Demande Au Soleil

       Анжелика тенью бродила по ставшему вдруг огромным дому. Кантор убежал играть на пристань, Абдулла нацепил свою кривую саблю и ушел сопровождать своего маленького господина. Губернатор долго раскланивался с новой хозяйкой особняка, взял с нее обещание поучаствовать в подготовке к празднику урожая, после чего отправился раздавать указания и оплеухи, по мере надобности.       Вновь в размеренный мир Средиземноморья уверенно входила сиеста, и вновь Анжелика ловила себя на мысли, что никогда к этому не привыкнет. Жизнь, начавшая постепенно входить в спокойное русло, не радовала ее, напоминая, скорее, затишье перед бурей, нежели счастье, к которому она столько лет отчаянно стремилась. Женщина просто не верила в счастливый исход, потому, всё происходящее продолжало пугать своей размеренностью.        Солнце нещадно жгло сонную землю, пророча дождь, море отражало облака, а хозяйка вдруг почувствовала себя абсолютно ненужной в этих местах, напоенный ароматом цветов и наполненных звуками певучих итальянских напевов. Анжелика вздохнула, поправила цветастую накидку и попросила бойкую служанку Франческу принести ей чашку кофе. Девушка весело убежала в кухню, на ходу что-то прощебетала дону Фернандесу и загремела утварью. «Даже слуги меня сторонятся» - невесело подумала молодая женщина и вышла на террасу. Ей упорно казалось, что всё не так, что должно что-то произойти, что ситуация вошла в неверное русло, и что в любой момент она просто очнется от прекрасного сна, а за дверью ее будет ждать Барба, малыш Шарль-Анри и Флоримон, вечно таскающий за собой мешочки с селитрой или серой и мечтающий устроить взрыв в ненавистном колледже иезуитов. А еще, ее будет ждать король, он всегда будет незримо присутствовать в ее жизни, во всяком случае, пока в ней нет Жоффрея.       Анжелика с благодарностью приняла из рук Франчески чашку кофе и осознала, наконец, причину своего беспокойства: он ведь уехал. Снова уехал. «Почему? Почему он меня оставил…., - плаксиво подумалось Анжелике, - Он не доверяет мне, сомневается в чем-то, не верит. Иначе, почему тогда он не объяснил, зачем уезжает? Ах, я не верю в эту историю со встречей нового корабля! Жоффрей мне не верит, и вновь рискует собой ради каких-то своих мужских целей, в которые недостойно посвящать жену. Да и кто я для них? Для них всех? Очередная рабыня, спасенная господином от смерти. Обретенная мать хозяйского сына? Госпожа, которую они не хотели? Кто? Кто же ты, Анжелика де Сансе?». - Каспаша де Пейрак, можно я буду так тебя называть, когда никто не слышит? – Куасси-Ба огромной горой вырос рядом с Анжеликой и присел рядом. Женщина пожала плечами. - Называй, всё словно из прошлой жизни, которой у нас не было. - Ты же знаешь, что иногда приходится идти окольными путями. - Кто я для вас, Куасси-Ба, скажи мне? Вздорная рабыня, которая в очередной раз чуть все не погубила? - Ты – жена господина, ты – моя каспаша, мне этого достаточно. А что касается рабынь, то, поверь, их здесь было не так уж и много. Я не знаю, как хозяину удалось выжить, он никогда об этом не говорил и никогда не скажет, но я уже был благодарен, что снова с ним встретился, я раб, каспаша, я не имел права спрашивать. Но мы встретились в Марселе, меня, приговоренного к галерам, нашел священник и привел к господину. Мы долгое время провели в восточном квартале этого большого города, пропитанного привкусом крови и соли, но Аллах велик, каспаша, а господин не умеет умирать. Ты знаешь Абд-эль-Мешрата, человека мудрого и верного. Я всё не мог простить себе, каспаша, что позволил злым людям тогда забрать господина, потому, когда Аллах смилостивился надо мной, я поклялся, что теперь всегда буду рядом с хозяином и смогу его защитить. Он – сильный человек, ты знаешь об этом, но в те жаркие и страшные дни в нем был жив только дух, я видел, что если мы не сумеем вырваться из Марселя и добраться до мудреца, господину не останется сил держаться. Он всё больше был без сознания, а я нес его на плечах и молил Аллаха нас не оставлять и исцелить раны господина. Помню, мне все время хотелось пить, и уже даже было не страшно, я просто знал, каспаша, что мы обязательно выживем и обязательно убежим, мы не можем после всего просто взять и умереть в Марселе. Куасси-Ба продолжал свой непростой рассказ, а Анжелика сидела с закрытыми глазами, пытаясь сдержать слезы: Жоффрей израненный, измученный, но несломленный. Что за дух жил в тогда еще немощном, полупарализованном теле? И то за сила помогала ему идти вперед, несмотря ни на что? Он был воплощением силы всегда, вот и сейчас эти отверженные, чудом избежавшие смерти или рабства слуги были просто верными друзьями для Рескатора – человека без корней, преданного родиной, но связанного с прежним миром, хоть и отторгнувшим его. Они чувствовали эту связь, и потому были верны и уверенны в его могуществе. - Не думай, каспаша, что он не вспоминал о вас, потому что это не так. Он часто звал меня к штурвалу, мы смотрели в небо, усыпанное звездами, и нам казалось, что и ты где-то рядом. Господин что-то спрашивал, сам же отвечал и долго молчал. Мы знали, что вам здесь не место: слишком опасно, слишком хрупко, а где-то там тебе было тихо и счастливо. - Потому моё место уверенно занимали другие женщины, за жизнь которых можно не опасаться, так, друг мой?