Demande Au Soleil

      В саду пахло жасмином и олеандрами, в саду смешались надежда и разочарование, боль и утешение, звезды и море, жизнь и смерть, прошлое и будущее. Каждую ночь мысли уводили прочь из этого мира, за грань, в иную реальность, туда, где властвуют лишь мечты.       Вечер был жарким, простыни липли к телу, удушающе сладкий аромат цветов давил на виски, хотелось вновь уйти в сад, хотелось забыться тяжелым сном без сновидений, а очнуться уже в следующей жизни, далеко-далеко отсюда. Анжелика перевернулась на бок и раскрыла глаза, определенно в эту ночь Морфей не желал принимать ее в свои объятья, она то и дело просыпалась, вздрагивая от малейшего шороха, ее мысли плескались где-то на грани яви и забытья, не желая отпускать из своей власти. Ветер, шаловливо заглядывающий в распахнутое окно, лишь насмехался мнимой прохладой и улетал прочь. А может ей просто уже не хватало ставшего привычным покачивания корабля на волнах, переклички птиц, шуток команды и…. Рескатора, вновь и вновь проходящего мимо ее каюты?        «Что, что же со мной происходит?» - спросила Анжелика у пустоты и помассировала виски, мигрень, словно грозой обрушившаяся на нее в эту ночь, лишь усиливалась, а еще – хотелось пить. Может, встать, побродить по дому, отыскать кухню… перебудить любезных хозяев? Маркиза усмехнулась и осталась лежать. Вся суматоха прошедшего дня, тщательно задвигаемая на задний план, к ночи как всегда вырвалась наружу.        Женщину мучили кошмары, призраки танцевали адский хоровод вокруг ее постели, то и дело принимая облик д'Эскренвиля и его матросов. Анжелика кричала, отбивалась, пытаясь освободиться от грубых рук, уклониться от похотливых губ, вырваться из власти охваченных желанием мужчин. Она ненавидела свою женскую природу, дрожа от гнева и омерзения. Конечно, это всего лишь реакция подсознания на утреннюю встречу в порту, но почему ей так страшно? Почему ей всё еще кажется, что маркиз и его помощник ходят где-то неподалеку, и стоит ей лишь на секунду утратить покровительство Рескатора, она вновь окажется на «Гермесе»? Тщетно Анжелика пыталась убедить себя в том, что корабль сгорел, а его капитан убит – ее мучили кошмары.        Ей, как и всем женщинам, всего лишь хотелось почувствовать себя защищенной, осененной внутренней силой мужчины, который всегда будет рядом, который отведет беду, передаст часть своего несломленного духа, ей хотелось почувствовать себя слабой и беззащитной, захотелось уснуть и проснуться спокойным утром, лишенным абордажных битв и бесконечной гонки за счастьем.       Анжелика вспоминала прошлое. Все минувшие десять лет она только и делала, что сражалась с собственной судьбой за место под солнцем. Двор Чудес, грубая любовь Никола, таверна «Красная Маска», искренний и наивный Клод ле Пти, интриги Двора, издевательства и любовь Филиппа, мудрый Дегре, редкие разговоры с собственными детьми, редкие безоблачные дни, являвшиеся лишь затишьем перед бурей….        Ей хотелось спокойствия, уверенности в том, что всё, наконец, будет хорошо. Не имеет значения, где, в доме, где нет кошек, на корабле капитана, в лодке, отданной всем ветрам, где угодно, лишь бы больше не быть одной. Дважды вдова, мать, потерявшая ребенка, женщина, утратившая смысл жизни. Ей хотелось, чтобы пришел он, посмеялся над ее страхами, погладил по голове, она бы молчала, она бы ждала и не задавала вопросов. И если бы вдруг случилось чудо и ее догадки подтвердились, она бы не упрекала и не требовала объяснений, не сейчас, не в этот час. Но он не приходил, и Анжелика почему-то была уверена, что Рескатору тоже не спалось в эту ночь.        Маркиза заснула лишь под утро, когда в покрытый серым предрассветным покрывалом мир снисходительно заглянула желанная прохлада, и аромат цветов был безжалостно изгнан предчувствием дождя. Однако Морфей не пожелал проявлять к измученной бессонной ночью женщине снисхождения.       Во сне Анжелика видела картинки, с лихорадочной быстротой сменяющие друг друга. Цветочные игры превращались в галереи Лувра, укоризненный взгляд Жоффрея и ее муки, ее осознание собственного предательства, интриги и блеск Двора Его Величества, и вдруг Филипп, представший во всем блеске своей холодной красоты. Ей снилось, как она рожает Шарля-Анри, как боль застилает глаза, как она всё ждет избавления, а оно не наступает, ей страшно, она чувствует, что может умереть. Филипп стоял у изголовья, нервно теребя в руках кнут, «ласки» которого Анжелика очень хорошо знала. Что-то пошло не так, почему так испуганно взглянула Тереза, почему нахмурилась мадам Корде? Почему так и не заплакал младенец….        Филипп был страшен в момент своего отчаяния, мир рушился вокруг них, а он всё кричал: «Мой сын! Ты убила моего сына!» и взмахивал кнутом. Дикий зверь, вырвавшийся наружу…. Небо завертелось вокруг Анжелики, она видела лишь кнут и его, своего мужа, в серебристом камзоле, в шляпе с плюмажем, мужа, которого отчаянно любила сквозь боль, ненависть и желание. - Пощади! Пощади, Филипп!       Пощади….        А потом всё исчезло, и произошло то, что она призывала столько мучительных и одиноких лет. Мужские руки прижали ее к себе, развеяв все страхи. В теле еще колыхалась боль, пусть и бывшая лишь отголоском сна, и он знал о ее кошмарах. - Всё хорошо, тише…. Тише…. Это всего лишь сон, его больше нет, - шептал голос, баюкая своими интонациями, утешая, впервые придя на помощь в ее страхах.       Анжелику била мелкая дрожь, она всё еще была во власти прошлого, не желавшего так просто отступать, но она была не одна, он все-таки пришел, неужели она разбудила его своими криками?        Пусть он думает, что она спит, ей не хотелось разрывать хрупкость момента. Она знала, что на нем не было маски, но внезапный страх разочарования велел ей не оборачиваться. Анжелика просто лежала, успокаиваясь, и слушала его слова, не пытаясь вслушаться в смысл, впервые после многих лет ее не заботило ничего, кроме настоящего. Да, конечно, разве она могла не узнать его, разве не ее тело покорялось когда-то власти его рук, разве не его голос она слушала, затаив дыхание? Это и отличало его от других: он отдавал, не требуя взамен, он понимал ее горести и пытался разгадать их причину, даже тогда…. Даже в Батистане. Ей следовало бы давно догадаться.        Анжелика вздохнула и пошевелилась, решившись. Неужели он уйдет? Она повернулась к нему лицом, не открывая глаз, почувствовала, как он лишь крепче прижал ее к себе. Настанет время для объяснений, но не сейчас.       Анжелика улыбнулась, прошептав - Жоффрей….        А в раскрытое окно медленно заползал рассвет, не оставив места страхам и сомнениям.