Торвальд. Эра войны

      Корабль, на котором Алек собрался добираться до материка Зверей, отправлялся в течение двенадцати часов. К этому времени наемник уже успел полностью собрать все необходимые вещи, сверить карты, прикинуть время, которое потребуется на выполнение задания. Учитывая, что корабль будет идти месяц, выходило около полугода. Это было само длинное путешествие на вражескую территорию. И, без сомнения, самое опасное. Когда об этом узнали на рынке, где Алек обменял свои деньги на звериные, на него смотрели, будто уже считали мертвым. Да и сам он прекрасно понимал, на что подписался. Только вот не совсем понимал, как он на это согласился. Но в голове настойчиво билась мысль, что это нужно было сделать. Долететь до порта, что заняло около семи часов, труда не составило. Описав в воздухе пару бочек, орел приземлился на дощатый причал, перекинулся в человека и подошел к капитану. После того, как увесистый мешок с деньгами свалился ему в руку, он улыбнулся, со всем радушием приглашая наемника на борт. Такие перевозки обходились нелегалам в копеечку – на сумму, что Алек дал капитану, можно спокойно жить пару месяцев, ни в чем себе не отказывая – вот и все вознаграждение за прошлое задание.       Корабль отошел. Алек, сидя на одном из ящиков, смотрел на карту материка Зверей. Естественно, столица – город Клык – была отмечена, как содержащая полезную для королевы Латинды информацию. Также были обведены некоторые крепости на севере, города на юге и пара портов. К одному из таких портов и плыл корабль. Оборотень не любил долгих плаваний, но это был единственный способ попасть на другой континент: пусть материки почти сходятся на севере, там границы жестко закрыты, никто не впускается, никто не выпускается. А просто так лететь не сможет ни одно живое существо, и каким бы сильным и быстрым ни был орел, что живет внутри Алека, преодолеть несколько тысяч километров воды возможным просто не представлялось. Он бы выдохся, не пролетев и трети пути. Большинство кораблей останавливались на Острове, чтобы доставить туда грузы, заказанные детьми или Старейшинами – книги были подавляющим большинством, но иногда можно было увидеть, как капитан отдает счастливому ребенку его любимую игрушку. Этот корабль не делал остановки на Острове, и это удручало оборотня еще больше прежнего. Прошлые два раза он, прогуливаясь по знакомым местам, вспоминал свое детство. Чувство ностальгии вызывало приятные воспоминания, и это бы помогло разбавить весьма темные мысли оборотня.       Солнце уже давно село, а судно так, по сути, и не вышло в открытое море – корабль все еще находился в бухте, а потому вода была очень спокойная. Алек уже собрался спать, как вдруг заметил в тусклом свете свечи, которую он нашел в грузовом отсеке, что так и не продал колечко – оно выкатилось из сумки и, сверкнув, пропало в темноте. Поискав безделушку с добрые пять минут, Венадио удовлетворенно извлек ее из угла отсека. Камень приветливо блеснул красным в свете свечи, и Алек убрал его обратно, после чего, подложив сумку под голову, задул свечу и закрыл глаза.       Когда ты в плавании, приоритеты слегка меняются. Делать на корабле особо нечего, а потому Алек каждый день обращался в орла и летал по нескольку часов кряду, пугая тех немногих птиц, что сюда залетали, и наблюдая за бескрайним морем с высоты. Однако так он позволял себе делать, пока они находились в территориальных водах Птиц. Едва они вошли в нейтральные воды, занятий стало еще меньше. Теперь оборотень слонялся по кораблю, порой помогая команде, чем мог. А мог он много чего – дозорный из него был лучше многих других, особенно днем, а ночью превосходно ориентировался по звездам. Большинство того, что умели делать матросы, Алек тоже мог. Кроме, естественно, некоторых вещей – рулевой из него был хуже некуда, к примеру. По ночам он любил читать бортовые журналы, до которых он-таки дорвался, с неделю выпрашивая у капитана хоть какую-нибудь книжку почитать. Половины слов он не понимал, да и интересно особо не было, но все лучше, чем маяться ничегонеделанием в грузовом отсеке, ожидая очередной остановки на каком-то острове, которых в океане было раз-два и обчелся. Со скуки он начал разгуливать по отсеку, осматривая ящики и коробки, предполагая, что в них могло быть. Сущности тоже было скучно, а потому разговоры между орлом и человеком стали еще более частыми. Они спорили и рассуждали на самые разные темы, начиная политикой (в которой оба ничего не понимали) и заканчивая предположениями, что будет, если орла положить спиной на раскаленный металл.       Несколько раз был шторм. Ветер завывал, команда бегала по кораблю, выполняя приказы капитана, который в таких случаях сам брал штурвал в руки. Алек тоже принимал участие в действе, стоя на мачте предупреждая о любых погодных сюрпризах – волны-убийцы, если застанут судно врасплох, легко могут перевернуть его вверх дном, а глаза оборотня замечали надвигающуюся опасность еще до того, как она образуется. Острое зрение орла замечало любое завихрение в воде, которое могло бы повлечь за собой плачевные последствия. После своего первого плавания Алек усек, что перекидываться в орла в такую погоду – гиблое дело. Огромный размах крыльев становится проклятием – сильнейший ветер вмиг подхватывает тело птицы и относит его далеко-далеко, если вовремя не спохватиться, а потому он принимал участие и в жуткой беготне, что происходила на палубе. Перебежать на другую мачту, залезть повыше или спуститься ниже – в такие моменты любой приказ капитана следовало выполнять незамедлительно и безукоризненно. Ветер рвет паруса, матросы рвут голоса – люди мгновенно подстраиваются под разгулявшуюся погоду, справляясь с кораблем, которому повезло оказаться в буре.       Однако такое было лишь несколько раз. Такие веселые моменты смазывались днями ожидания, проведенными за чтением непонятных слов, выведывании их значения у матросов, которые были только рады пообщаться и поделиться своими знаниями, и очень увлекательным пинанием балды. Но вот начались воды Зверей. Рано или поздно, это должно было случиться. Теперь команда, равно как и Алек, поменяли свое поведение. Все были немного напряжены, а оборотень – очень напряжен. На этом корабле не было второго дна, зато была ложная стенка. Это было еще менее удобно, потому что приходилось стоять в до жути узком проеме между ложной стенкой и настоящей, вместо того чтобы лежать в таких же условиях. Проход маскировался большим ящиком с надписью «Не открывать». Его действительно лучше не открывать. В описи ящик содержал в себе хрупкую вазу возрастом в триста лет, а на деле это была обычный старый кувшин. Для большей убедительности посуда была обложена сеном – не дай бог разбить.       Первые проверки начались за два часа до прибытия. На легких судах стражники-оборотни проверяли команду на предмет наличия других, менее легальных, оборотней. Перевертыш перевертыша определяет на глаз, всегда точно и безотказно – так уж они устроены. Алек мог разделить человека и оборотня по тому, как они держались. Перевертыши в большинстве своем всегда имеют прямую осанку, слегка поднятую голову при ходьбе и целеустремленный взгляд, в то время как у людей эти черты были слегка менее выразительны. Другие могли иметь свои факторы оценивания – главное, что они никогда не давали сбой. Алек залез в укрытие и прислушался. Он улавливал все, что происходит. Затаивал дыхание, когда кто-то подходил близко, и медленно выдыхал, когда никого рядом не было. Потом пошла проверка содержимого. Контейнеры вскрывали, содержимое сверяли с описью, пока не дошла очередь до ящика с пометкой «Не открывать». Вопреки протестам капитана, стражник вскрыл контейнер с боковой стороны, и к нему в руки упала «старинная ваза». Поймав ее, Зверь удовлетворенно хмыкнул, убирая ее обратно и поставив галочку в последнем пункте списка.       Когда корабль наконец зашел в порт, пройдя все проверки, Алек вылез из стены, вдохнул свежий воздух и вышел на палубу, осматриваясь. Большинство стражи удалилось заполнять документы с прибывшими торговцами, а те, что остались, не особо придавали значение всему, что происходит вокруг. Алек сошел с корабля, спешно направляясь вдаль от порта. Как только расстояние стало нормальным, он выдохнул с облегчением. Тут уже было неважно, оборотень ты или нет – до тех пор, пока не перекинешься, никто ничего не заподозрит.       Город, к порту которого причалил корабль, носил название Фальгкан, и он был отмечен на карте, как одно из мест, где можно было поискать нужные данные. Скалистые берега города были усеяны лестницами, переходами, мостами и домами, но большая его часть находилась на пологой части далеко наверху. Стен у города, как таковых, не было – зато на каменных откосах стояли гарнизоны, пушки и прочие военные полезности – такую точку было очень просто превратить в неприступную крепость, и в случае внезапного нападения в тоннелях, что были под городом, связывая гарнизоны между собой, можно было укрыть большое количество мирного населения.       Стоит отметить, что в то время как Птицами правил Феникс и только Феникс, у Зверей все было иначе. Да, белоснежный волк – Суматран – стоял во главе, но при нем была целая система, которая давно уже работала самостоятельно – правитель давал народу право выбирать, какие изменения в их жизнь вносить, а потому люди тут жили очень хорошо. Можно даже сказать, что припеваючи. Не все, конечно, - беднота была везде, с ней ничего поделать было нельзя. Но материк Зверей по форме правления был куда более демократичен, чем континент Птиц.       Солнце высоко стояло, освещая Фальгкан. Было очень тепло, особенно по сравнению с морем, в котором Алек был совсем недавно. Едва он ступил на твердую землю, то ощутил сильное желание взмыть в воздух, но тут же подавил его. Прежде чем совершать подобные необдуманные поступки, нужно было передохнуть. На нормальной кровати, в почти нормальных условиях.       В Фальгкане черный рынок начинался как одно из ответвлений тоннеля, соединяющего самый верхний ярус со следующим по высоте. Там редко кто бывал, ведь был более удобный способ – идти по поверхности. Эти тоннели строили так, чтобы взобраться можно было в обе стороны, но все понимали, что снаружи лестницы были куда прочнее и удобнее, чем тут, в тесноте и темноте. В месте, где факелы не справлялись со сгущающейся тьмой подземелья, Алек нащупал небольшой выступ в скале, после чего ударил по нему рукой. Нужно было приложить усилие, чтобы механизм заработал, а потому после такой манипуляции рука весьма ощутимо болела. Один из камней напротив послушно откатился, открывая оборотню очередную выкопанную пещеру. Эта была намного меньше, чем в Пере, да и народу тут было не так много. Зато койки свободные будут. Алек подошел к человеку, что стоял в дальнем конце пещеры, и отдал ему несколько монет. Перекинувшись парой слов, Венадио свернул направо, после чего прошел в большую комнату, уставленную кроватями. Рядом с каждой стояла тумбочка, но ей никто не доверял. Все привыкли спать в обнимку со своими вещами, и правильно делали. Пусть кражи случались крайне редко, но исключительными случаями их назвать было нельзя. До захода солнца было еще часов восемь, и это время не должно было остаться неиспользованным. Алек завалился на кровать, сладко потянувшись. Кости хрустнули, словно вставая на место, и все тело вскоре успокоилось после месяца, проведенного на твердых ящиках. Уснул оборотень почти мгновенно.