Demande Au Soleil

       Вряд ли найдется хоть один человек, который бы в роковую минуту с легкой душой ринулся в бой. Ни новички, ни профессионалы не спешат доказывать мастерство в схватке, когда счет идет на секунды, когда слышатся крики раненных, и уже не поймешь, кто же свой, а кто чужой в этом море рук, сабель, ножей, мушкетов, возгласов и ускользающей жизни.       Как только в битве схлестнулись две команды враждующих кораблей, как только первых убитых унесло за собой море, и как только в схватку вступили оба капитана, стало понятно, что, хотя экипаж «Молнии» значительно проигрывал «Морскому орлу», пощады от нее ждать не придется. Непонятно зачем Монбар стремился встретить Рескатора до Меццо-Морте, но дрался он так, словно иного выхода у него попросту не было.        Где-то на баке ловко вращал турецкой саблей Эрикссон, на ходу вспоминая утраченный за время относительно спокойной службы навык, слева от него прятался за перевернутой корзиной юнга вражеского корабля, прижимал к себе кухонный нож и ужасно боялся этого хмурого человека, выкрикивающего ругательства на незнакомом языке. А голландец и не думал причинять мальцу вред, хотя в благородных пиратов в здешних краях и не верили. Кто знает…. Возможно, удастся встретить у Монбара своего соотечественника и соратника по войне с англичанами, слухи ходили разные.        Тут же, неподалеку расталкивал противников дюжий Никола Перро, его неизменная лохматая шапка была хорошо видна с бака, а это значило, что он так просто не сдастся. Он мечтал о том, как пойдет на бобровый промысел, как возьмет себе в жены красивую и мудрую скво, но пока монсеньор в нем нуждается, он, Перро, дорого продаст свою жизнь.        Юнга с «Морского орла» прокрался к мальчишке, по-прежнему сидевшему за корзиной, что-то шепнул и протянул руку, помогая встать. - На нашем корабле спокойно, пойдем со мной? - Обещаешь? - Слово пирата! Вот так чистые души и нашли лучик мира среди войны.       Рескатор выжидающе смотрел на Монбара. Вытянутая вперед сабля готовилась принять выпад врага, но тот не спешил наносить удар первым. Казалось, он стремится рассмотреть выражение лица противника, скрытое маской. Время словно остановилось для капитанов. За спиной уже летала смерть, стонали раненные, хлопали паруса поймавшей ветер «Молнии», а де Монбар всё чего-то ждал. Де Пейрак удобнее перехватил саблю и сделал первый выпад. Противник по-прежнему не принимал боя, отступая назад, Рескатору только и оставалось, что теснить его вдоль борта, пока Монбар не прижался к пушке и ловко перемахнул через лафет. Еще шаг, вперед и вбок, разворот, нервный скрежет клинков. Монбар резко выпрямил руку, де Пейрак прогнулся назад, уходя от удара. Лезвие ушло в сторону, но тут Монбар резко повернулся и атаковал снизу, Рескатор с досадой ощутил, как клинок задел его бедро, как хлынула кровь. Где-то за спиной капитанов уже готовились праздновать победу над «Морским орлом», как прогремел взрыв, и со стороны трюмов повалил дым.

***

       В суматохе первых минут сразу и не понять, что произошло, корабль вздрогнул всем телом, похожим на испуганного животного, а когда дым с новой силой повалил из трюма, кто-то крикнул: «Мы горим!». И война перестала вдруг казаться делом первой важности, враги сразу потеряли интерес друг к другу, а самые нервные так и посыпались за борт, где их тут же встретили оставшиеся на «Морском орле», матросы спешно расцепляли слившиеся в смертельном объятии корабли.        Де Пейраку хватило нескольких секунд, чтобы оценить ситуацию. Воспользовавшись замешательством Монбара, Рескатор совсем не благородно схватил свой пистолет с серебряной рукоятью и от всей души ударил противника по голове. Монбар Губитель такой подлости от благородного пирата не ожидал, но на помощь капитану уже спешил Эрикссон, размахивая веревкой, подбегал Никола Перро, а самые нетерпеливые кричали: «Победа!». Однако где-то в трюмах пожар, а древесина, как известно, горит очень быстро. Или это был не пожар?       Рескатор зажал рукой кровоточащую рану и прикрыл глаза. Решившись принять бой, и не имея практически ни одного шанса на успех, кораблю, тем не менее, удалось практически без потерь одержать победу, но команда не спешила ретироваться, побежденные еще стремились взять реванш, победители косились на трюм. А сам Рескатор понимал, что пришла пора отдавать приказания на «Молнии», считать раненных и убитых, бежать в трюмы, искать детей и отца Антуана, и помощь Ясона была бы сейчас как нельзя кстати! Но помощи не было, рана, нанесенная саблей Монбара, пришлась как раз на многострадальную ногу, но сейчас не место и не время для слабостей. - Монсеньор, вы ранены!       Это Эрикссон вернулся к своему капитану. Прошла всего минута, а Рескатору казалось, что минула вечность. Никто не мог поверить, что им удалось одержать победу так скоро и практически без потерь. - Пустяки, необходимо потушить пожар, отдайте приказ, пожалуйста! - Монсеньор, мне кажется, никакого пожара нет. Просто дым, разъедающий глаза и сеющий панику, не более. Наши уже связывают экипаж «Молнии» и готовятся спуститься в трюмы, - сообщил боцман и растерянно пожал плечами. Де Пейрак загадочно улыбнулся. - Кажется, я знаю, в чем дело. Помогите мне добраться на нижнюю палубу. Мы должны отыскать детей. Куда вы дели Монбара, кстати?       Эрикссон с готовностью подставил капитану крепкое плечо, но с ответом не спешил. - Видите ли, монсеньор, сначала мы с Перро хотели запереть его где-нибудь в кубрике, но он попытался вырваться, и….. - И наш Никола поспешил показать Монбару, чего стоят настоящие канадцы, не так ли? Вы оставили несчастного в живых, я надеюсь? - Будьте спокойны, эта каналья так просто не сдастся, но и мы кое-что понимаем, монсеньор. - Хорошо, с ним разберемся позже, а пока нам необходимо лечь в дрейф и добраться вниз. - И осмотреть вашу рану! - Это меня сейчас меньше всего волнует, Эрикссон. - Но вы еле на ногах держитесь, нужно хотя бы остановить кровотечение…. - Однажды моя нога выворачивалась пяткой вперед, я выломал себе костыли из изгороди, и все шел, терял сознание, приходил в себя и продолжал путь, так что эта царапина – ничто. Эрикссон серьезно взглянул на капитана и промолчал.       А меж тем на нижней палубе уже наспех перевязывали как проигравших, так и победителей, связывали тех, кому посчастливилось уцелеть, выставляли часовых, зажигали бортовые огни и потихоньку переправляли всю эту непростую процессию на «Морского орла». Прихрамывая на левую ногу, де Пейрак взялся за крышку трюма, которая вдруг открылась изнутри. Эрикссон схватился за пистолет, но капитан предупредил его движения - Думаю, в этом не будет необходимости. Послышался встревоженный голос - Именем Господа, не убивайте нас! - Выходите, отец Антуан, я вновь нуждаюсь в вашей помощи, и вновь Господь так пожелал! – произнес Жоффрей де Пейрак, при помощи Эрикссона открывая крышку трюма. - Мсье де Пейрак, не может быть! – воскликнул отец Антуан, оборачиваясь назад, - Малыш, иди сюда, не бойся, мы спасены! Через пару минут узники де Монбара выбрались из заточения, ступили на, пусть шаткую, но все надежную палубу и огляделись. Мальчик со светлыми волосами держался за сутану худого монаха-лазариста и сжимал в руке облатку. Казалось, он совсем не боится страшных людей вокруг. - Отец Антуан, где Флоримон? - О, не переживайте! Ему удалось отыскать тайный ход, ведущий на полуют, и как только здесь началась битва, он убежал наверх, отыскал там припрятанный нами же тайник с селитрой и опилками, и зажег всю эту смесь. Каким-то образом он понял, что это изменит ход сражения. А я сделал то же самое здесь, внизу. И действительно, наверху точно так же всё заволокло дымом без огня и изрядно напугало тех, кто был малознаком с принципом действия этой несложной ловушки. - Мы знали, что вы обязательно придете к нам на помощь, но до последнего сомневались, - продолжал отец Антуан, - И вы вновь едва держитесь….. Пойдемте в какую-то из кают, я вас перевяжу. Мой сундучок с лекарствами всегда со мной, - монах похлопал по небольшой кожаной сумке и улыбнулся.        Уверившись в том, что пленники целы и невредимы, де Пейрак уже хотел согласиться, как за спиной послышались торопливые шаги, и кто-то недоверчиво спросил - Отец, это, правда, ты?       Рескатор обернулся. В нескольких шагах от него стоял высокий мальчик, которого он запомнил совсем еще крошечным карапузом в кружевной рубашке, и удивленно смотрел на грозного ренегата в маске. Да, было и письмо, написанное острым почерком ученого, над которым посмеялась судьба, было и кольцо с гербовой печатью, но до конца не верилось, что взлелеянная с детства легенда может, все-таки, оказаться реальностью.        Рескатор оперся о деревянную перегородку и поднес ладонь к затылку. То, чего так и не удалось Монбару, сумел рассмотреть ребенок. И вот уже маска сброшена на пол, и темные, как у отца, глаза, сияют от радости и слез. И бывший секунду назад безжалостным пиратом, раскрывает сыну объятья - Иди сюда, Флоримон, конечно, это я! - Папа!