Торвальд. Эра войны

      Мир Торвальд сочетает в себе безмерное количество красот и чудес света – как природных, так и рукотворных. И город Перьев, в народе прозванный Пером, можно было назвать одним из этих чудес. Величественный город, возведенный на пологом холме, сочетал в себе самые разные архитектурные решения, начиная от простых двухэтажных домиков на окраине и заканчивая башней Королей – белокаменным шпилем ровно в центре города. Он возвышался над всем Пером, но внешность бывает обманчива. Издали кажется, что строение просто башней и является, но если подойти вплотную, можно узреть величественный замок, находящийся у основания. Огромные, при этом легкие своды, колоннады из белого мрамора, бесчисленное количество фресок на окнах, через которые свет, окрашенный во все цвета радуги, проникает внутрь, мягко ложась на просторные залы. Массивные люстры, свисающие с высоких потолков, освещали весь замок своим светом по ночам. Сама же башня, представляющая собой не что иное, как покои королевы, являлась длинным шпилем, уходящим ввысь. Без лестниц, без каких-либо способов подняться. Только если лететь. На самом пике находились хоромы Латинды Д’Йер, правительницы материка. Сейчас она нервно расхаживала по покоям, явно чем-то озабоченная.        « – Ну что случилось опять?» – поинтересовался Феникс, заставляя девушку на мгновение отлучиться от своих темных мыслей.        – Ничего, я просто устала, наверное, - ответила вслух королева. Совсем недавно она узнала, что стала очередным монархом. Ее предшественник скончался во сне, и Феникс переродился в юной волшебнице, навсегда перекрывая ей путь, которому она собиралась следовать, одновременно продлевая ее жизнь на несколько веков. Это был ее второй день на престоле, и чувствовала она себя очень неуютно. Ей предстояло еще ко многому привыкнуть – даже с опытом тысячелетий, который принес Феникс, постоянно бодрствующая Сущность не давала покоя девушке. Латинда наконец села, запустив руку в свои длинные рыжие волосы. Строгие черты лица на мгновение смягчились, в глазах читалось недоумение.       – Я справлюсь, как считаешь? – королева еще не научилась разговаривать с Сущностью мысленно, как это делают все оборотни.       « – Конечно, справишься, – был ответ. – Иначе я бы тебя не выбрал».       Но повествование будет не о тяготах королевской жизни. Наоборот, время теперь поговорить о герое этой… сказки. А появился он на свет как раз в ночь, описанную ранее. Это был мальчик, рожденный от союза двух оборотней, и ему было дано имя – Алек.       Мальчик был долгожданным и желанным ребенком, и рос он в любви и не знал бедности, ведь его родители были при весьма неплохих профессиях. Отец, правда, являясь ястребом, много времени проводил на фронте, ибо был одним из наиболее уважаемых полководцев. Мать же – оперная певица, лебедь, после рождения сына покинула сцену, полностью посвятив себя сыну. Мальчик рос в мягкой заботе, однако мать тонко чувствовала, когда ее чадо переходило границу между «можно» и «нельзя», а потому пресекала любые чрезмерно вредящие шалости. И к восьми годам мальчик вырос беззаботным общительным пареньком. Почему именно к восьми годам? Потому что именно в это время начались первые изменения в его жизни.       В период с семи до десяти лет дети-оборотни обычно принимают свой животный облик впервые, до этого совершенно не отличаясь от людей. Ничем. Кровь оборотня крепчает именно к этому возрасту, и тогда организм, заподозрив неладное, пытается оградить себя от невидимой угрозы – дети испытывают жуткое желание забиться в угол, уйти от любого общения, найти место, где его бы никто не увидел. Такие очевидные перемены в настроении сигнализируют родителям о том, что пора звать Старейшин – мудрецов, обитающих в городах. Хоть большинство Старейшин живет на Острове, некоторые остаются на основных землях, и их миссия – не позволить животной сущности ребенка, едва проявившись, захватить контроль над телом. А такие случаи бывали.       Алек же час перед своей первой трансформацией провел на крыше дома – просто лежал и глазел в ясное небо своими темно-карими глазами. Ветер трепал непослушные черные волосы, солнце грело кожу – все было прекрасно. С чем можно сравнить ощущение первой трансформации? Представьте, что все кости вашего тела начинают жутко болеть, а потом с треском ломаются прямо внутри тела, раня изнутри, вызывая массивное внутреннее кровотечение. Представьте, как перья вырезаются прямо из-под кожи. Некоторые кости резко удлиняются, некоторые – наоборот, уменьшаются. Все тело перестраивается, и боль от этого настолько адская, что меркнет в глазах. Глаза тоже меняются, ровно как и нос, язык – все органы тоже переворачивает вверх дном, крутит и добавляет еще больше невыносимой боли. Ребенок, никогда такого не чувствовавший, хочет лишь одного: чтобы это закончилось. Он не может даже кричать, потому что голосовые связки тоже претерпевают изменения вместе со всем остальным. Тело корчит под неестественными углами, из носа может фонтаном хлынуть кровь, но все это в момент прекращается.       Едва процесс завершается, боли больше нет. Она мгновенно исчезает, словно ее и не было. Такое блаженное состояние заставляет забыться, отдаться спокойствию во всем своем теле. И это плохо. Если человеческий разум, испытавший столько боли, решит отдыхать, то животная часть захватит полный контроль над телом. Таких оборотней называют Дикими. Сущность и человек меняются ролями, и перевертыш никогда больше не сможет жить среди других. Он будет всегда в своей животной форме, ведомый животными инстинктами, жить с другими животными.       Для этого и нужны Старейшины – чтобы подготовить оборотня к переменам еще до трансформации. Чтобы процесс прошел безболезненно, детям обычно дают сильное снотворное. Настолько сильное, что для людей оно смертельно. Но организм оборотня отличается, и за пару дней до трансформации кровь перевертышей полностью активирует иммунные свойства организма, а потому убивающее свойство такого снотворного игнорируется. Конечно, это могут сделать и родители, но именно Старейшины могут говорить с Сущностью на одном языке, взывая напрямую к ней, заставляя отойти в сторону и не драться за контроль над телом. Именно они спасают жизнь детям.       А вот для Алека лежать на крыше было занятием обыденным, а потому мама не обращала внимание на небольшую необщительность своего ребенка в этот день. А зря, ведь когда началось, мальчик испытал, пожалуй, сильнейшую боль за всю свою жизнь, включая его будущее.       Корчась в муках, он упал с крыши трехэтажного дома своей семьи, но до земли не долетел – едва трансформация завершилась, птица взяла контроль над телом и взмыла в воздух. Как только боль, так терзавшая Алека, исчезла, и он смог наконец-таки видеть, то не поверил своим глазам. С такого угла он свой город еще не видел. Он возвышался над домами, а глаза обрели такую четкость зрения, что, даже находясь в пятидесяти метрах над землей, он смог увидеть таракана, пробежавшего переулок и юркнувшего в небольшую расселину в стене какого-то дома.       Однако что-то было не так. Да, он слышал. Да, он видел. Но как будто был лишь наблюдателем. Мальчик осознал, что он лишь видит то, на что смотрит птица. Он не может контролировать ни один мускул, а это был непорядок. Медленно, но верно разум человека начал возвращаться из блаженного состояния полного спокойствия, возвращая и власть над телом. Однако когда он снова смог двигать глазами, ничего плохого не произошло. А вот как только контроль вернулся окончательно, выявилась загвоздка: пятьдесят метров над землей и никакого летного опыта. Приземление было не из мягких.       Когда Алек пришел в себя, он обнаружил, что лежит у себя в кровати дома. Рядом с ним стоял стол, на котором лежали свежие перевязи. Перевязи? Алек резко поднялся. Осмотрев себя, мальчик пришел к заключению, что все тело каким-то образом осталось невредимым. За исключением руки. Левая ладонь была в бинтах; однако то, что таилось за этими бинтами, заставило Алека удивленно поднять бровь. Рука была вся в крови, но кровь эта была давняя, успела уже засохнуть и теперь просто неприятной пленкой лежала на коже. Сама же конечность казалась невредимой. Все пальцы двигались, боли нигде не чувствовалось.       После этого мальчик хотел было подняться на ноги, как вдруг осознал что-то невероятное: его уши стали слышать намного четче, глаза тоже видели намного яснее. Обоняние, вроде как, тоже усилилось, но разница не была настолько заметна. Да и в целом Алек чувствовал себя очень странно. Как будто что-то изменилось внутри него самого. Все еще сконфуженный, он зашел в ванную, где наконец промыл руку и смог-таки разглядеть ее поближе. На ладони красовался знатной величины шрам – такой, который остается на всю жизнь. Рана казалась очень серьезной, как же она могла зарасти за такое короткое время?       Потом мальчик спустился вниз, где застал не только мать, но и отца. Они оба восхищенно о чем-то говорили, и, едва Алек появился в их поле зрения, оба внезапно замолчали. Отец медленно подошел к Алеку и крепко его обнял – так крепко, что мальчику показалось, что он задохнется. Как оказалось, его Сущностью стал степной орел. Но не это было важно для родителей – он стал Птицей. Не Зверем. А это значило, что их семья не будет разрушена таким же страшным образом, как некоторые. Да, такое случалось – от брака Птицы и человека или даже двух Птиц может родиться Зверь, и тогда их ждет серьезное испытание. Каково это – провожать свое чадо, понимая, что он никогда с ними не встретится? Или, что еще хуже, встретится, но будет по другую сторону конфликта?       К счастью, семье Венадио это не грозило. Теперь Алеку предстояло обучаться на Острове. Из-за своей Сущности его будут обучать командованию, стратегии и тактике. В чем, честно говоря, он преуспел чуть более чем никак. К концу третьего года обучения было ясно, что такого, как Алек, нельзя было и близко подпускать к командованию настоящими армиями. Одиннадцатилетний мальчик, естественно, еще и не понимал всей сути того, что происходит, а потому много времени проводил со своими сверстниками. В его голове не было разделения Зверь – Птица, а потому его друзьями становились оба клана. То, что у Алека получалось на удивление хорошо – это не очень сильно преподаваемые ему самооборона и техника полетов. Первая дисциплина почему-то казалась на удивление легкой, и использование разных видов вооружения для самозащиты казалось ему чем-то совершенно обыденным, тем, что каждый должен знать. Вторая дисциплина просто была скучной. Полчаса летать над землей в чистом небе и не бояться высоты он научился буквально за первые два дня. После этого начались эксперименты. Эксперименты, которые очень не нравились учителям. Громадный орел с размахом крыльев в три метра летал не только в небе, но также умудрялся маневрировать в лесу, в городских условиях и показал весьма неплохие результаты в уклонении от снарядов. Ни лес, ни город-полигон, построенный для тренировок, не были предназначены для того, чтобы там летали орлы, ибо его одноклассники, которых было всего три штуки, сидели в классе и зубрили учебники по стратегическому мышлению.       Шло время, и к моменту, когда Алеку исполнилось шестнадцать, он уже контролировал свои способности на приличном уровне. Его маршруты в облике орла стали еще более сложными, он залетал во все более густые лесные зоны, где, поочередно меняя формы, пытался пройти как можно большую дистанцию, ни разу не ударившись. Стратегия – обязательный для орлов предмет, стал абсолютно второстепенным для него. На вопрос «А как же дальше?» Алек беззаботно пожимал плечами.       Однако вот и прошли девять лет обучения на Острове, и Алек вернулся домой. Туда, где он не был все это время. Увидев свою семью снова, Алек был несказанно рад. Однако вместе с юношей в дом Венадио пришло и письмо со всеми его результатами. Оценивалось по стобалльной шкале, и увидев однозначные числа в графах с теоретическими предметами, отец жутко расстроился. Однако то, что он увидел дальше, сменило его расстройство на непонимание. Дисциплины, так или иначе связанные с физической подготовкой, имели по сто баллов из ста возможных. Да, с таким бюллетенем ни в какой штаб не пустят.       Однако время шло, и в двадцать три года Алек наконец нашел, чем он действительно хочет заниматься. На фронт его не пустят – ни в командование (по понятным причинам), ни в пехоту (слишком знатная Сущность), мирная штатская должность тоже не приносила никакой радости. Тогда юноша решил стать наемником. Не просто решил, конечно же. Через кучу советников, агентов и прочих знающих людей он вышел на эту должность.       Есть в Торвальде организации, которые, как ни странно, объединяют Зверей и Птиц. Нет, не общество «За мир!», а вот такие вот нейтральные системы, которые помогали тем, кто больше заплатит. Каждый континент вроде как и рад избавиться от них, да вот незадача: оба материка во всю используют услуги, предоставляемые этими организациями: наемники, контрабандисты, черные рынки – хоть никто в этом не признавался, все приближенные ко двору были в той или иной степени привязаны к ним, да и сами короли и королевы иногда не брезгали воспользоваться их сервисами. Эта ниша на рынке обычно была под контролем пяти-шести человек, конкурирующих между собой, что держит цены весьма разумными. На одного из таких человек Алек и вышел.       Неопытность в этом деле исправлялась с годами. Обычно наемники умирают за двадцать-тридцать лет службы – их век короток. Алек же прожил, зарабатывая неплохие деньги таким способом, почти пятьдесят лет, после чего это ему просто наскучило. Однако просто так из этого полулегального бизнеса не уйти: как-никак, за полвека работы где-то заведутся ненужные контакты, небольшие долги и прочие неприятности. Потому Венадио, используя свои связи на черных рынках и прочих «союзных» предприятиях успешно смог подчистить свои следы, после чего отойти от дел.       В семьдесят один год начался вполне заслуженный отпуск длиной в восемь лет. За это время перевертыш завел у себя дома небольшое хозяйство, капитально отремонтировал дом, купленный несколько десятков лет назад, и начал искать некое хобби.       И нашел же. Как ни странно, его привлекла алхимия. Варить зелья на уровне людей он не мог из-за своей магической изолированности, некоторые простые микстуры варить он все же научился. Однако скучность такой жизни скоро дала о себе знать, проявившись в некой апатии ко всему, что происходит вокруг. Лежать днями напролет и плевать в потолок в конце концов надоело, и оборотень вернулся к своему основному ремеслу.       Восстановить все свои связи оказалось проще, чем он думал. Навыки тоже вернулись быстро. Когда ты наемник, ты никогда не знаешь, какой контракт будет ждать тебя завтра, куда ты отправишься и что будешь делать. Но по сей день ничего особенного не происходило. Все по-прежнему: убрать того-то, достать то-то, получить деньги, повторить. Ничего необычного.       До этого момента.