Demande Au Soleil

***

Жоффрей в задумчивости посмотрел на жену, словно хотел в этот миг прочесть ее мысли, после чего произнес - Вы можете объяснить мне, что такое «шоколадное время»? - «Шоколадное время»…. – эхом отозвалась Анжелика, не обратив внимания на эту фразу, - Это период из моего прошлого, достаточно спокойный и относительно счастливый. Вы ведь не думаете, что я умею лишь вышивать да варить варенье, однажды мне довелось применить чудеса изворотливости и вспомнить всё, что я когда-либо слышала о коммерческих делах. - Говаривали, что вас даже назначили консулом Франции? - Верно, ваши шпионы хорошо поработали, монсеньор. Так вот, в то время, когда мне с таким трудом удалось вернуться к более-менее нормальной жизни, и я наладила кое-какие дела, - Анжелика решила не вдаваться в подробности своего тернистого пути к званию мадам Шоколад, и продолжила, - Вернула себе отель дю Ботрейи, как вам уже известно. И постепенно стала, как образцовая мать, ежедневно ходить на работу, печь пирожки и блинчики и верить в лучшее. Я занялась производством шоколада, без ложной скромности скажу, что мне даже удалось преуспеть в этом деле. Не знаю, мне кажется, тогда я была счастлива, знала, что мне есть куда возвращаться, что дома меня ждут дети, за чье ближайшее будущее я была относительно спокойна, и что в воскресенье мы все вместе пойдем гулять. Видимо, так думала не только я, потому что, связав тот отрезок нашей жизни и производство шоколада, Кантор нарек нашу жизнь «шоколадным временем». Вот, теперь вы все знаете, - произнесла Анжелика и хотела уже триумфально улыбнуться, как вдруг неожиданная догадка заставила ее побледнеть и схватиться за перила. - Что с вами? – встревожено спросил граф. Анжелика взволнованно провела рукой по лбу, словно пыталась этим жестом унять разбушевавшуюся мигрень. Вихрь самых противоречивых мыслей, словно картинки в разлетевшемся калейдоскопе, грозил увлечь ее за собой, и она еще сильнее вцепилась в фальшборт, пытаясь удержаться на ногах. - Откуда вы знаете? – еле слышно прошептала она. - Знаю что? - О «шоколадном времени»? Нет, даже не так, о том, почему и кто его так называл? Говорите, же! – сумев устоять на ногах, Анжелика сумела вернуть и ускользающее самообладание. И этот же момент, не дожидаясь объяснений застигнутого врасплох мужа, она скрестила руки на груди и отчаянно бросилась в атаку, пытаясь не задохнуться от волнения и праведного гнева, вскипавшего внутри, - Конечно, мне сразу стоило догадаться, но я была слишком озабочена обретением вас! Вы никогда не умели сказать правду прямо в лицо! Вам нравится играть чувствами других людей, Жоффрей де Пейрак! Ваш ум ученого повсюду ищет возможность новых экспериментов, и вам всё равно, что это опыт над сердцем матери! - Постойте же, дорогая, в чем вы меня обвиняете? – притворно нахмурившись, спросил де Пейрак, предприняв попытку взять жену за плечи. - Не прикасайтесь ко мне! Не смейте! Вы прекрасно всё знаете и сами, но, тем не менее, предпочли наблюдать, изводя меня молчаливыми упреками и попытками пробудить во мне благородство, которого вы не заслужили! Вы знали, все эти годы знали, что Кантор жив, а я ночи напролет сидела у окна и оплакивала своего ребенка! Почему вы молчали?! Почему, когда я корила себя, вы молчали?! Небо прорезал кровавый блик, прозвучал приказ сворачивать паруса. Игнорируя дикую головную боль, Анжелика в гневе смотрела на де Пейрака и ждала объяснений. - Хотите показаться образцовой матерью? Но образцовые матери, насколько мне известно, не отправляют детей бог знает куда на военном корабле! Они предпочитают не отпускать детей от себя. - Можете думать, что вам угодно! Вам никогда не понять моих чувств, более того, вы даже не стремитесь! Господи, что я такого натворила, что ты связал меня с таким бессердечным человеком…. Неужели ради вас я преступила через всё, что было мне дорого? Неужели ради вас я, сломя голову, ринулась в это проклятое Средиземное море? - Да, и вновь бросили наших детей на произвол судьбы, не так ли? Анжелика резко развернулась, лишь бы не видеть его взгляда. - Уж в этом вам меня не упрекнуть! Мои дети остались в Пуату, под надежным присмотром, я вполне о них позаботилась, и об их будущем – тоже! Только ради них я жила все эти годы! Ради своих детей, вы слышите? – усилием воли сдержав рвущуюся фразу: «А где все это время были вы?», Анжелика закончила – Конечно же! Настойчивые расспросы Тонелли о сыне, Палермо, подаренная гитара, в конце концов! Рескатор, под маской которого скрывались вы, потопил флот де Вивонна ради маленького пажа. О как удивились бы при дворе, если бы узнали, чем вызвана эта операция! - И маркиза дю Плесси-Белльер, несомненно, не преминула бы утешить Их Удрученное Величество! - Это было бы гораздо разумнее, чем бросить все ради любви к человеку, который оказался ее недостоин! Все эти недели я только и делала, что сдерживалась, стараясь не заплакать, избегая ваших расспросов о детях, чтобы не ранить чувств отца, а вы…. Вы вновь играли роль естествоиспытателя! - Как же высоко вы цените себя! - Не выше чем вы себя, мессир граф, я, во всяком случае, всегда была честна с дорогими мне людьми. Вы же умеете слышать только себя. Зачем вы купили меня в Кандии, если никогда не любили…. Зачем потом спасли от бури? Лучше б я умерла где-то в пустыне, лучше бы утонула, чем быть на этом корабле, – тихо произнесла Анжелика и вдруг стремительно ринулась прочь. Уже захлопывая за собой дверь каюты, она услышала, как муж зовет ее по имени, но ключ уже поворачивался в замке, а снаружи разразилось ненастье.