Богиня из другого мира

Голова раскалывалась, а тело болело так, словно я успела за несколько секунд пережить повторное похищение из Темного замка и домогательства светлого принца одновременно. Еще несколько десятков секунд потребовалось, чтобы начать ясно мыслить и видеть. Когда все, наконец, утряслось, передо мной вновь возник светлый образ Богини, которая обеспокоенно разглядывала мое лицо своими прекрасными глазами, не имея никакой возможности помочь. - Ты упала в обморок, - грустно прояснила ситуацию Церера, убирая светлые пряди, повисшие у меня перед глазами, ее тонкие пальцы аккуратно заправили локоны мне за уши. – Мне очень жаль, что так случилось, Вилл. Если бы я только могла предвидеть такое, я бы ни за что не подвергла тебя опасности. Ты очень дорога мне, а я вновь совершаю ошибки. - Моей вины тоже предостаточно, я могла прислушаться к словам Майлса и остаться, - ее вид был столь опечаленным, что я невольно возжелала поддержать ее. - Ты бы не стала, - Церера улыбнулась по-родственному. – Его дом не был твоим пристанищем, там не было покоя, как бы безопасно он не выглядел. - Вы правы, - я кивнула для большего подтверждения ее слов. – Но и Темная империя не мой дом… - Я знаю это, как никто другой, - предельно честно ответила девушка, в ее тонком голосе было столько неподдельного раскаяния и сожаления, что стало неловко. Передо мной извинялась сама Богиня другого мира, а я даже не имела малейшего представления, как на это можно отреагировать, в этот момент я почувствовала, что испытывала прежде Анна. – Извини меня и молю выслушай. Она без тени стыда склонилась передо мной, ее золотые волосы растеклись жидким металлом по каменному полу комнаты, заполняя все неровности и пустоты. Мне было ужасно неловко, даже хуже, чем когда Алистер пал передо мной ниц. Эта женщина испытала столько боли и унижений, будучи столь светлой и доброй, что невозможно было ее в чем-нибудь обвинить. Богиня отчаялась, я чувствовала это, если она пошла на такое, значит, есть очень веская причина, и я готова выслушать все, что она скажет мне, как бы больно не было при этом. - Пожалуйста, не делайте так, - мой голос был тихим и высоким из-за, прорывающих мои слабые укрепления, слез. Я протянула ей свою ладонь, которой без раздумий коснулась призрачная и тонкая кисть, сияющая в темноте. - Я верю в вас. - Благодарю тебя, но боюсь я смогу разочаровать тебя многим больше, чем ты можешь себе представить, - очень честно произнесла Церера, прислоняясь к окну, как недавно делала и я сама. Красивая, полупрозрачная и такая одинокая, словно все одиночество мира выбрало ее своим средоточием. Мягкое голубоватое свечение ее кожи, мерцало, переливаясь серебром, а волосы оплетали сверкающее тело мягким золотом, не таким ярким, как при жизни, но ее нынешней форме подходило, даже такое. И это пугало. Красота могла пугать! Меня это удивляло. Сколь многого я не понимала прежде, красота никогда не была золотой карточкой в светлый мир без проблем, порой именно внешность становится чьим-то личным проклятием. Я подбежала к окну в надежде увидеть, что происходит снаружи, но, не заметив, что внешне этот мир так и остался нетронутым годами, выкрикнула: - Эллиот! - Не стоит волноваться о нем, - неожиданно произнесла Церера весьма серьезным тоном, разглядывая звездное небо. – Кем бы ни был его противник, он способен одержать верх. У него есть то, чем они не обладают: страсть и усердие. Он всегда прикладывает максимум усилий и стремится к самосовершенствованию, у него, действительно, есть повод восхвалять себя. Однажды потерпев поражение и осознав свои слабости, он стремился устранить их, чтобы защитить окружающих. Эти дети стали когда-то его стимулом, но одной злости для победы над Эллиотом им недостаточно. Сейчас, нет никого равного ему среди темных лордов. - Вы так уверенны в нем? – меня удивляла ее абсолютно благосклонная позиция по отношению к Эллиоту Найтесу. - Да, я верю в него, он сделал все, чтобы моя вера была оправдана, - Церера тепло улыбнулась. - У меня к вам странная просьба… - Я сделаю все, что в моих силах, - с готовностью ответила девушка, смотря мне в глаза, в ожидании. - Я хочу видеть, что происходит в реальности. – было тяжело произнести это, но я искренне верила, что так нужно. - И это не пугает тебя? – Богиню это удивило, похоже, она считала, что я этого не смогу выдержать. - Еще как, но так нужно, я беспокоюсь за них. – все внутри горело и я нетерпеливо и громко проговорила, не отводя взгляда от окна. Церера кивнула, и этот мир разрушился, снимая радужную пелену с глаз и показывая его таким, каков он есть. Звуков не было слышно, но под стенами крепости бушевал ярко-оранжевый свет множества факелов нападающих, на стене все с готовностью отбивались от агрессивных атак. Вдалеке мелькали огненные всполохи огромной величины, которые то, разрезаясь угасали, то вспыхивали подобно взрывам, поглощая все в один огромный шар огня, а затем, развеиваясь подобно змее, проскальзывали по земле, словно живые. Церера болезненно сжалась прежде меня, она испуганно смотрела на происходящее, ее взгляд был направлен на обороняющихся воинов внутри крепости. Проследив за ее взором, я смогла быстро найти кронпринца, и облегчено вздохнула: он все также собран и сосредоточен, а главное невредим. Богиня изменилась в лице и стала бледной, даже для давно почившего духа, она готова была зарыдать навзрыд, если бы не прижала кисть к лицу. Я не представляю, чтобы испытывала я сама, если бы ничего не сделав, стала виновницей смерти сотен и тысяч людей. Я стесненно прижалась к ней, пытаясь хоть как-то помочь. Когда кто-то рядом переживал, я эмоционально становилась сильнее, будто чувствуя, что если еще и я потеряю связь с реальностью, все может окончиться еще хуже. - Все в порядке, Вилл, к такому просто невозможно привыкнуть, - тихо произнесла она, - Я вижу это уже не в десятый и даже не в сотый раз, каждый раз, не бьющееся веками сердце хочет разорваться. Но есть кое-что важнее на данный момент: я могу показать, чем все закончилось, а могу рассказать, так как дальше тебя это может совсем потрясти. Наши сознания сливаются, и ты чувствуешь отголоски меня и других людей, ты и так дезориентирована и потеряна, я не желаю причинять тебе боль. - Вам тоже больно, это невероятное жжение в животе, сводит с ума, вы все еще чувствуете его? Прекрасные глаза Цереры шокировано распахнулись, словно она не ожидала, что я могла почувствовать и это, будто это было чем-то очень личным и терзающим лишь ее одну, все эти века, а я смогла случайно коснуться этого. - Все время, - светловолосая девушка, слегка зажмурившись, кивнула. - Мне больно смотреть, а вам больно рассказывать, - я, по только мне известной причине, нервно усмехнулась этой фразе. - Я мертва, - абсолютно спокойно произнесла Церера. – Обо мне не стоит беспокоиться, а вот о тебе нужно, - она коснулась моих плеч. – Ты сейчас ценнее всех для меня. - Я хочу знать все, Богиня… - срывающимся голосом произношу, не теряя решительности выслушать ее до конца, не поддаваясь чувствам, просто буду слушать и анализировать - это может помочь. - Ганс убил всех трех лордов Светлой империи, но было поздно, он успел лишь спасти меня от похищения светлым принцем. Я не смогла сказать ему, что он успел сделать. Мой милый, мой дорогой друг ползал на коленях и просил прощения, а я просто молчала не в силах сказать хоть что-нибудь. Анна, как оказалось позднее, в расстройстве успела рассказать о многих моих привычках и о том, что я очень дорожу ей, а дальше им не составило труда этим воспользоваться, тем более, под жестоким взором лорда Мерсера. Единственным, кто знал о произошедшем был Андриан, потому что я никак не смогла бы объяснить ему, почему я разрываю помолвку. Я сидела взаперти все время, не хотела ни с кем говорить, я чувствовала себя грязной и отвратительной самой себе. Кронпринц был в ярости, не по отношению ко мне, но от этого было не легче. Он начал созывать войска и темных лордов, для обороны границ перед наступающей войной. А я ничего не хотела слушать, я просто сидела все время и смотрела в окно. Ганс не находил себе места, он тоже чувствовал неладное, но Андриан все время говорил мне, лишь то, что я хотела слышать или мечтала, но не могла согласиться. Говорил, что это не важно, что я все равно идеальна, что я должна быть счастлива. Ее прекрасное лицо скривилось, и несколько призрачных слез окропили ее щеки, скатываясь сияющими камнями и разбиваясь вдребезги. - Он был прав, мы действительно были похожи, похожи настолько, что я смогла забеременеть от него. Какой это был позор! Я бы смогла перебороть факт насилия, но во мне жила его часть, часть человека, которого я боялась и тряслась только от упоминания его имени. Всё мое существо отрицало, то, что зародилось внутри. Дети ведь должны приносить радость? А я рыдала днями напролет и едва не падала в голодные обмороки, так, как не могла, есть, и спать нормально. Андриан переехал жить в мой дом, он чувствовал свою вину, он умолял меня простить его, а я продолжала рыдать лишь громче. Предлагал принять ребенка за своего, предлагал поехать с ним в Бастион и представится его женой, но я не могла представить, как я: такая грязная и отвратительная сама себе буду ходить на глазах сотен людей. Что люди подумают о будущем императоре целой империи, который избрал себе в жены такую девушку, к тому же беременную не от него? Я отказалась, я не могла согласиться, не могла обречь его на страдания. Это было лишь моим наказанием, и я смиренно несла его на своих плечах. Было больно, было страшно и одиноко, но я не отвергала выбранный путь. Андриан писал мне все время, город наводнили императорские воины, которые сновали туда-сюда, везде были верные солдаты кронпринца проверенные временем. Темный принц приказал лорду Анлеру разделить участь Фабиана Вайроса, вокруг меня было так много людей находящихся рядом подневольно, что становилось невыносимо больно. Я слышала, что поступки принца стали активно обсуждать и обвинять в помешательстве на мне. Люди все чаще стали говорить, что во имя мира можно вполне отдать несчастную девушку светлому принцу, раз уж я ношу его ребенка. Они думали, мы сможем жить счастливо… - Люди так жестоки, - тихо бормочу, а у самой голова кружится от осознания ее жизненного пути, ее боли. - Красота только повод для зла - мой отец был прав, как никогда. - Я на вашей стороне, всегда, вы - мой идеал, - я схватила ее за руки, Богиня очень удивилась моим словам. – Чтобы не случилось - это не ваша вина. Вы не виноваты в том, что сейчас происходит. В эту секунду, я увидела в ней совсем не Богиню, а загнанную в тупик девушку, ее лицо стало таким земным, таким простым, но все еще прекрасным. Красивые серые глаза, так напоминающие мне озера прохладным туманным утром, наводнились влагой. - Война не начиналась, но вся торговля прекратилась, границы с обеих сторон были усыпаны военными лагерями, все ждали, кто первым наступит, кто первым разрушит устоявшийся мир. А у меня родился сын, которого я искренне ненавидела, не могла смотреть на него, он был его копией, стоило только взглянуть в черные глаза. Он был невинен и безгрешен, но я не могла перебороть свои чувства, сколько бы не пыталась. Я испытывала отвращение, я не смогла полюбить его, возможно, я даже и не пыталась. Единственное, что в нем было от меня - это легкое свечение по ночам. Я не Богиня, Вилл! Я несчастная женщина, которая осталась без ничего, без принципов, характера, индивидуальности. Богиней не может зваться женщина, которая повергла мир в войну, не любила собственного ребенка и была виновна в смертях еще даже до начала войны между империями! Мне не стоило существовать вовсе. Все мое существование испортило жизнь всем кто меня окружал. Все поклоняются мне, вызывая меня в этот мир, мучая меня еще больше, заставляя взирать на свои грехи изо дня в день. Я не могу отвернуться, не могу закрыться, я ничего не могу. И так сотни лет, я смотрю на разрушенный мир, не находя покоя, я не могу забыться, не могу переродиться, не могу существовать, но существую. Я хочу умереть, не хочу больше хранить внутри себя всю боль этого мира, всю его историю, исписанную на мне кровавыми чернилами. Я не спасаю этот мир, я ничем не помогаю ему, я просто есть и все. Я не могла бы являться и избранницам, если бы люди не верили в нашу связь. Вот, что может вера: творить чудеса, вселять надежду и не отпускать давно мертвого духа в иной мир, держа между смертью и забытьем. Все люди, которых я знала, давно спокойно умерли, даже Фабиан пробыв со мной сотню лет, искупил свой долг, но мой грех намного глубже: ему нет конца и нет начала. Я – сама грех. Ошибка. Люди не должны рождаться такими. Богиня говорила спокойно и тихо, но в голове это слышалось, подобно крику отчаяния и многолетней душевной боли, которая медленно пробивала себе путь наружу. - Вы хотите, чтобы вас убили? – осторожно спрашиваю, стараясь не придаваться эмоциям, слова давались тяжело, и я с нажимом на себя окончила этот словесный выпад, избегая с ней зрительного контакта. - Это невозможно, я уже мертва. Я хочу, чтобы меня забыли. – ответ был весьма спокойным и теплым, почти мечтательным. - Тогда я… - хотела спросить, какую роль здесь несу непосредственно я. - Позволь мне закончить. - Да, конечно. – я пристыжено, обратилась вслух, стараясь не слишком сильно паниковать и сопереживать, иначе я просто могла сойти с ума, так и не успев дослушать. Церера была как никогда права, слушать многим проще, чем видеть. - Первым сделал шаг Светлый император, помыкаемый сыном. Они собственники, а весть о рождении внука не могла оставить его равнодушным. Этот ребенок был особенным во всех смыслах, императору я была не нужна, его интересовал, лишь мой сын, а я была всего лишь дополнением, которым страстно хотел обладать Тристан. Ему эта идея показалась весьма выгодной, он получит ребенка, а его сын меня. Они в тайне собрали огромное войско для того чтобы прорвать оцепленные границы, так как и сейчас, и тогда, земли моей семьи и, в частности, наше родовое имение располагалось ближе всех в границе. Большой армии не составило труда достичь моего дома и разгромить город, убить жителей и стражей, чтобы позволить мне увидеть его еще раз. В самый последний раз, быть поглощенной его черными глазами. Тристан пытался быть добрым, он говорил о любви, о жизни, восхищался сыном, трогал его, тогда я впервые почувствовала укор и захотела прикоснуться к нему, лишь бы отобрать сына из его рук. И все это после того, как он убил всю мою семью, как скот, без жалости и сожалений, наверно, он думал, что это поможет ему, стать для меня новой семьей, когда другой не осталось, но нельзя так просто взять и что-то заменить! Это невозможно, Вилл! Светлые торопились, так как войска Темной империи с границ уже направлялись в Тэлэойс, после разгрома, тех, что стояли перед моим домом. Светлые потеряли много людей, стремясь, как можно быстрее прорваться, в надежде достичь цели и вернуться обратно победителями. Но так не суждено было случиться, расплата была близка, как и мой конец. – ее голос был глубоким и чувственным, но она держала отчаяние и боль под строгим контролем. - Андриан предвидел это и собрал еще одно войско, которое осталось на границе наших земель и Глоувингов. Тристан же наступал и был готов, как и в прошлый раз, воспользоваться перемещением, чтобы ускользнуть от наступавшего огромного войска. Но не в этот раз, я не была оцепеневшей и запуганной, бояться чего-то более худшего - смысла уже не было. Мне просто все надоело, у меня не осталось семьи, чести и достоинства, а мой сын вместо теплых чувств вызывал лишь животный страх, мне не за что было цепляться, Вилл. Поэтому я спрыгнула вниз, разбившись насмерть, только бы он снова не посмел ко мне прикоснуться. Никто не успел бы спасти меня. Тристан перемещался в шоке от моей смерти и спешке, даже на незначительное расстояние он промахнулся. Его левая рука слилась с деревом в единое целое, ему пришлось предпринять отчаянные меры, чтобы не быть пойманным и убитым самым жестоким способом, которым мечтал с ним осуществить Андриан. Вот и вся моя жизнь, Вилл, жестокая, несправедливая и залитая кровью. - А как же ваш сын? – я в полуобморочном состоянии интересуюсь, пытаясь удержаться в ускользающем сознании. - Мой самый большой грех, мне потребовались сотни лет, чтобы осознать, свою ошибку, чтобы принять ее, чтобы позволить своему сердцу полюбить его сейчас. – тихо произносит она, тоскливо смотря в окно, но меня происходящее там, интересовало не так сильно, как исповедь Богини. – Во многом благодаря тому, что я смогла лучше узнать его, увидеть каким он стал. - Но уже поздно? – онемевшими от ужаса губами предполагаю, чтобы лишить ее возможности произносить вслух о его смерти. Но серьезный и уверенный голос Богини, полный мольбы ответил мне: - Ты должна помочь ему. - О чем вы? -Помоги ему. – на ее глазах навернулись хрустальные слезы наполненные светом, которые стремительно капали вниз, заставляя ее дух искриться еще ярче, а разбиваясь они расходились сотнями искр. - Вам нужно успокоиться, он ведь давно мертв, я понимаю, вы опоздали и я бы поступила, наверно еще хуже, но вы опоздали, Богиня. У вас была вечность, а у него просто человеческая жизнь, я не представляю, как он страдал, и смог ли он прожить ее нормально. Ответьте мне, прошу, как только придете в себя? - Ты знаешь его. – уверенно произносит Церера, смотря прямо мне в глаза и не утирая все еще сочившиеся слезы. Я обомлела. - Конечно, нет - это невозможно… – пытаюсь мягко намекнуть, что она ошибается. Нервно переминаюсь и тереблю пальцы рук. - Этого просто быть не может… Судорожно делаю шаг в сторону от скользящего в мою душу взгляда Богини. - Нет… - Его имя Нерол... От удивления я раскрыла рот, но нисколько не поверила в слова Богини другого мира. Ей просто хочется вернуть потерянное после стольких лет небытия, а принц, по стечению обстоятельств, похож на Тристана. За столько лет одиночества, немудрено, что для утешения можно принять чужого ребенка за своего собственного, лишь бы хоть чем-то искупить свой грех. А грех ли? Не принимать того, кто был насильно создан внутри? Сколько противоречий внутри меня сталкивалось между собой. Ее поступки не были неверными, если рассуждать об этом ставя себя на ее место, но что-то независимо от всех факторов понимания ее боли и страданий – угнетало. Жалость? К ребенку, который родившись невинным – стал виновником всех бед и персональным проклятием Цереры? Если бы в моем мире люди не давили на женщин, родивших от таких мужчин, никто бы не стал воспитывать их по своей воле, лишь общественность заставляет их страдать, а на самом деле причиняет всем еще больше боли. Никто бы не страдал. Она не должна была его любить изначально, даже материнский инстинкт не помог бы, но она могла полюбить его со временем, дело лишь в том: сколько времени для этого нужно и имеет ли оно хоть какие-то рамки человеческой жизни? - Вы шутите? Он темный принц, ему немного больше двадцати? Да, он возможно похож на него… но это не так! – пытаюсь отчаянно отстоять свою позицию. Церера грустно улыбается и продолжает смотреть в окно, только на кронпринца, как и все время сначала нашего разговора. Он такой сильный, командует, помогает товарищам, и активно принимает участие в обороне. Пролетающая мимо его лица стрела слегка задела щеку рассекая ее. Я вскрикнула неосознанно, а Богиня замерла, обеспокоенно смотря вниз. - Я в своем уме, Вилл. Мужчина, которого ты обнимала - мой сын. Мой нелюбимый, но родной сын. Ребенок, которому не досталось тепла ни от меня, ни от Андриана, но несмотря ни на что, он прорвался, он выжил, он стал похожим на них. Он доказательство моего греха и он доказал мне, что не он грех, а именно я. Пускай, он и выглядит также, пускай, он, на самом деле светлый внутри, но снаружи он темный, вылитый Владеску. Лайонел подарил ему столько тепла и любви, сколько я не смогла бы дать никогда. Церера все еще смотрела тоскливо в окно, а я пыталась хоть немного переварить сказанное, внутри все горело, я начинала верить. Меня окутывала всепоглощающая досада и разочарование, а еще отвращение. Он такой красивый и его аура подобна всем темным, но он так похож на него, это не может быть совпадением. В области сердца, словно сделали укол адреналина, заставляя его быстро перегонять кровь по венам, а лицо начало гореть от стыда. Сердце быстро бьется, а снаружи все замедляется, заставляя медленно прогонять каждую мысль внутри снова и снова, до болезненной пульсации у висков. - Андриан за свою жизнь совершил два невероятных греха. Первый это, то, что он запечатал Нерола не в силах воспитать его самостоятельно. Он погрузил его в оболочку, остановившую для него время, годы текли, а ребенок мирно спал в ожидании чуда, которому так и не было дано свершиться. Андриан, так и не смог заставить себя воспитать его, слишком много боли ему приносила лишь одна его внешность. Уже, будучи императором Темной империи, он проводил часы в течение своей жизни, разглядывая спящего младенца, пытаясь, решиться пробудить его, но гордость и горечь, так и не позволили ему помочь несчастному ребенку. Андриан, считал, что этот ребенок разрушил все, винил его во всех проблемах, не помогло даже то, что в нем есть и частичка меня. Вместо него это сделал совсем другой император, спустя сотни и десятки лет. Лайонел Владеску - бездетный император, знающий, что в подземельях дворца спит неизвестное дитя, он пробудил его ото сна. Он догадывался, что этот ребенок иной, но это не помешало ему выдать его за своего собственного сына, возможно, он не смог дать ему столько любви, сколько бы я желала, чтобы ему дарили, но он воспитал его, пускай и вне стен Темного замка… - Но… он же блондин, как же абсолютная наследственность мужской крови, почему все поверили? – эти слова открыли мне глаза. - Это не абсолютный закон, он верен в девяносто девяти процентах случаев, а в остальных наследуется сила отца и внешность матери, если это люди. Его матерью считается покойная леди Анлер, а она была блондинкой с темными глазами. Таррион Найтес очень опасается из-за Эллиота не просто так, он прямой носитель его крови, крови неувядающих нимф и на данный момент истинной формы их рода, так как Рейн является исключением, полностью переняв внешность матери. - Я не понимаю… если все так, как вы говорите, то как появились избранницы? – я уже перестала что-либо понимать, а просто слушала ритмичные и давящие пульсации в области висков, которые совсем не хотели утихать, казалось еще чуть-чуть и из моих ушей польется кровь. - За все поступки нужно платить, за все есть свой откат. Замораживая жизнь невинного ребенка, Андриан обрек и других на такую же судьбу. Древняя магия, которая практически лишила его сил на десятки лет, черпала силу не только в нем самом, но и в окружающем мире, в женщинах, постепенно лишая их возможности иметь детей. Жизнь за жизнь, боль за боль, страдание за страдание. Искупление случается рано или поздно. Уже, будучи старцем, Андриан, совершил еще одно невероятно мощное заклинание, которое хоть как-то смогло удержать увядание населения, оборачивая время вспять – эта магия и убила его. – она грустно отвела взгляд в сторону, все люди связанные хоть сколько-нибудь с ней - погибли самыми страшными смертями. Мне не хотелось верить, что Нерол Владеску его сын, что он существует, сам не ведая, больше всех людей окружающих его, что его магия, магия Светлого императора – абсолютная власть над Светом, это даже не подходит ему. А еще он утратил всякую связь с Церерой, его кожа бледна и не светится внутренним светом, в нем его просто нет. Я хочу, чтобы все оказалось ошибкой! Я просто не могу признать, что я была с ним столь близка. Образ темного принца в голове, его голос, все это вызывало приступы тошноты на нервной почве, если бы это был не сон, я бы давно очистила свой желудок. - Как только Нерол очнулся ото сна, все постепенно стало возвращаться на круги своя, рано или поздно к этому миру вернется утраченное, но прекратить войну только этот факт будет не в состоянии. Поэтому, ты должна помочь Неролу, он другой, он тот, кто сможет прекратить войну, если сможет прийти к правильным выводам, на которые его сможешь натолкнуть лишь ты. Церера протянула мне полупрозрачную кисть, но я не поспешила коснуться ее. - Он светлый принц, верно? – последний вопрос и я сдаюсь. - У него прав на престол больше, чем у нынешнего императора, я бы назвала его некоронованным Светлым императором, абсолютная власть над всеми светлыми в его руках. Поэтому Лайонел запретил ему использовать магию с ранних лет, хотя Темный император и подозревает, что его магия близка к свету, он даже не может представить, что это сила императора Светлой империи. Нынешний император достаточно умен и смог бы догадаться, что к чему, если бы его прадед разгадавший эту загадку, не сжег книгу династии, в надежде очистить семью от грехов, которые может сотворить Нерол, если его кто-нибудь посмеет пробудить. Богиня все не опускала протянутой руки, а я не стремилась касаться ее, что-то подсказывало, что если я коснусь ее - это подтвердит мое согласие участвовать во всем безумстве. Я не могла этого допустить. Церера предприняла еще одну попытку, раскрывая себя еще более обширно для моего взора. - Нерол уже взрослый, но так и не знает, кто он такой на самом деле и даже не догадывается. Я не смогла бы в этой жизни связаться с ним, но время течет столь быстро и неумолимо, а мне нужно было поведать ему о том, кто он такой на самом деле. Искупить свой грех хоть немного перед ним. Я была в отчаянии, Вилл. Я хотела попросить Найвери, но ее сердце занято другими заботами или Алессу, потому что они могли хоть как-то достучаться до него и объяснить правду. Но и та, и та, девушки мне недоступны, мужчины, защищающие их, не позволят действовать им и подвергать себя возможной опасности. А больше в этом мире не было той, которая была подходящей кандидатурой для передачи моих слов сыну. И тогда я увидела тебя, Вилл, ты говорила с моим сыном, не скрывая улыбки, влюбленной улыбки полной тепла, а он отвечал тебе тем же. И тогда, я решила согрешить вновь. Я подумала, если это девушка смогла найти общий язык с его копией из другого мира, то ты сможешь помочь ему и здесь. Спустя день ты начала соответствовать всем требованиям, чтобы быть связанной со мной, чтобы я могла воздействовать на тебя. И ты оказалась здесь, я жаждала этого и потратила всю накопленную веками силу, чтобы ты оказалась в моем мире, а дальше все пошло не так, как я планировала. Силы покинули меня, я едва могла уследить за тобой, но когда я, наконец, смогла настигнуть тебя, Эллиот Найтес обезопасил твое сознание, закрыв от меня. Мне невероятно больших усилий стоило показаться тебе хоть на мгновение, чтобы ты поверила, чтобы ты начала рассуждать и думать, раз я не могу говорить с тобой. Прости, я обрекла тебя на одни страдания, ради себя одной. Я стала эгоисткой после смерти. - Я не знаю, что сказать. – дрожащим голосом говорю в бессилии скатываясь по стене на пол, так и не приняв ее руки. - Прости меня, раз вы смогли полюбить друг друга, я подумала, что ты сможешь поддержать его в очень сложном пути к изменению мира, сможешь помочь ему все исправить за меня. Я жестока, я ничего не могу, но заставляю других пытаться сделать все за меня. – ее мягкий и приятный голос впервые разозлил меня без особой причины. Мне всего шестнадцать, а я должна помочь восстановить другой мир? Глупость, какая! Я в себя не верю и ей не советую этого делать. Я жалкий бессильный подросток! Им и хочу быть, ненужно мне титулов спасительницы другого мира и любви тоже ненужно! Мне ничего ненужно! Мне жаль ее, действительно жаль, но это не моя судьба. - Я теперь даже не знаю, люблю ли его. Я не знаю, кого я люблю, Богиня! Его или Лорена или вообще никакого! Может, это всего лишь стокгольмский синдром! Может, я просто испугалась, да я и сейчас боюсь! Я не могу поверить, что он сын того человека, а человека ли? Я видела их сходства, но даже подумать не могла, что такое, возможно, что спустя столько лет, он существует! – я сорвалась, и начала истерично вопить, словно меня резко и неожиданно застал врасплох переходный возраст. – Я скажу глупость, но я могу вас понять, частично, так как сама в такой ситуации не была, но и вы поймите меня, молю! Моя семья все еще жива, Церера, мне есть куда вернуться, они ждут меня, я не хочу умирать, тем более, здесь. Эти люди, - я, вскинув эмоционально руки, махнула ими в сторону окна. – Дороги мне, но не настолько, я уважаю их, я боюсь за них, но они не моя семья… моя мама вела себя последние несколько лет ужасно, Лорен и вовсе относился ко мне, как к чужой, но это моя жизнь! Я не могу… Я пыталась отдышаться после эмоциональной тирады, а голова все еще продолжала качаться из стороны в сторону, словно одних слов было недостаточно, чтобы подтвердить, что я чувствую. Я просто сгораю заживо, все внутри кипит, будто на мне поставили клеймо, изувечили все тело или содрали кожу не убедившись в моей смерти. Даже вдыхаемый воздух был столь горяч, что опалял легкие, иссушая внутренности. Чувство, зародившееся еще, тогда когда я говорила с Самаэлем, заполняло без остатка и обжигало кожу изнутри. Богиня спокойно смотрела на меня, я совершенно не могла понять, что происходило внутри ее несуществующего уже тела, она, просто не отводя взгляда, наблюдала за мной. Тихо. Долго. Внимательно. Словно искала доказательства или пыталась оценить сколь сильно смогла навредить. Мне стало неловко, и я судорожно начала бормотать, лишь бы заполнить эту устрашающую тишину: - Он должен… - Вы связаны, - мягко остановила мой нарастающий словесный поток Церера. - Что?! - Вы связаны, Вилл, и в том, и в этом мире, между вами есть неразрывная связь. Нить судьбы, если это будет более понятным, для тебя. Не важно, как вы относитесь к друг другу сейчас или когда-либо еще, рано или поздно эта нить затянется в плотный узел. - И не важно, какой из них это будет Нерол или Лорен?! – шокировано воскликнула я. - Я не знаю, Вилл… Богиня говорила еще что-то, уже недоступное моему слуху, так как мое сознание вновь затягивалось в реальность, где ему и суждено было находиться все время.