назад, - мой мрачный собеседник покосился на меня через плечо. – Тогда сколько тебе? Он впервые поинтересовался о чем-то, но я в лучшей своей манере и совершенно не к месту выдала привычное для моей прежней жизни, когда узнавала, что позабыла кого-то поздравить: - С прошедшим Вас… Усмешка с его новой внешностью выглядела пугающе, но я сдержалась и даже не взглянула за его спину, чтобы обнаружить стремительно надвигающийся поток света. Я сконфуженно пробормотала, опуская глаза: - Мне шестнадцать, скоро семнадцать… - Я думал, ты младше, – невозмутимо признался красноглазый лорд, который сам из-за невысокого, по сравнению с остальными лордами, роста выглядел не старше двадцати лет. Неловкая тишина настала весьма некстати - стоило ей наступить, и я посмотрела на стремительно надвигающийся свет. Все внутри болезненно сжалось, в груди словно кто-то с усердием принялся ковырять дыру, протыкая вновь и вновь грудную клетку, достигая самого сердца. Холодный пот скатился по спине, зубы сами по себе начали тихо стучать. Стало трудно сделать вздох, так как желудок болезненно стянуло, очень хотелось согнуться пополам или вовсе упасть и свернуться комочком прямо у ног Самаэля. Я с трудом сдерживала странные позывы. Я не могла представить, что могу умереть, но ведь и такое может случиться? Каково это? Церера уже пережила это и многое другое… Бенгурион уже скачет в райских полях? И есть ли вообще рай, смогу ли я там говорить так же, как и Церера со мной? Я не хотела этого узнавать. Не хотела чувствовать боль. На мгновение мне что-то померещилось и я, вскрикнув, отпрянула во мрак комнаты, истерично дергаясь и пытаясь унять дрожь внутри тела, словно каждая клеточка содрогалась и входила в диссонанс с моим существом. Слезы полились непроизвольно, подобно ручью, и начали капать с подбородка на грудь и пробираться под полотно ткани. Невероятно холодная ладонь прижалась к моему лбу, остужая, а другая уверенно сжала плечо через ткань. - Должно быть, неприятно? – надтреснуто поинтересовался Самаэль: его выражение лица можно было описать одним лишь словом «разочарование». Он очень холодный, намного ниже температуры окружающей среды, словно его кисть достали из морозильной камеры, словно он неживой… Вот что пугает всех? Неподчинение приказам императора, как возможность измены и нечеловечная оболочка. - Я боюсь смерти. Говорю невнятно и с дрожью, боясь услышать или увидеть его реакцию на эти слова, а еще больше боюсь своей реакции на это. Ведь смерть и Самаэль - понятия весьма близкие, может ли это оскорбить его? Мысленно нервно усмехаюсь. Мне еще хватает сил думать, оскорбляет его это или нет? Когда я рыдаю навзрыд и мысленно прощаюсь со всеми, кого имела честь знать. Когда губы немеют и дрожат, стоит лишь с усилием сделать столь желанный вздох. Когда единственное, чего жаждет сердце - воссоединиться с семьей, сказать все, что я не успела, подарить объятия и теплые слова, которые я упускала за ежедневной рутиной, погулять с сестрой, не испытывая удовлетворения, но радуясь ее довольной улыбке. Сказать, наконец, матери, что она нужна мне не как добытчица денег, а как моя мама, как родной и дорогой мне человек, как я мечтала все это время провести с ней хоть день без всяких отягощающих обстоятельств. Использовать все данное время на нужные и важные вещи, не на глупые разговоры со знакомыми, обсуждение ерунды и сидение в Интернете. Если бы я знала, я бы спешила сделать как можно больше таких вещей. Почему раньше семья не была столь дорогой? Попав в этот мир, я скучала и терзалась тоской, но, по моему мнению, недостаточно, если сравнивать с тем, что я испытываю сейчас - какая непреодолимая тяга калечит мою душу, - то все, что я испытывала прежде, лишь оттиски истинных чувств. Почему, когда они были рядом, когда были со мной, я не желала чего-то большего? Почему меня устраивал тихий семейный ужин и всего лишь вопрос «Как дела?» изо дня в день, изредка сменяемый вопросами об успеваемости в школе и некоторыми житейскими, абсолютно сухими фразами? Почему моя любовь к ним становится чистой и нечего не требующей именно под страхом смерти? - Я отвратительна, - тихо бормочу, не в силах понять, где все еще нахожусь: во мраке крепости или же в болезненных сгустках воспоминаний в голове. Я даже не понимаю, говорю это вслух или же мысленно. Кто говорил, что в моменты потрясений все проясняется в голове? В моей, наоборот, такая каша, что пройдут века, а ее никто не сможет разобрать. Лишь холодная рука все еще, несмотря на вынужденность прикосновения, пытается вернуть меня в реальность. В жестокую, болезненную и крайне суровую. Туда, где Свет и Тьма вот-вот сойдутся в битве, туда, где я застыла в неслышимой молитве, прижавшись щекой к плотной материи камзола. - Ошибаешься, - голос был сдавленным и прерывистым, словно доносящимся издалека, из бесконечного лабиринта коридоров моего сознания, но рука все еще касалась меня, остужая и замораживая мысли, а значит, Самаэль все еще был рядом. – Ego mori pro vobis. Холод охватил все тело, сжав в ледяных тисках, и я отпрянула, чувствуя, что вот-вот - и мой организм застынет от невероятного холода, поглощающего без остатка, распространяющегося от его ладоней до кончиков моих пальцев. Я не понимала, что произнес Самаэль, но это заставило все внутри начать сотрясаться, словно слова темного лорда были чем-то грешным и противоестественными, в первую очередь для него самого. Глаза вынужденно распахнулись, заставляя меня ворваться в реальность, в шум и крики людей в крепости, в свое отражение в алых, заполненных полностью кровью глазах, не имеющих уже ни зрачков, ни белков, ни радужек. - Надень то, что я дал тебе, там моя кровь, я смогу узнать, если с тобой что-то случится, - его голос был хриплым и глубоким, пробирающим до костей. – Прощай... - Постой! - я выкрикнула неосознанно, потянувшись рукой к уже пустующему пространству рядом. Самаэль замер, не успев коснуться меча, брошенного на полу, и медленно развернулся, демонстрируя то, как сильно изменилась его внешняя оболочка. Именно в этот момент я окончательно осознала, что красноглазый лорд утратил человеческие очертания и полностью потерял былые черты. Он стал заметно выше, его глаза стали более продолговатыми и угловатыми, сияющими в темноте подобно фарам, черная кожа вокруг глаз резко контрастировала с ними. Сама текстура его кожи стала подобна пеплу от едва затухшего костра: неровной и словно стремящейся осыпаться вниз. Я не могла отвести взгляда и настороженно разглядывала каждую изменившуюся в нем деталь, будто видела его впервые. Нечеловеческие глаза внимательно смотрели, ожидая моей реакции, но лицо Самаэля оставалось беспристрастным и каменным, будто он абстрагировался от всего земного, сменив сущность. Я не должна бояться! - Все будет в порядке? - дрожащим голосом выдавливаю из себя, чтобы хоть как-то реабилитироваться и заполнить эту тянувшуюся и болезненно-неприятную паузу. Лорд ничего на это не ответил. - Вы не можете обещать? - вынужденно добавляю в надежде услышать ответ. - С тобой - да, - хриплый и очень басовитый голос отвечает одновременно с тем, как его тело медленно окутывает черный туман, прорвавшийся через атлас кожи. Небо магически начало немного мерцать от напряжения, а мой единственный собеседник, схватив свой черный меч, исчез в собственной тени, будто его здесь никогда и не было. Я прильнула к окну, прислонившись половиной тела к каменной кладке, но позволяя одному глазу наблюдать за разворачивающимися событиями. Руки обвивали край стены и, трясясь, соскабливали уже ветхий верхний слой породы. Мне нужна Церера, она может объяснить все, она сможет помочь, столько лет прошло, у нее наверняка есть безоговорочный план без единого изъяна, который поможет им всем выжить. Он должен быть у нее! Мы в ее землях, полностью в ее власти. Горячий поток ветра с силой ударил мне прямо в лицо, высушив все пролитые и только собирающееся в глазах слезы. Теплый и очень настойчивый, буквально заставляющий перестать распускать сопли и вести себя чуточку приличней. Эллиот Найтес. Седовласый лорд смотрел строго на меня и повел рукой возле виска, намекая, что я полная дурочка. Даже ответить нечего, так и есть. Он такой взрослый - потеря родного существа не смогла подкосить его решительности. Насколько силен его дух, что он смог столь быстро отбросить тревоги и переживания, принимая совершенно иную форму, до сих пор мне незнакомую. Нынешний Эллиот строгий, серьезный, с хищно сузившимися золотистыми глазами, готовый ко всему. Даже когда он пропустил удар, он без сомнений встал на защиту остальных. Неужели они все живут по принципу «кто сильнее, тот и стоит впереди»? - Ничего ты не понимаешь, девчонка… Рядом с ним уже оказался Самаэль Вайрос и, сверкнув алым взглядом, повернулся спиной. Эллиот, слегка хлопнув его по плечу, спрыгнул вниз за пределы стен, красноглазый лорд, немного помедлив, последовал его примеру. Оба темных лорда исчезли в свечении факелов. Навсегда. Я беззвучно вскрикнула.