Хвойный запах во время грозы.

POV Исин       Лёгкий прохладный ветерок обдавал моё лицо и тревожил чуть уложенные пряди. Кондиционер был для меня не чем иным, как спасением. Я окинул свой кабинет усталым взглядом – всё на своих местах плюс куча бумаг на столе. Глубоко вздохнув, перевёл глаза на начальника своего отдела. Мужчина сидел весь белый, как полотно, и постоянно сглатывал, дёргая при этом свой галстук у основания подушечки. Он явно попал, пока меня не было.       Меня разбудил сегодня утром настойчивый звонок в дверь. Не телефонный, как надо бы было сделать сперва, а сразу в дверь. Через пять минут в спальне появился ЧунМён и сказал, что это ко мне и очень срочно. Так я и оказался, одетым и бережно погруженным в джип моего начальника, на кожаных сидениях. Меня везли как хрупкую драгоценность, поэтому я сразу заподозрил что-то нечистое. И не зря.       Я потянулся за папкой, что лежала на столе прямо передо мной, но мои действия пресёк ЧунМён, до этого стоявший рядом, как телохранитель. Он передал мне документы, а я ему слегка улыбнулся благодарной улыбкой. Развязав тесёмочку, принялся вчитываться в строки с цифрами, то и дело вздыхая. Мён, нависающий надо мной, постоянно тряс ногой и перебирал пальцами, кидая злые раздражённые взгляды на Чон СэХёна. Начальник от этого белел ещё сильнее, глядишь так и превратится в извёстку.       Я всё не мог поверить, что этот человек мог всё настолько запустить. Ему грозило увольнение – это точно. Но перед этим из него вытрясут всё, что только можно и нельзя. Он очень сильно оплошал, хотя я думал, что с ним этого не может случиться никогда. Судя по сметам, он упустил красную сумму в своей жизни и теперь только его душонка сможет расплатиться, если отправится в рай. Не хотелось об этом думать, конечно, но это была истина, от которой никуда не деться, если что-нибудь не предпринять. - Сколько компании дали времени? – произнёс я серьёзно. - Неделю, - чуть взволнованно проговорил начальник. И тут третий в нашей беседе наконец-то взорвался: - Ты что совсем ахренел! Какого х** ты звонишь ему, - Мён указал на меня, - когда у тебя проблемы?! Ты что не видишь, в каком он положении?! Ты его во всё это втягиваешь постоянно! Тебе только свою задницу жалко! Ублюдок! Я тебя сейчас сам укокошу, - бета действительно кипел, и я более чем уверен, что его слова не ложь.       Я аккуратно взял его за рукав чёрной рубашки и оттянул назад: - Успокойся, всё будет хорошо, - обратился я к Мёну. - Как же вы так попали-то? Меня не было чуть меньше трёх месяцев, а вы так всё запустили. Неделя – это они вас ещё ОЧЕНЬ любят. Вы знаете, господин Чон, что вас ждёт? Нет, не в плохом случае, а если всё же уладим этот вопрос? – мужчина посмотрел с надеждой. - Знаю. Они точно меня отстранят или уволят. Лучше бы уволили, - последнее он прошептал. - Тогда прошу приступать к работе у вас уже меньше недели времени, - сказал я, взглянув на календарь.       Эти пять дней тянулись очень напряжённо.       Хоть и подходил девятый месяц, я чувствовал себя превосходно, ну, невзирая на неудобство в виде живота, которому постоянно было мало места. Мён не оставил меня в офисе, а забрал домой вместе со всеми документами. СэХён работал со всем отделом, а я контролировал всё из своей спальни. Так у нас всё и получилось. В принципе ничего сложного я сразу не увидел во всей этой ситуации, конечно после просмотра бумаг. Отдел был без важного человека – меня, который отвечал за проверку их работы. Ну, эту должность я сам себе присвоил, так как никто другой не брал. Слишком много подводных камней в нашей работе, на которые никто не смотрит. И вот тут-то они и показались, так не кстати для господина Чона, который слишком расслабился. Но в этом он виноват сам.       После долгих, ну очень долгих разбирательств «полёта» Господин Чон покинул свой кабинет с коробкой для вещей, наполненной доверху. Он пожелал нам всем удачи и попросил прощения за столь ужасное происшествие, из-за которого могли пострадать все без исключения. Так наш отдел и остался без начальства, висящим на мне, когда я в свою очередь готовился стать папой.       Господи, как же много проблем! Я не вылезал из бумаг, вся спальня была заполонена ими. И это жутко нервировало Мёна, да и родителей тоже. Они постоянно мне об этом говорили и требовали, что бы я послал свою компанию куда подальше и ложился уже на сохранение, так как оставались последние недели. Кто знает, когда моей рыбке приспичит появиться на свет. Но знаете что? Так как рыба не пинался и не протестовал так уж явно, я счёл это знаком, что могу продолжать копаться в своей работе дальше. Малыш в комфорте, я уделяю ему так же много времени, просто параллельно считываю цифры и беседую с коллегами, раздавая указания. Мён ничего не мог со мной сделать и постоянно злился, даже когда он вытащил из щитка пробки это ему не помогло – я продолжил свой разговор по сотовому.       На сохранение мне всё же пришлось лечь, но вместе со мной в палату переехали и папки. Как же это было эпично. Из Мёна просто валил пар. Но радовался я недолго своей победе, потому что пришёл МинСок и разогнал меня и мою макулатуру. Я почему-то решил, что пребывание здесь до родов будет очень скучным для меня и тягостным, без какого либо занятия, но ошибался. Со мной по соседству лежало очень много омежек и бет и все были такими милыми. Я даже забылся и чувствовал себя, как на курорте. Я узнавал всё больше о том, как ухаживать за ребенком, как вести хозяйство, как готовить кучу разных пирогов и ещё массу вещей, которых не мог узнать по причине своей занятости работой. Время летело, а рыбка всё не собирался появляться на свет. Меня это немного тревожило, но я знал точно, что с ним всё в порядке, так как он постоянно подавал мне сигналы своими пяточками. Вообще, по сути дела я переносил малыша уже давно, если считать со дня последней течки. Но, по словам врачей, плод всё ещё развивается. - Рыба, пора уже как бы. Ты об этом не думаешь? – обращался я к малышу, поглаживая живот. – Почти 40 недель. Давай-ка поторопись что ли, – мне в ладонь ткнули пяточкой, а потом всё тело прошибла боль – малыш меня услышал.       Как всё происходило, я запомнил слишком чётко, но то, что не забуду никогда на свете и ни при каких условиях – это первый вздох, первый плачь моего сына и такой же мой первый вздох, которым заполнились мои лёгкие вместе с таким родным и не хватающем мне всю жизнь хвойным горьким запахом. Я не мог им налюбоваться, им надышаться (сын пах тем альфой, но в нём присутствовала примесь чего-то другого, что и делало моего малыша для меня таким особенным – он пах, возможно, моим истинным альфой и собой), маленький комочек на моих руках, крохотные пальчики, носик, всё крохотное. Хоть Мин и утверждал, что мой сын очень крупный малыш и сильный, для меня он всё равно был самым уязвимым. Альфа, маленький, крошечный альфа, совсем не похожий на меня. Ни капельки. Только губы, только губы …       В больнице нас не держали, выписали через неделю. Малыш действительно был крепок - хорошо кушал и много спал. Спал так, что даже промокнув не просыпался. Все пелёнки удодолит, но спит. Крепкий сон ничего не скажешь. Я постоянно вскакивал среди ночи и проверял керсика, менял всё на сухое и вновь бережно укутывал. Когда нас выписывали, ребром стал вопрос о том, как назвать ребёнка. Поэтому мы провели долгие два часа у регистратуры. Я, проголодавшись, заставил отца купить мне кекс, и уже через пару минут уплетал его, а моя рыбка стала мило морщиться и сопеть, малыш дергал носиком, будто стараясь учуять что-то, и ворочался. И тут я подумал: «Кекс? Тебе нравится кекс? Керс… Керсик…» - Крис! – воскликнул я и сразу затих, испугано покосившись на малыша, но тот был непробиваемым и всё также ворочался в конверте. «Он на меня вообще внимания не обращает», - возмутился я. Но это чувство куда-то сразу исчезло, стоило мне опять взглянуть на личико моей рыбоньки, которая далеко уже не рыбка.       Вот так и появился маленький Крис Чжан – мой милый и любимый сын.       Я сидел в спальне у кроватки и смотрел на умиротворенное, изредка морщившееся, личико. «Как же быстро ты растёшь». Я поправил одеяльце. В комнату зашёл папа и улыбнулся. - Иди, проветрись, ты от него не отходишь. Даже я так за тобой не бдил. А ты был беспокойным, всё тебе не так не эдак. Крис, ты посмотри на него, - обратил моё внимание на сына папа, - спит целыми днями, тебе будить его приходится. Он даже когда бодрствует, поползает, найдёт что-нибудь и сидит над этим чем-то часами. С ним ничего не случится. Да его можно одного оставлять дома и уходить на работу часа на три. - Пааап. - Глянь, я говорю не шёпотом, а ему хоть бы хны, - папа захихикал и посмотрел на своего внука. - Ладно, схожу, но ты всё равно с ним посидишь и не бросишь его, - выделил я последние слова. - Конечно, - улыбка в мой адрес.       Я оделся, взглянул опять на керсика и покинул спальню. Мён, увидев меня собранным, сразу же засуетился, так как он был во всём домашнем. Сначала мы поехали к родителям ЧунМёна, ему нужно было, что-то обсудить с ними. Мён же теперь «большая шишка». Он перенял все бразды правления компанией родителей в свои руки. Кстати о родителях, они меня терпеть не могут. Я по их словам отнял у их сына нормальную жизнь, с чем, кстати, был немного согласен, заставил жить отдельно от них, ну тут я протестую, потому что эта идея пришла в его голову сама, а я отпирался, но сделать ничего всё равно не мог. Я «типа» заставил его продать огромную квартиру в центре города и купить эту маленькую лачужку, как называли её родители Мёна, что находилась через стенку с моей квартирой. Короче говоря, во всех бедах виноват был я и мне это прекрасно давали понять, каждый раз как я переступал порог дома Кимов старших.       Вот и сейчас я ожидал шквал не лестных замечаний и упрёков в свой адрес, стоит только Мёну скрыться с глаз матери. Но к моему огромному удивлению она молчала. Вообще в шок меня повергло то, что она подала мне чай с пирожными и, как-то тепло слишком улыбнувшись, спросила о здоровье Криса и его развитии. В общем, на работу от них Мён вёз меня прифигевшим.       На работе я отошёл от шока. Там царил почти порядок. Что несказанно радовало. Все отчёты сданы и кварталы закрыты. Я выдохнул с облегчением. А неожиданное известие о том, что в отделе появится временный начальник, меня вообще радовало. Почему временный? Потому что через три года должен закончить свой контракт какой-то там профессионал в области камеральных проверок (на что я скептично хмыкнул) из Китая, и наши компании вдобавок ещё и объединит. Я был рад лишь одному – я ухожу в декрет окончательно, совсем, бесповоротно и меня никто, ни одна душа не потревожит. Я буду находиться рядом со своим сыном постоянно, и ни что не помешает мне наблюдать за его первыми подвигами. Да, так и будет, и Мён это обеспечит стопроцентно.