Новая жизнь...
27 июня 2014 г., 14:45
Через неделю, Би оказалась в своем пентхаусе. Все время в больнице ей что-то кололи. От чего Би много спала. Мама с Сайрусом приходили по утрам. Днем прибегала Серена, Нейт, даже Ден заходил. Вечером Гарольд рассказывал дочери разные истории из жизни в Париже. Чак, последовавший советам Элеонор, так ни разу и не появился. Не написал, не позвонил, не передал с кем-то послание, и даже не прислал букет с запиской. Однако Би знала, что он не по свой воле так поступает, что когда необходимо соблюдать жесткие условия, его упрямство побеждает даже здравый смысл и чувства. Именно поэтому, им пришлось столько пережить, именно поэтому сейчас он исчез с радаров Блэр. но она помнила и знала, что Чак ее любит. Это придавало, как ей казалось, дополнительных сил.
Еще неделю все жили в пентхаусе. Шумная компания, постоянные многочисленные приемы пищи, все это помогало Би не думать о случившемся. Врач даже разрешил ей перестать пить лекарства.
Первым в Париж уехал Гарольд. Договорившись, что как только Би решит, то может легко прилетать в гости. В эту же ночь Би приснился сон, в котором отец погибал в авиакатастрофе. Она проснулась вся в поту. И сразу начала звонить отцу. Когда тот не ответил на звонок. Би подняла на уши весь дом. Она утверждала, что ей было видение. И что отец погиб. И что она виновата. Ведь могла увидеть его и раньше. Она металась по гостиной, постоянно названия на телефон отца. Попытки объяснить ей, что он просто еще в самолете, проваливались в самом начале. Уложить девушку обратно в кровать удалось лишь после того, как Гарольд, обнаруживший 40 пропущенных звонков, позвонил Блэр, и Дорота влила в девушку лошадиную дозу чая с ромашкой, добавив все же и лекарство.
На следующую ночь Би приснился пожар в доме. Она опять всех разбудила, чтобы успеть эвакуироваться, пока пламя не отрезало путь к отступлению.
Когда ей приснилось, что автокатастрофе погибает Чак, весь дом проснулся от леденящего душу крика "нет!". Дорота и Элеонор сразу оказались в комнате. Она лежала на кровати с отсутствующим взглядом. Слезы текли по лицу, но девушка их не вытирала. Она смотрела в потолок и шептала одно слово "нет". Девушку еле растормошили в попытках выяснить причину такого состояния. Она отказывалась разговаривать, но догадавшись, что такое состояние мог вызвать только страх за Чака, ее успокоили, сказав, что это сон и на самом деле с молодым Бассом все хорошо.
- Дорота, я боюсь уезжать. Мне не нравятся ее сны, - Элеонор сидела на кухне, опустив голову на руки.
- Мне тоже. Это неправильно, - Дорота была очень взволнована. - Это очень плохо для настроения и состояния мисс Блэр.
- Может, вам стоит уехать куда-нибудь? Мне кажется этот город и квартира не помогают ей, - Элеонор смотрит на полячку.
- А может, вернуть ее успокоительные? Вы не разговаривали с врачом?
- Ой не знаю. Она тогда никогда не научится засыпать без лекарств. Может сначала попробуем переезд?
- Но куда? Сомневаюсь, что мисс Блэр захочет ехать в Париж. Или вообще в Европу, - Дорота качает головой.
- А куда? Может Латинская Америка? Бразилия? Канада? - Уолдорф-старшая пытается припомнить еще направления, где может быть подходящее общество.
- Да, как-то мисс Блэр говорила, что Канада, наверно, прекрасная страна. Там жители говорят на французском и английском. И что Торонто очень, наверно, похож на Нью-Йорк.
- Прекрасно. Займись поиском квартиры там, - Элеонор встает со стула. - Надеюсь, мы не ошиблись, Дорота.
Элеонор покидает кухню, а Дорота еще долго молча сидит, смотря в одну точку.
Приняв решение, утром Элеонор поспешила рассказать обо всем дочери. Би без лишнего энтузиазма восприняла новость. Но и спорить не стала. Теперь ей было абсолютно все равно где существовать; где она будет находиться, когда кошмары буду одолевать ее сознание; где вздрагивать от каждого шороха; где прятать слезы от Дороты; где натянуто улыбаться, показывая, что все хорошо. Теперь все равно. Это не жизнь. А раз так, то не все ли равно в каком она городе?...
Торонто и правда оказался отличным городом. Дорота нашла прекрасный пентхаус на Авеню-Роуд. Дом расположен в одном из самых богатых и престижных районов города, Йорквилле. Здесь много ресторанов, бутиков, мест сбора богемы и прочей аристократии и творческой интеллигенции. Дорота очень надеялась, что местоположение квартиры поможет ее хозяйке почувствовать себя как дома.
Однако Дорота сильно ошиблась. Блэр было все равно в каком районе они живут, что происходит вокруг и где можно проводить вечера с канадской богемой. Она не принимала приглашения на вечеринки. Не ходила в модные рестораны, не устраивала приемы у себя. Оказалось, что Би знают не только в Нью-Йорке. И когда светские львицы прознали о ее приезде, они стали активно предлагать дружбу приезжей "звезде". Би вежливо соглашалась. Принимала у себя всех этих расфуфыренных дамочек, поила их чаем или шампанским. Однако, после общения с ней, все они уходили будто после свидания со Снежной королевой. Глаза Уолдорф были холодными и пустыми, улыбалась они лишь уголками губ, не смеялась, сплетни рассказывала и выслушивала холодно и равнодушно, так что всем становилось неловко их обсуждать. Она всегда была безупречно одета и с идеальной прической. Но только черное. Никто не видел на ней даже украшений. Только этот всепоглощающий, траурный цвет. У аристократии появились страх и благоговение перед этой королевой, как они ее прозвали. Получая от нее отказ, они все равно продолжали высылать ей приглашения, ведь те, кто заполучит ее к себе на вечеринку хоть на 10 минут - автоматом станут самыми популярными и привлекательными. Но, пока это не удалось никому. Холодность и затворничество юной Уолдорф все больше обрастало слухами и мрачными сплетнями. Ей пока не приписали разве что питание кровью младенцев.
Однако, то что она навевала страх на других, никак не спасало девушку от ее кошмаров. А приходили они уже и вечером. Би стала бояться темноты. Ей везде слышались голоса ее мучителей. Постоянное ощущение чужих глаз на спине сделало ее настолько нервной, что она оборачивалась на каждый шорох. Уснуть теперь не получалось совсем. А если, измучившись за ночь, к рассвету девушка забывалась тяжелым дурманом, ее преследователи появлялись и там. Что бы хоть как-то поспать несколько часов, девушке приходилось пить таблетки. Без снотворного сон не шел. Однако и с ним поспать удавалось недолго. Страх, леденящий душу и тело, сковывал мозг и противился влиянию лекарства. Поэтому девушка просыпалась вся в поту, даже не смотря на то, что не помнила, что ей снилось. Она пыталась увеличить дозу лекарств, но Дорота четко следила за этим, боясь, что мисс Блэр может переборщить со снотворным и уже не проснуться.
Би неоднократно посещали такие мысли. Как ей хотелось прекратить это жалкое существование. Прекратить кошмары, нервозность, постоянную бледность и слабость. Ведь всего навсего надо выпить побольше таблеток и уснуть. И все. Но с детства девушке внушили, что самоубийцы хуже преступников. А мучений еще и на том свете девушка не переживет. Она даже этими размышлениями не могла ни с кем поделиться. Дорота сразу же вызовет мать и врачей. Однажды, она решила, что может быть исповедь ей поможет. Но она не смогла вымолвить ни слова. Так что помощи ей ждать неоткуда, и со своими демонами приходится бороться самой. Как она хотела вернуть прежнюю Блэр, суметь побороть все эти эмоции. Читала статьи психологов, дневники жертв насилия, чтобы найти для себя способ справится, пережить, забыть, восстать. Но что-то сломалось в ней, она уже не такая сильная, не хозяйка сама себе.
Однажды Дорота водила девушку днем на пруд в парк кормить уток. Надеясь, что это занятие поможет Би, она никак не ожидала, что у девушки случиться срыв. Би невольно вспомнила счастливые моменты жизни, и потом все ужасы последних месяцев. У нее началась паника, и Дороте практически на руках пришлось вести девушку домой. Больше полячка не лезла с идеями, а просто сопровождала свою хозяйку на дневных прогулках. Маршрут у них был один и тот же - вокруг парка. Ибо там было не так пустынно, как внутри, и не так многолюдно, как на главных магистралях города...
Так для Блэр Корнелии Уолдорф началась новая "жизнь" ....
