Demande Au Soleil

***

       Это была одна их тех ночей, что еще долго будут являться призраками с волчьим оскалом, ухмылкой палача и зимним холодом сковывать члены. Это была ночь страха и страсти, надежды и отчаяния, слез и жарких объятий. Это была ночь безысходности и стремительного порыва объять необъятное, окунуться в неизведанное, выпить друг друга до последней капли, раствориться в нескольких часах и молить, отчаянно припав к земле и воздевая руки к небу, молить об отсрочке....        Задержи зарю...        В эту ночь прогорклые прошлогодние листья шептали о сочувствии, но бездушному ветру не донести слов, как солнечному лучу не проникнуть сквозь стены темницы.        Ночь безмолвного крика и мимолетного сна. Явись, явись ко мне хотя бы в предрассвтеном мареве, подари мне свою улыбку, позволь коснуться....        Это была ночь потери, но надежда еще догорала в сердце, и слова возносились молитвами к небу, чтобы незримо осушить ее слезы. «Скажите ей, что я люблю ее…».       Это была ночь перед костром.       Жоффрей де Пейрак проснулся и долго лежал с открытыми глазами, всматриваясь в темноту. Как давно его не посещали те зимние кошмары! Как же давно он не вспоминал о той роковой ночи, когда за окном хлопьями валил снег, чтобы растаять с первыми лучами солнца как таяла их надежда и любовь. И даже в ту ночь он был мыслями и желаниями только рядом с ней, рядом с ними, со своей семьей, которую уже и не надеялся увидеть. Что будет с ними после…. И что было с ними всё это время? Теперь он знал почти обо всем, вопрос, правда, заключался в том, принесли ли ему эти знания успокоение. Судя по пережитому кошмару, прошлое еще не скоро отпустит их души из своих цепких щупалец. Как знать, возможно однажды Анжелика решится задать ему вопрос о его прошлой жизни, сможет ли он ответить? Найдет ли в себе силы признаться ей, женщине, которую любил больше всего на свете, что и его, несокрушимого графа де Пейрака, тоже посещают неприятные сны? Ответ на всё сможет дать только время….       Не далее как сегодня утром Ясон с Элидой отчалили на Самос, долго махали на прощание, желая «Кали эпитихия»*, а в душе поселялась неясная грусть, как когда-то давно, в жизни, освещенной солнцем и любовью, когда Тулузу покидали разряженные гости, увозя с собой фиалки, подарки и воспоминания о Судах любви.       С отплытием Ясона на корабле стало как-то особенно тихо и пусто. Не щебетала что-то наивное Элида, не звучали приказы, перемежаясь с ругательствами на английском, который кроме Ясона и де Пейрака никто больше не понимал, никто не распекал незадачливого матроса и не давал наставления самому графу, хмурясь и то и дело бормоча извинения. Да…       Жоффрею хотелось отдать помощнику и другу свой «Морской орел», но надо было на чем-то вернуться на Мессину, а после – отправиться встречать новый корабль. Он знал, чувствовал, что они еще встретятся, но небо их будущего до сегодняшнего утра еще безоблачное, уже окутывали серые тучи, пророчащие непогоду. В Самосском порту судачили, что Меццо-Морте вернулся и скрывается где-то недалеко от острова Сардиния, чтобы после планируемых злодеяний шмыгнуть под защиту алжирского флага.        Де Пейрак осторожно, чтобы не разбудить жену, сел, в раздумье потер подбородок. Какие же вести прилетят от отца Антуана? Удастся ли ему хоть что-то узнать о Флоримоне и Шарле-Анри, и если да, то, как забрать их к себе, в кратчайшие сроки и с наименьшей опасностью? Граф бросил взгляд на Анжелику. Он решил пока не говорить ей ни о чем, чтобы не тешить преждевременными надеждами. Конечно, он сделает все возможное, но…. Пока что удача им благоволила, как знать….       Скоро, совсем скоро «Морской орел», обогнув Милос и легендарную Китиру, войдет в воды Ионического моря, а там – до Мессинского пролива рукой подать, и будет дом…. У них снова будет дом! Граф покачал головой, решив не предвосхищать судьбу, и вернулся в кровать. Анжелика моментально прильнула к нему, ища защиты как когда-то. Она приоткрыла многие завесы над тайнами своей души, но о многом и умолчала. В какой тайной боли она скрывалась такими ночами, как эта? Какой сильной и слабой, чрезвычайно умной и по-детски наивной была эта женщина! Жоффрей смотрел на жену со смесью нежности и меланхолии, боясь разбудить неосторожным движением и страстно желая ее поцеловать, сказать что-то ласковое, что развеяло бы ее страхи, что сделало бы ее ближе…. ----------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------- *греч. Удачи! - Καλή επιτυχία! — Кали эпитихия!