Demande Au Soleil

       Сдерживаясь из последних сил, Анжелика уже хотела броситься на кровать и выплакать всю боль, как вдруг с досадой заметила, что вместо своей каюты побежала в «обгоревшую». Это нелепое недоразумение еще больше усугубляло ее обиду на судьбу, а вместе с тем и на себя. За дверью послышались шаги, кто-то вновь не решался войти, но начинается буря, а Жоффрей не может доверить управление кораблем в такую погоду кому бы то ни было. Смахнув набежавшие слезы, Анжелика повернула ключ. - Кто здесь? - Я, каспаша, господин велел тебя охранять, - гордый тем, что может быть полезным, на пороге стоял Абдулла и лучезарно улыбался. - Иди, скажи своему хозяину, что я – не сокровище и меня уж точно не украдут с корабля! – досадуя на ситуацию, велела Анжелика. Мавр растерянно взглянул на нее, отказать господину, как можно? Слева к ним подошел Абд-эль-Мешрат, как правило, всегда находившийся где-нибудь на квартердеке. - Напрасно вы так говорите, госпожа, вы самое настоящее сокровище, - с почтением проговорил мудрец и повернулся к Абдулле, - Ступай, сын мой, скажи господину, что я побуду здесь. Вы позволите войти?        Анжелика пригласила его зайти, с одной стороны расстроившись, что ее одиночество прервано, с другой радуясь возможности поговорить с человеком, знающим о жизни гораздо больше всех, находившихся на «Морском орле».       Снаружи поднялся ветер, волны, словно стая разъяренных волков, накинулись на борта корабля, зазвучали приказы, захлопали в спешке сворачиваемые паруса. На камбузе повар сердился на погоду за испорченный обед, мальчишка-юнга, нанятый в последнем порту, проходил свое боевое крещение под смешки боцмана, подтрунивавшего над морской болезнью новичка, Абдулла о чем-то говорил своего господину, кивая головой в такт собственным словам, а господин вновь принял на себя ответственность за все происходящее. Анжелика тяжело вздохнула и отошла от иллюминатора. - Как нелепо всё вышло…. – вслух подумала она и присела по другую сторону от восточного дивана. Абд-эль-Мешрат занялся кальяном, давая своей собеседнице возможность поведать о том, что ее тревожило.        Анжелика подвинула к себе вазочку с виноградом, но так и не притронулась к ягодам. Она вновь волею судьбы оказалась в каюте, с которой за прошедшие недели плавания у нее уже была связана целая жизнь. Здесь она пришла в себя после чудесного спасения, здесь узнала, на чьем корабле находится, сюда ее привела песня, здесь прозвучала ее исповедь, и здесь же они с мужем раскрыли друг другу объятья впервые после стольких лет. Анжелика всхлипнула и закрыла лицо руками. - Почему всё так? Почему…. Почему судьба к нам так несправедлива? - Может, потому, что вы, европейцы, все время думаете, что мудрее Аллаха? Ведь вы могли подождать, пока всё произойдет в положенный ему срок и не требовать ответов раньше времени, но нет, вам всё надо знать заранее. Обрадовали ли вас эти знания? - С одной стороны – да…. Но почему он молчал? - А почему молчали вы? Вы ведь о чем-то догадывались, не так ли? От арабского мудреца как обычно не ускользнула ни одна деталь в сложном переплетении возрождающихся отношений пары, за которую он чувствовал некую ответственность. А об их размолвке ему прекрасно было слышно из каюты, где он уединился утром с трактатом по астрономии. - Я – никчемная мать! Я позабыла обо всем и с головой окунулась в любовь! Наверное, Жоффрей имел все основания меня обвинять…. - Но разве не вы говорили, как отважно сражались за будущее своих детей? Разве это не так? - Так, но…. - Вы видели произошедшее с позиции родителей, где каждый был по-своему прав. Ваш муж видел вас ветреной матерью, озабоченной лишь количеством драгоценных камней на новом наряде, вы видели его наживающим состояние и заботившимся лишь о себе, но разве вы действительно так думаете? Вы обвиняли друг друга как отца и мать, значит, за ширмой вашей ссоры скрывается ваш сын, а ваша любовь друг другу вне подозрений. Так что, не сомневайтесь в этом, госпожа. - Боже мой, - прошептала Анжелика, которая постепенно осознавала суть случившегося, - Значит, мой Кантор, действительно жив. Мой маленький…. Мой принц! А я ведь столько лет считала его погибшим…. - Не лучше ли вместо обиды порадоваться этому? - Нет! Нет, он ведь не пощадил моих чувств, так почему я должна прощать его? Мудрец некоторое время молчал, раскуривая кальян, после чего взял в руки несколько виноградин и заговорил. - А вы не задумывались над тем, отчего морскому разбойнику, коим в то время, да и сейчас, все считали вашему мужа, понадобилось проводить столь опасную операцию, если ему кроме возвращения утраченного богатства больше ничего не нужно? Неужто только ради того, чтобы ранить ваши чувства матери? - Он хотел забрать себе Кантора! - Верно, а почему? Дети ведь стоят за переделами ревности их родителей. В том, что мальчик ваш сын не возникает даже повода усомниться, я видел его неоднократно во время остановок на Мессине, и нрав у него такой же непростой, будьте уверены.        Анжелика устало улыбнулась, еще не веря в то, что совсем скоро она сможет его увидеть. - Я не имею права выдавать чужие тайны, госпожа, но скажу, что первым, о чем подумал ваш муж, оправившись от пережитого, была ваша семья и в первую очередь вы. Вполне объяснимо желание господина графа возвратить себе малую толику счастья с зелеными глазами и светлыми волосами. - Да… хорошие же вести принесли ему из Франции, я – замужем, блистаю при дворе! Если б я только знала…. - Вторая проблема у вас, европейцев, заключается в том, что вы не умете отпускать прошлое. На то была воля Аллаха, если он позволил вам вторично выйти замуж, и на то были причины оплакивать ребенка. Нам на Востоке не нужно ежедневно бежать на исповедь, мы не стремимся обогнать судьбу. Груз мира слишком тяжел, госпожа, особенно для такой женщины как вы. Не стоит нести его в одиночку. - Вы правы, эфенди, просто мы…. Мы слишком мало знали друг друга. - И на это тоже есть свои причины. Взгляните на эти виноградины, они оторваны от грозди и, лишившись опоры, легко падают с ладони. Вы же смогли устоять на ногах, не смотря ни на что, а знаете почему? Потому что вы не забывали друг друга. Неважно, считали ли вы друг друга живыми или скорбели, злились или вспоминали с нежностью, вы не забывали! Это и было вашей опорой, благодаря этому вы выжили, вы оба. Я знаю, о чем говорю. Осмельтесь понять, найдите мудрость простить и ждите встречи с сыном, она не за горами, и вряд ли мальчику понравятся родители, похожие на осенние тучи. - Неужели и в этой буре есть смысл? - Во всех деяниях Аллаха есть смысл, не забывайте об этом. А я, пожалуй, вернусь к своей астрономии. - Эфенди, подождите! - Слушаю вас? - Спасибо! - инша’Аллах, госпожа.