Ну, здрасте, дедули

      Гарри сидел ужинал и перешёптывался с Гермионой, то и дело бросая загадочные взгляды на директора школы, пытаясь найти хоть какие-то признаки того, что он знает о родстве и о позавчерашнем письме к Малфою. Но найти ответы, просто разглядывая старческое лицо, было сложновато. Так что он решился на дерзкий шаг, перед этим обговорив все последующие поступки с Гермионой, которая теперь старалась участвовать во всем, что касалось тайной жизни Гарри Поттера.       Стоило директору выйти из-за стола, как Поттер вскочил и быстрым шагом пошёл к выходу, и получилось так, что из Большого зала он вышел вместе с директором, успев придержать последнему дверь.       — Профессор, — тихонько обратился он, словно хотел, чтобы никто его не услышал, — не могли бы вы уделить мне пару минут своего времени?       — Конечно, мой мальчик. Пройдём в мой кабинет? — казалось, директор тоже желал поговорить.       — Да, сэр. Я не хочу, чтобы кто-то услышал это, — Гарри весьма правдоподобно смутился.       Дамблдор слащаво улыбнулся и ускорил шаг.       — Лимонный шербет, — произнёс Дамблдор, подходя к горгулье.       Поттер за его спиной криво улыбнулся, страсть директора к сладкому, особенно к лимонным долькам, стала притчей во языцех.       — Что тебя волнует, Гарри, — мягко спросил директор, смотря на ёрзающего в кресле Поттера.       — Мне снятся сны, — неуверенно начал он, чувствуя, как директор пытается мягко пролезть сквозь его ментальный щит, — очень странные сны.       — Ты видишь Волдеморта? — напрягся директор, усиливая ментальную атаку.       — Нет, это кое-что другое, — парень покраснел.       Альбус Дамблдор заметно расслабился, услышав, что сны Избранного не касаются Тёмного Лорда, мол, сны всем снятся.       — Я слушаю, — нарушил неловкую тишину маг, — почему это тебя так волнует?       — Я вычитал, что сны у магов вещие и правдивые, и меня это беспокоит, — он замялся, опуская глаза, — мне снится, что вы мой дед, — вторую часть он выпалил.       Дамблдор сидел оглушённый, с непередаваемым выражением лица.       — Но, ведь этого не может быть, — пролепетал Поттер, в душе ликуя.       — Знаешь, Гарри, — директор старательно подбирал слова, — из всех правил есть исключения…       Гарри понимающе кивнул.       — Так вот, я думаю, что твои сны исключения. Просто игра твоего подсознания.       — А может, это Волдеморт таким образом контролирует меня? — невинно спросил Поттер, заглядывая в голубые глаза.       — Нет, — как-то чересчур резко бросил директор, а потом мягче добавил, — как он может контролировать тебя таким образом, если это чепуха. Я никоим образом не прихожусь тебе родственником.       — А что, если есть кто-то похожий на вас и он мой дед? — с надеждой спросил Поттер.       — К сожалению, это невозможно, отец твоей матери умер ещё до её поступления в Хогвартс, да и Карлус Поттер умер задолго до твоего рождения. Так что у тебя нет никаких родственников, кроме тёти с дядей.       Гарри опустил голову, закусив нижнюю губу.       — Гарри, мальчик мой, можешь показать мне свои сны, — это была не просьба, а утверждение, мягкий приказ. — Я хочу помочь тебе, — сказал директор и снова мягко коснулся его щита. — Возможно в снах есть скрытый посыл, что-то иное, а наше родство лишь обёртка для лучшей подачи информации.       — Конечно, директор, вы не будете против, если я вытяну воспоминания, а не сниму щит. С ним мне спокойнее.       — Хорошо, — кивнул директор и отлеветировал массивный думосбор на стол.       Гарри выдохнул и серебряная лента воспоминаний повисла в воздухе, протянувшись от виска до кончика палочки. Одним движением палочки он опустил её в омут памяти и кивнул директору, чтобы тот приступал к просмотру.       — А ты, Гарри?       — Если вы не против, то я воздержусь.       Директор кивнул и погрузился в воспоминания, а Поттер позволил себе снять маску. Он не спал полночи, создавая ложные воспоминания, которые получились красочными и открытым текстом кричали «Я Альбус Дамблдор и я твой дед».       Он долго сочинял разные сны, где он то подслушивал не предназначенный для его ушей разговор, то директор звал его на беседу, то просто прилетала сова с письмом. Но смысл был везде один, всегда оказывалось, что Альбус Дамблдор, директор Хогвартса — дедушка Избранного, Гарри Поттера.       Гарри оглядывал портреты, висящие в кабинете директора, когда хозяин этого кабинета вынырнул из воспоминаний ученика.       — Что скажете? — с испугом спросил Гарри, смотря на директора, держащего себя в руках из последних сил.       — Мне нужно время, — сказал директор, — я всё обдумаю и тогда позову тебя. Я не уверен в причинах этих сновидений, но одно я знаю наверняка — они не правдивы. Иди, Гарри.       — Вы уверены, что они ложные?       — Да, Гарри, не волнуйся. Ты можешь доверять мне.       Поттер вышел из кабинета с мыслью, что может и всплывёт его обман с воспоминаниями, но одно он уже понял. Альбус Дамблдор был прекрасно осведомлён о внуке, но не знал, что он не единственный, кто внезапно для себя приобрёл родню.       И он довольный пошёл в гостиную Гриффиндора делиться новостями с Гермионой.