Demande Au Soleil

****       Анжелика сидела в каюте и с наслаждением потягивала кофе, любезно сваренный Абдуллой. В распахнутое окно радостно врывался ветер, на секунды разгоняя лохматые тучи, легкая занавеска танцевала в его объятьях, а где-то в вышине надрывно кричали чайки.       Внизу, на нижней палубе, Элида куталась в любезно предложенное Ясоном верблюжье одеяло, видимо, используемое мужчинами Средиземноморья для очарования понравившихся дам, и внимательно слушала его речи. Анжелика видела, как гречанка вздрогнула, впервые за долгое время услышав родной язык, и как затем радостно улыбнулась, поняв, что на греческом говорит Ясон. Едва увидев их в порту, стоящих рядом над поверженным д'Эскренвилем, Анжелика уже поняла, что это не просто люди, которые забудут друг друга в следующий же миг. А потом, уже на корабле, капитан лишь подтвердил догадки маркизы, обмолвившись о жизненных неудачах помощника.       Анжелика поставила пустую чашечку на серебряный поднос и глубоко вздохнула, припоминая краткий разговор с Рескатором. «Морской орел» уверенно летел вперед, и его не мог испугать ни шторм, ни злейший враг всех, отдавших свое сердце морю, - штиль, ни случайная пиратская стычка. Этот корабль внушал уважение, вселял веру в благополучный исход, а за время плавания, казалось, успел стать тайным поверенным всех, кто был к нему причастен. Корабль и капитан обладали одной на двоих душой, одним бесстрашием и стойкостью, и одному лишь человеку в маске «Морской орел» радостно покорялся, доверившись его силе. Они многое пережили вместе, многие воспоминания хранили палубы, о несбывшихся снах шептались в ночи паруса, а восточные диваны, верно, знавали случайных гостий капитана….        Анжелика понимала, что ее это нисколько не заботит, ибо ясно видела, чувствовала, что Рескатор, как и она сама, безмерно одинок в этом море, на этом корабле и в этой Вселенной.        И хотя она сама не обладала его способностью выворачивать души людей наизнанку, долгие годы скитаний, проведенные в борьбе за свое место в мире, прожитые бок о бок как с изгнанниками жизни, так и с баловнями судьбы, бывшими, надо признать, куда ужаснее тех, кого считали отверженными и кому презрительно швыряли в грязь монеты, научили ее разбираться в людях.       Она словно видела перед собой человека в маске, в своем черном плаще, уверенно ведущего корабль к цели, не боящегося ответственности за жизни тех, кто вверил их его власти. Его не страшили чайки и красная луна в вуали из тумана, он был совсем иной породы, и, вероятно, заглянул за тайную завесу жизни, взглянул в лицо смерти. Анжелика, робея, подошла к нему, но он словно не замечал ее присутствия. Какие думы одолевали его в тот миг? И стоит ли напоминать о вчерашнем происшествии? Рескатор повернулся. - Приветствую вас, сударыня! Простите за мою неблагородную отлучку на рассвете, я не хотел вас будить. Надеюсь, вы сумели побороть свои страхи?        Обескураженная Анжелика медлила с ответом. - Как я полагаю, вы успели вовремя? - Команда ропщет, но она имеет на это право, мадам, море всегда покоряется лишь сильнейшим, и это безумное плавание тоже вносит свои коррективы. - Как ваша рана, повелитель? – игриво спросила маркиза, прикоснувшись к повязке из своего пояса, которую Рескатор так и не сменил. Капитан чуть склонил голову. - Повелитель? - Скажем, я устала величать вас монсеньором, а настоящего имени вы мне так и не раскрыли, - Анжелика улыбнулась, не сводя глаз с черной маски. - Вы уверены, что хотите его знать? - Мне кажется, пришла пора…. - Вы спрашивали о ране, с ней всё в порядке, но чтобы успокоить мою очаровательную спасительницу, я обещаю показаться эфенди. Признайтесь, вас огорчило мое отсутствие утром?       Анжелика поражалась его манере направлять разговор в нужное ему русло, но упрекать капитана, в чем бы то ни было, еще слишком рано, к тому же, она всё еще колебалась. - Я волновалась, что что-то может произойти…. - Не может быть, вы переживали из-за меня! - Да, монсеньор, вы все еще капитан этого корабля! - Который везет вас неизвестно куда, чтобы заточить в темницу, - Рескатор посмеивался над нею, в душе восхищаясь. - Я видела темницы, мсье, уверяю вас, вы не похожи на палача. - Однако я имел честь быть с ним знакомым…. Что же до бунта, мадам, то такие как мы просто не умеют умирать, посему, не утруждайте себя излишними переживаниями.        Вновь он тоном строгого господина отослал ее прочь, но его последняя фраза, сказанная с такой уверенностью, убедила Анжелику в ее правоте. Итак, она вернулась к себе, а место у штурвала занял Ясон. Абдулла, словно добрый дух ее суетных дней, уже ждал знака, чтобы принести все, что пожелает «каспаша». Это почтительное, слегка исковерканное обращение напоминало ей о былых событиях, о прошлой жизни, о печали и радости, и о том, как прощалась с единственным свидетелем ее отчаяния – Куасси-Ба. Где-то он был теперь…..        Увы, когда она сама, растворяясь в немом горе, под холодным зимним небом, брела прочь от света, видя перед собой лишь костер, отнявший все, что она любила, она в последнюю очередь думала о Куасси-Ба, который так и недосказал когда-то послание для своего маленького господина Флоримона. Как был бы он рад увидеть Кантора, как счастлива была бы сама Анжелика увидеть его вновь. В эти дни, наполненные настоящим и прошлым, переплетшимися воедино, маркиза уже привычным жестом смахнула набежавшие слезы. Сколько времени она запрещала себе плакать? И когда же ее в последний раз утешали? Женщина не создана для вечной борьбы, и не имеет значения, умеет ли она умирать.       Отругав себя за ненужную слабость, Анжелика сняла со спинки плащ Рескатора, по-прежнему бывший в ее распоряжении, и, закутавшись в него, направилась вниз увидеться с Элидой. Гречанка все так же сидела на скамеечке и пила кофе, видимо, поданным внимательным Абдуллой. - Здравствуй, прекрасная госпожа! - Как ты себя чувствуешь, моя дорогая? – спросила Анжелика, обняв девушку. - Сначала я хотела умереть вместе с хозяином, мне было так жаль его, когда он смотрел на горящий «Гермес», он обнимал меня, вот как ты сейчас, и просто плакал. Он не плохой человек, прекрасная госпожа, просто его сердце почернело…. Наконец, он нашел свой покой, - бормотала Элида, смотря вдаль, - А сегодня мне больше не хочется плакать, я говорила на своем языке, и я… я увижу Афины! Как я рада, что ты попала к Рескатору, госпожа! Я же говорила, что он волшебник!       Элида еще некоторое время описывала свои впечатления и чаяния от будущей жизни, но Анжелика ее не слушала, ей впервые было страшно от собственных чувств. - Что же ты ждешь, госпожа, почему не пойдешь к нему? Ясон обещал прийти ко мне сегодня вечером, он расскажет о своем доме, и…. - Прости, Элида, - рассеянно отозвалась маркиза. - Твоя голова не здесь, я всё понимаю, - улыбнулась гречанка, - Не бойся себя!       Пошатываясь как во сне, Анжелика покинула Элиду, намереваясь вернуться к себе, но остановилась на полпути, привлеченная звуками гитары. Сперва она подумала, что ей почудилось, но потом услужливая память напомнила о вчерашнем подарке Тонелли. Маркиза заинтригованно подошла ближе, прислушиваясь. Мелодия рождалась под умелыми пальцами, заполняя собой каюту и вырываясь за ее пределы, ведь для музыки, как для искренности, - не существовало границ. Витиеватый мотив неизвестной песни притягивал, навевая то мысли о пустыне, то о цветущих садах, вдруг пальцы сломали ритм, и, словно бы решившись, зазвучал голос. Qu’est-ce que j’ai fait pour qu’on m’enlève Ma vie, mon amour et mes rêves? Je te rejoindrai Mais dans quelles contrées? Анжелика вцепилась в перила, ощутив, что ее отчаянно трясет. В этом голосе больше не было той сокрушающей силы, что когда-то заставила трепетать всех собравшихся поглазеть на покаяние, на то, как в секунды рушится жизнь человека и гаснет его дух. Ему не в чем было каяться, он молил в последний раз, но сейчас его вели иные мечты. Мечты ли? Какую битву с судьбой он так и не сумел выиграть? Dans mes nuits je vois des murs de feu Je traverse des océans de sang Je croise le fer avec les anges de l’enfer Et mes jours sont un long tunnel Au bout duquel Tu m’appelles… Изменилась душа, стал другим сумевший выжить человек, по-иному звучал сейчас и голос, с трудом покорялись ему теперь прежние ноты, он тихо проговаривал слова, словно боясь сорваться, но за него, как и когда-то, говорило сердце. Demande à la mer de me noyer Si je trahissais notre amour Demande à la terre de m’enterrer Demande au soleil Demande au soleil … Он вновь был во власти музыки, которая уверенно вела за собой. Хриплый и осторожный, голос больше не летел ввысь как прежде, но это был он. Он! Сердце Анжелики отчаянно забилось, она схватилась за ручку. Как, как могла она так долго его не узнавать? Почти выкрикнув последнюю фразу, Рескатор замолчал, не заметив, что его застали врасплох. Анжелика вошла и замерла, прислонившись к косяку. Он сидел вполоборота, а мысли его витали где-то далеко. Черный атласный платок, который он носил под шляпой, наконец-то был снят, и Анжелика мгновенно узнала прежнюю, так хорошо знакомую ей шевелюру, рядом лежала и снятая маска. Белая рубашка на смуглом израненном шрамами теле, из-под которой виднелось хорошо известное маркизе кольцо с топазом. Она машинально потеребила цепочку с висящим на ней украшением, последние кусочки головоломки сошлись, Анжелике показалось, что ее сердце сейчас разорвется от целого вихря переполнявших ее эмоций. Он почувствовал ее взгляд, но молчал. - Что же следует спросить у солнца? – прошептала Анжелика. - Зависит от того, что вы хотите услышать в ответ. - Откройтесь же мне, наконец! Пришла пора объясниться, - вновь, как совсем недавно, повторила она и добавила, решившись произнести столь дорогое ей имя, - …. Жоффрей де Пейрак. Следующие мгновения происходили как во сне, мимолетном волшебном сне, готовым вот-вот стать явью, в которую все еще трудно поверить. Она уже смотрела ему в глаза, узнавая почти стершиеся из памяти любимые черты, ласкала взором его страшные шрамы, к которым когда-то так любила прикасаться, и уже готова была протянуть навстречу руки, как…. Увы, судьба редко бывает благосклонна к влюбленным. В каюту ураганом ворвался Ясон, прокричав - Капитан, капитан, бизань-мачта обрушивается!