Богиня из другого мира

Вилльгельмина

      Этой ночью я совсем не сомкнула глаз, казалось, словно меня все время поливали из чана со льдом, так как чтобы я не делала, меня не переставало нервно трясти. Чуть ближе ко времени подъема, моя прострация дошла до того, что я, потеряв контроль над телом, пролежала в бессознательном состоянии с открытыми глазами несколько минут. Едва осознав факт того, что я буквально провалилась куда-то с открытыми глазами, резко подскочила с постели. Первое, что я удосужилась сделать поднявшись - это схватиться за странный подарок, в ожидании хоть малейшего признака жизни, но ничего не последовало.       - Ну, доброе утро, Вилл, - с явным отвращение бормочу, разглядывая унылое, опухшее и мало чем отличное от зомби лицо. – Прекрасно выглядишь.       Голова трещала по швам, я едва стояла на ногах от нахлынувшей слабости. Нехотя, громко шаркая ногами, спустилась вниз, как раз застав отца, спешно натягивающего идеально отполированные туфли. Папа всегда был зациклен на чем-то своем и, по большей части, не особо стремился вмешиваться в чужую жизнь. Я никогда не видела от него особых проявлений любви или ласки, то ли потому, что он считал это не достойным мужчины, то ли ничего такого и не испытывал во все.       - О, Вилл, ты рано, - вполоборота произносит, ни на секунду не отвлекаясь от утренних сборов.       - Доброе утро, пап, - голос вялый, но я пытаюсь улыбнуться, стараясь подступиться к нему, как не делала уже очень давно.       - Утро, - спешно произносит, поглядывая на часы. – Что-то нужно?       - Нет, ничего, - отстраненно произношу. – Удачи на работе.       - Спасибо, - мужчина, немного помедлив, сделал шаг к входной двери.       Я, стремительно развернувшись, поплелась на кухню, когда я уже успела совсем отчаяться, на мою голову упала теплая ладонь и, погладив меня по макушке, ускользнула. Я смогла застать лишь легкую улыбку в дверном проеме оставленную для меня на прощание. Странно так, а главное тепло на душе.       Я, мимолетно улыбнувшись, потянулась за все еще горячим чайником, дабы внести в свое утро, хоть каплю бодрости. Вскоре, когда я уже сидела и медленно хлебала кофе с молоком, в кухонную тишину ворвалась уже полностью собранная мать, закованная в цокающие туфли на небольшом каблуке. Все же, чем больше смотрю на нее, тем больше убеждаюсь, что я стала долговязой и слишком высокой, именно благодаря генам отца, как несправедливо. Будь я хоть толику такой же утонченной и женственной, думаю, жилось бы мне многим проще, хотя с моим характером - это все фантазии.       - Где, Бен? – мимоходом спрашивает, глотая очередную таблетку от головной боли, кажется, в последнее время она пьет их чаще обычного.       - Отец только что ушел, - размеренно отвечаю, допивая кофе. – Как ты себя чувствуешь?       - Отлично, - немного отведя взгляд, ответила мать. – А ты? Выглядишь весьма плохо.       Да уж, видимо, все еще хуже, чем я оценила, раз даже она обратила на это внимание. Ну, что уж поделать, меня очень тревожит Другой мир, я просто не могу отгородится от него. Что за злобная шутка со стороны судьбы? Пусть я и сбежала, но мои мысли и разум этого сделать, увы, не могут.       - Бессонница, - я отмахнулась.       Оказывается, если начинать диалог с родителями, то они вполне способны отвечать и реагировать, не знаю почему, но это стало для меня своеобразным открытием. В раскаленной голове мелькнула очередная мысль о том, что мой воспаленный подростковый мозг интерпретировал все совсем не так, как было в самом деле. Я видела отчужденность родителей, потому что сама не проявляла инициативы, а они лишь выполняли свои каждодневные обязанности и из-за загруженности не могли быть всегда побудителями общения? Что если, я сама придумала все свои проблемы? Может быть, побывав в Другом мире и несколько остыв, я могу видеть свою прежнюю жизнь со стороны? И теперь мне уже не кажется все таким, как было когда-то, словно, я стала обладать какой-то непривычной для себя точкой зрения.       - Мне позвонить в школу? – неожиданно спросила мать, поправляя и так идеально уложенные волосы.       - Было бы неплохо, - я ответила уклончиво, сама не понимая чего хочу: просидеть в одиночестве со своими мыслями весь день или же провести его в бесконечных догонялках с Лореном Саммерс.       Женщина, задумавшись, начала водить накрашенным ногтем по экрану телефона, принимая решение.       - Что ж, хорошо. Приведи пока Чес, я будила ее с утра, но уверенна, что собравшись, она опять заснула, - ее руки привычно прижали телефон к уху.       - Ладно, - кивнув, я поплелась на второй этаж, штурмовать комнату младшей сестрицы.       С тех пор, как я снова дома, мы не так часто пересекались с сестрой, потому как ее дошкольное заведение, занимает распорядок детей, практически на весь день, являясь эдаким выходом для очень занятых родителей. Челси, лишь однажды пришла ко мне посреди ночи, когда я в очередной раз терзалась воспоминаниями, она спросила: «Ты боишься темноты?», а потом сама же ответила, что темнота это не самое страшное, что есть в этом мире. Прежде, чем ее слова успели вогнать меня еще в больший ужас, сестра торжественно объявила, что, по ее собственному мнению, кролики намного ужасней, чем могут показаться. Думаю, это из-за того, что на экскурсии в тактильном зоопарке, на ее палец покусился один из этих ушастых и пушистых. Я лишь рассмеялась на ее выпад, а она, надувшись, сбежала в свою комнату, предупредив меня не трогать их, потом и вовсе запричитав на ходу, что Алиса зря последовала за этим коварным зверьком.       В довольно добром настроении я вломилась в ее комнату, но на удивление застала это светлое создание за завязыванием крайне пышного банта прямо на макушке. Дети кажутся мне крайне забавными, особенно, если наблюдать за ними со стороны. Было бы интересно узнать, для кого она так старается, в свои-то шесть с половиной.       - О, - это единственное, что она произнесла, удивленно взирая на меня большими голубыми глазками. – А где мама?       - Внизу. Все собралась? – уточняю, оглядывая ее со всех сторон и скрывая невольно возникающую на губах усмешку.       - Да, - гордо заявляет, а у самой волосы выбиваются из хвостика.       - Давай, расческу помогу.

***

      Удивительно, раньше мне казалось, что остаться одной дома довольно веселое занятие, но теперь все воодушевление куда-то испарилось. На мобильный телефон, время от времени, приходили вопросительные сообщения от Брук и Курта, но я их не читала. Думаю, я не сразу заметила, что телефон стал очень часто пропадать из зоны наблюдения, никогда бы не подумала, что смогу отвыкнуть от столь важного ранее девайса. Меня больше не интересовали чаты, игры, приложения и социальные сети, я абстрагировалась от всего этого, лишь однажды я зависла на долгое время, разглядывая фото, где я выглядела совсем незнакомо: короткие волосы, пугливый взгляд голубых глаз и ладошка, смущенно скрывающая легкую улыбку на тонких губах. Это была настоящая Вилл. Вилл, которой больше нет, даже Лорен больше не чувствует ее во мне. Я так стараюсь жить как прежде, но у меня ничего не получается, все не так, я не такая.       В конце концов, я вновь вернулась к кольцу. Долгий и пронзительный взгляд в идеально чистый, алый кристалл ничем не помогал. Почему он перестал мерцать, он ведь без перерывов делал это целых две недели? Неужели, в нем закончилось все волшебство Другого мира? Или же я спросила, то, чего нельзя было спрашивать? Что же случилось..?       - Ты ведь говорил, что в нем твоя кровь? Тогда почему же, ее сияние потухло? Что необычного в нем? Связан ли он напрямую с твоей жизнью? Ты ведь не мог погибнуть, верно? Ты не мог…       Рука невольно потянулась к глазам, смахивая просочившиеся сквозь выстроенные мной барьеры, слезы. Я не хотела этого и ни в коем случае не желала, но чувство, будто я их убила, не покидало меня ни на секунду. И как теперь с этим можно жить?       У них другая культура и нравы, но все они были добры ко мне, пускай и в своем понимании. Даже столь ненавистный мне прежде Самаэль бросился спасать меня, не раздумывая, он был рядом, ограждая от тревог, он показал мне рассвет в Темной империи. Эллиот Найтес пожертвовал своим любимцем, чтобы вытащить меня из сущего ада, а Эррон Гэйнс поражал меня своим добродушием не присущим темным, даже Леон и Брэйден встали на мою защиту; Николас не побоялся рассказать мне о происхождении темных лордов. И после всего этого, я так просто отреклась от них, решив пожертвовать ими, а не собой. Что такое одна жизнь в сравнении с целым миром? Как же ничтожно она выглядит в таком ключе, интересно, если бы они знали, смогли бы принести меня в жертву?       - Церера, наблюдаешь ли ты сейчас за мной? – вопрос уходит в никуда, но все равно по привычке смотрю, не отводя взгляда, в зеркальную поверхность.       Что я хочу услышать и смогу ли услышать?       Прежде чем я успела начать размышлять о том, что было бы вполне неплохо умереть, чтобы спасти целый мир или же поставить абсолютно все на кон, громко зазвенел дверной звонок. Я, встрепенувшись, спешно начала растирать лицо в надежде привести себя в удобоваримый вид и на ходу поправлять мешковатую домашнюю одежду. Дверь я открыла далеко не сразу, даже с учетом того, что я шла к ней через весь дом, а потом еще долго стояла перед ней в напряжении. Благо сомнения развеялись столь же быстро, как и появились. На пороге моего дома стояла Брук, держа в руках огромный пакет и судя по всему, она даже не успела переодеться после занятий, раз предстала предо мной в ученической форме.       - Привет, ты не отвечала, я решила прийти сама, - почему-то она начала крайне неловко и нервно переминаясь с ноги на ногу при этом отводя взгляд в сторону.       - Привет.       - Знаешь, я все-таки не могу хранить его у себя, оно красивое. Я, правда, не знаю, что с тобой происходит. Ты можешь не говорить об этом, но я думаю, когда-нибудь ты расскажешь, - девушка протянула мне пакет, а напряжение между нами возросло в несколько десятков раз. – Я волнуюсь.       Я никогда не видела свою уверенную в себе подругу такой растерянной, кажется, она порядком извела себя предположениями на мой счет. Не могу сказать иначе, мне это очень льстило, словами не передать какое это приятное чувство, когда о тебе переживают, а я только и делаю, что плюю всем в душу в ответ. Вот еще одно доказательство того, что я окончательно запуталась. Возможно, миссис Саммерс была права во многом.       - Спасибо, - я стараюсь вложить в слова благодарности, как можно больше тепла.       - Не за что, - Брук неловко улыбается, заправляя выбившийся локон за ухо. – Хочешь взять мои конспекты за сегодня?       - Было бы неплохо.       Иначе, даю слово, мой средний балл потерпит ослепительный фиаско, разбиваясь вдребезги о реалии современного мира.       Одноклассница быстро начала копошится в небольшом, но стильном кожаном рюкзаке в поисках нужных тетрадей. Проблема была в том, что у нее вечно что-то падало, она это поднимала, потом вновь терялась в тетрадях и вообще была очень нервной.       - Может, зайдешь в дом? – я, наконец, решила вспомнить о гостеприимстве.       - Нет, я тороплюсь, - нелепо отвечает, протягивая мне все требуемое.       - Что-то случилось? – я начинала откровенно тревожиться из-за ее странного поведения.       - Нет, извини, меня дома ждут.       И что это было? Ничего не могу понять, что со всеми успело произойти за столь короткое время? Я никого и ничего уже не узнаю, все стали какими-то другими, словно сменили свои ипостаси. В итоге, я простояла перед широко распахнутой входной дверью около десяти минут в полнейшем недоумении от происходящего. Не скрою, если скажу, что меня крайне тревожило и одновременно будоражило содержимое пакета. Оно снова вернулось ко мне, все такое же небесно синее, мерцающее, словно небо усеянное сотнями звезд, будто оно, подобно бумерангу, будет всегда возвращаться в мои руки. Только подумать, сначала кольцо, потом платье? Глупое совпадение или же знаки свыше?       - Или же… я просто сумасшедшая…       Когда же меня отпустит этот кошмар? Когда я смогу от всего освободится? Почему я? Неужели не сделав то, что на меня было насильно возложено - я обречена на страдания? Спасибо. Большое спасибо.       - А если я сделаю? Что если возьму и сделаю? Что-то изменится? Кто-то станет счастливее? Мертвые восстанут, Церера? – истерически воплю бросая платье на пол и впиваясь взглядом в небольшое зеркало в коридоре. – Сколько можно давать мне страдать? Сколько можно давить? За что?!       Успокойся. Соберись. Медленно сделай вдох, хорошо, теперь медленный выдох. Вот так, молодчина, у тебя все прекрасно получается.       Ты совсем не сходишь с ума…

Тот, кому подвластен ветер.

      Странное чувство, что охватило темного лорда еще не так давно, быстро иссякло и словно развеялось в воздухе. Огромная, окутанная безумием яростная мощь, будто испарилась в одночасье, оставив неприятное ощущение в памяти Эллиота Найтеса. Лорд неосознанно поджимал нижнюю губу, когда слишком сосредотачивался на собственных мыслях и теориях, что так ярко терзали его пытливое сознание. Всем мысленным потугам седовласого мужчины мешали обязанности, возложенные на каждого без исключения участника бойни. Будь ты лорд или же простой воин, каждый должен был отдать честь павшим и похоронить своих мертвецов с почестями. Увы, древние традиции совсем не распространялись на умерщвленных врагов: их просто скидывали в общую могилу – они должны были быть благодарными уже за это. Гэйнсы всегда говорили, что земля умирает вокруг, если оставить мертвого на ее поверхности и выражает признательность, если рожденного когда-то возвращают в ее лоно.       Лорд Найтес искренне презирал многое из общепринятого, посему самодовольный лорд едва сдерживал себя, чтобы не унести всю эту никчемную плоть и кровь резким потоком ветра.       - Никто не грустит о том, кого уже развеял ветер, - так говорили в семье Найтесов, эти слова не были девизом или притчей – эти слова были истинной.       От напряжения царившего внутри у седовласого пульсировал правый висок. Его не интересовали трупы, он не желал никого оплакивать, лорд жаждал осознать увиденное, разобраться во всем, что ему довелось прочувствовать. Золотистые глаза раздраженно блуждали по пустынному полю, Найтесу хотелось уйти от этого места, как можно дальше, но он никак не смог бы этого сделать. Он уже успел перегореть после стычки с кронпринцем, которая, несмотря на все прискорбные обстоятельства, окончилась весьма разумно и верно. Принятое решение было правильным, посему никого и не тревожило. В то время, в которое родился лорд Эллиот Найтес переживания и сентиментальность были излишними, ничего не изменилось вплоть и до этого злополучного дня. Седовласый начинал медленно ненавидеть судьбу.       Неожиданно даже для себя самого Эллиот почувствовал вновь что-то очень неприятное, запах родственной, запекшейся крови, который разрывал его обонятельные рецепторы скорбью. Он ненавидел это чувство, оно было в каждом темном лорде буквально с рождения, словно защитный механизм, защищающий от убийства себе подобных. Этот животный рефлекс с трудом подавлялся долгими психологическими тренировками и медитациями. Если бы Найтес активно не практиковал эти техники, его бы целиком и полностью поглотила бы горечь и ярость мести. Все же, лорды ничем не отличаются от животных, понимание этого злило Эллиота с каждым днем все больше.       Напряженный вздох облегчил резко ставшую тяжелой голову, хищный взгляд медленно прояснялся, как и сознание, твердившее в такт пульсациям сердца. Кто-то умер. Поддавшись инстинктам, Эллиот стремительно преодолел расстояние в несколько десятков метров, даже не сразу заметив, что остановившись, оказался на спине у мертвого вражеского солдата. От нахлынувших чувств лорд, сместил ногу чуть назад, дождавшись победного хруста позвонков мертвеца. Удивительно, но такой способ проявления мести высвободил в нем еще немного адекватности, вытолкнув туман из головы.       - Эррон, - на выдохе произнес Найтес, делая еще несколько шагов и присаживаясь на корточки перед мертвым, облокотившимся посмертно о ствол дерева, лордом. – Я сожалею, мой друг, возможно, твоя жизнь спасла мою. Я этого не хотел…       Первое, что сразу потянулся делать лорд, так это развеять его с ветром, чтобы избавить всех от скорби, предоставив ему посмертное очищение, но едва его пальцы сомкнулись для произнесения молитвы, как Эллиот с усилием разорвал телесный контакт. Уже успевшие подняться по воздушному потоку серебристые волосы быстро опали на плечи, укутывая могучую спину. Он не сможет этого сделать. Он не станет брать на себя еще одно мучение. Он не обречет себя на это, пускай павшим был Эррон. Он просто лишит себя важных для будущего ресурсов, а значит нужно вновь отказаться от всего. Опять.       Привлекательное лицо медленно стало затягиваться непроницаемой маской безразличия, как и сознание Найтеса, которое целенаправленно погружалось во тьму. Он произнес прощальные слова, теперь лишние почести уже бесполезны, какая разница трупу, что с ним будет после жизни? Держаться нужно за живых, а мертвые уже никому не нужны, тот, кто погиб - был слабым, значит теперь все бессмысленно.       Нисколько не смутившись, седовласый подхватил массивного лорда за ногу и потащил в направлении крепости. Понятие морали медленно переставало существовать для него, теперь в мире оставался лишь он один и более никого ценного.       - Бездна, что ты творишь? – громко прокричал Норт, назойливо мешаясь вокруг него.       Этот назойливый мальчишка вечно путался у него под ногами, вечно цеплялся к нему, вечно нарывался на его ярость. Детские обиды Норта были смешнее многочисленных бродячих шутов обитающих на площадях крупных городов. С недавних пор, у Эллиота появилась веская причина для того чтобы стереть его с лица земли.       - Ты безумец! – нашинкованный металлическими украшениями юноша продолжал подогревать затаившуюся внутри лорда ярость.       Безумцем здесь был лишь Брэйден Норт, который уже сотни раз проигрывал, поджимал хвост и жалобно убегал от могучего южного лорда, всякий раз пытаясь ударить из-за спины. Эллиот Найтес искренне ненавидел, но так как прекрасно осознавал, что стоит ему серьезно выступить против самодовольного юнца, то у него не будет и шанса. Серебряновласый убьет его без особых усилий - это было единственным, что его сдерживало.       - Заткнись, - размеренно произносит седовласый, презрительно смотря на собеседника сверху вниз       Эллиот ненавидел, когда все шло не по его плану.       - Как ты смеешь тащить его так, - скрестив на груди руки, чтобы казаться сильнее произнес Норт.       Он его боялся, даже сейчас, когда открыто выступал против Найтеса. Что за глупый человек?       - Как? – с усмешкой ответил мужчина, открыто провоцируя оппонента. – Он уже мертв.       - Предатель. – рычит в ответ взбешенный лорд.       - В таком случае оставлю его тебе, - безразлично бросив Эллиот, обошел Норта и уже через плечо бросил. – Надеюсь, ты знаешь, что нужно сделать. И на будущее, если хочешь обнажить меч, делай это быстро, а если не можешь даже не пытайся, выглядит жалко.       - Катись к безде, Найтес.       К слову, лорда действительно позабавила реакция, которую он смог вызвать, это его бездейсвтие после пылких речей, заставляло Эллиота чувствовать себя сильнее прежнего. Подумать только, сколько нужно сил, чтобы исполнить все возложенное на его широкие плечи.       Лорд Найтес бесцельно блуждал по полю боя, осматривая окрестности и насвистывая какую-то давно забытую мелодию, когда судьба свела его лицом к лицу с Феликсом. Сначала они долго рассматривали друг друга, словно перестав дышать и зациклившись лишь на этом действе. Диалог без слов, рассказ без жестов, выбор без сожалений.       - Ты тоже почувствовал? – немного запоздало произнес Феликс в слух, напряженно перебирая воздух пальцами, похоже, лорд Глоувинг оказался многим слабее на ментальном уровне, так как Эллиот уже практически полностью подавил инстинкты. – Это ведь был Эррон?       Найтес лишь почтительно кивнул, не желая пока нарушать свое молчание.       - Что нас всех ждет? – задав вопрос самому себе, лорд поник.       Эллиоту было крайне непривычно лицезреть перед собой вспыльчивого и всегда взбудораженного лорда, таким задумчивым, подумать только, как всех меняет нависшая угроза. От грязи темно-бордовые волосы Феликса стали совсем черными, а острый нос очевидно несколько раз получил по заслугам в пылу сражения.       - Он умер не оставив после себя никого, как так можно было? Как можно было подвергать риску целый древний род лордов Темной империи?! Это немыслимо... – возмутительные нотки начали пробиваться и через его скорбный барьер. – Словно никто не понимает, что именно мы та сила, что сдерживает зло.       - Ты обвиняешь нас в том, что мы не хотим размножаться? – с усмешкой подвел итог Найтес, выразительно посмотрев на собеседника. - Мы хищники, а хищники не размножаются, когда знают, что потомству грозит опасность.       - Видимо поэтому сильные и вымирают, оставляя скот.       Эллиот Найтес слегка улыбнулся, наигранно соглашаясь.       - Почему ты считаешь нас животными? – немного раздраженно поинтересовался Феликс, вытирая свой боевой меч от копоти краем камзола, расшитого некогда чистым золотом.       - А почему не должен?       Ответа у лорда Глоувинга по всей видимости не нашлось.       - Произошло, что-то странное, Эллиот, это не дает мне покоя. Ты знаешь, что это было? – напряженно процедил лорд, потакая любопытству.       - Думаю, это совсем не то, о чем нам с тобой можно говорить, если ты понимаешь, о чем я, - предельно честно ответил Эллиот, сделав вывод из возникшей с ним недавно ситуации. – Нам всем следует забыть об этом чувстве, если мы не хотим…       - Чего?       - Закончить также, - с деланной ухмылкой окончил свою речь Эллиот, осмотрев охваченное пеплом пустынное поле.       Взгляд Феликса стал резко крайне понимающим, словно он смог сопоставить все известное ему в один миг. Лорд заметно выпрямился и с самым серьезным видов спросил:       - Кто же теперь будет править Рейханом вместо Гэйнса?       - Я, - с торжествующей улыбкой объявил Эллиот Найтес без тени стеснения.       - Но… как..?