Торвальд. Эра войны

      Следующие два дня Алек провел в дороге к другому портовому городу. Передвигался исключительно по ночам. Сомнения никак его не покидали – почему это вдруг его отпустили? И его помиловал не кто-либо, а королева Зверей лично? Вся эта история все меньше и меньше походила на сложное задание. Создавалось впечатление, что им играли. Манипулировали. Не то чтобы ему это нравилось, но какой выбор у него был?       Он вышел из замка, и стража проводила его недоверчивым взглядом. Наемник старался не смотреть им в глаза, дабы не разозлить. В воздухе явно ощущалось напряжение – одно его неверное движение, и придется уносить ноги. Он попытался сделать каменное лицо, но полностью провалился – мысли, царившие у него в голове, отражались полным и нескрываемым непониманием. Такое же непонимание было на лицах стражи. Смешанное с ненавистью и злобой, да. Но такое же чистое и неподдельное. Никто не знал, что произошло и почему так вышло.       Забрав свои вещи из тюрьмы, где его держали, Алек поспешил покинуть город как можно скорее – подальше от этих взглядов. Подальше от столицы. Подальше от вещей, которые он не понимал.       И все же, спустя два дня и две ночи, Алек все еще не понимал. Солнце окрасило горизонт в фиолетовый цвет, и одинокий орел в небе спикировал в тропический лес. Ветви деревьев плотно загораживали путника от солнечного света, который так мешал сну, который так требовался ему. Даже не сну – отдыху в целом. Ночью он передвигался. Летел как можно быстрее, будто бы за ним гнался незримый зверь. Днем он отдыхал. Руки жутко болели от длительных и истощающих перелетов. О еде беспокоиться не приходилось – охотничьи рефлексы орла работали безукоризненно. Но вот жажда мучила весьма сильно. Он держался подальше от дорог – подальше от городов. От любых. Кровь, естественно поступающая вместе с теми незадачливыми зверьками, что ему удавалось поймать ночью, не сильно помогала делу – ее солоноватый вкус еще сильнее разжигал жажду, и сейчас она не давала спать. Не давала отдыхать.       Проклиная все на свете, Алек слез с дерева, на котором собрался спать. Нет, так дело не пойдет. До ближайшего порта был еще день пути, и он знал, что этот день он не выдержит. Нужно было найти воду. Как можно быстрее.       Тропические леса Торвальда были весьма… неприветливыми. Помимо очевидных опасностей в виде разного вида ядовитых гадов вроде змей или пауков, и огромных деревьев, снижающих эффективную видимость до весьма опасной отметки, была у них еще одна особенность. Не все деревья были огромными. Некоторым не требовалось солнце, а наоборот – они прекрасно чувствовали себя в тени. Их ветви делали почти что невозможным свободное перемещение по земле. Поэтому все дороги были так тщательно огорожены различного рода защитными заклинаниями – природа была неудержима, и никакими естественными средствами ее было не успокоить. Сейчас же Алек был не на дороге, а в самых густых дебрях. Ветви неприятно цеплялись за одежду и легкую кожаную броню, что наемник надел – кое-где хлопковая рубашка уже порвалась.       Алек вскрикнул от внезапной боли в ноге. Удивленно покосившись вниз, юноша обнаружил, что, в попытках пробраться через очередные заросли из ветвей и лиан, он наступил на змею, мирно проводящую свое время. Она же не заставила долго ждать мести, и вот сейчас оборотень наблюдал интересную картину: острые зубы огненно-оранжевой в черную крапинку змеи впились в незащищенное броней место – коленный сустав. Как его учил опыт и множество книжек – яркий окрас означал одно: яд. Выпад змей молниеносен – обычным людям ни за что не застать рептилию в состоянии, когда та сомкнула свои зубы на их плоти. Венадио же не был обычным человеком, и он среагировал достаточно быстро, чтобы застать змею как раз в тот момент, когда она впилась в его колено. Ощущение было совершенно не из приятных, и наемник, не долго думая, достал меч и полоснул по свернувшейся кольцом змее. Голова, успевшая к тому моменту вернуться в свое исходное положение, бессильно упала на землю. Алек, выругавшись весьма нецензурно, нашел место, где мог присесть, и осмотрел рану. Яд уже давным-давно был в крови и разгонялся по всему телу – одного удара сердца для этого было достаточно. Но его больше интересовала сама рана. Четыре явно видные, но небольшие дырки смотрели на оборотня красноватыми пятнышками. Кровь уже успела свернуться и не текла. Ногу свело судорогой, и Алек выругался еще раз. Казалось, укус змеи только усилил жажду. И как он только не заметил эту гадину?       Посидев с некоторое время, Алек проверил свою ногу на дееспособность. Та весьма послушно выполнила все отданные мозгом команды. Голова трещала по швам, да, но по большей части это было из-за жажды. А яд еще никого не убивал. Точнее, никого из оборотней. Собравшись с силами, наемник поднялся. Боль в ноге прошла, да и укуса как такового больше не чувствовалось.       Через пару часов Алек нашел, что искал. Краем уха он уловил журчание, и, пройдя в сторону источника звука с пару сотен метров, он вышел к небольшой речке. Правда, речка была совсем небольшой – может быть, на истоке это был могучий поток, сносящий все на своем пути, но джунгли выпивают все до последней капли, и теперь наемник стоял перед едва ли ручейком. Но он не купаться сюда пришел. Достав из сумки флягу, он набрал туда блаженной жидкости, после чего прильнул к горлу. Прохлада струйкой потекла по горлу, утоляя накопившуюся жажду. Он пил большими глотками – половина весьма большой фляги была опорожнена в один залп. В голове прояснилось, глаза снова обрели былую четкость зрения. Вновь наполнив флягу, Алек удовлетворенно убрал ее обратно в сумку. Потом он смыл следы крови с уже успевшей затянуться раны, после чего сладко потянулся и, взлетев на дерево, устроился поудобнее и уснул.       « –…проснись!»       Алек подскочил на месте, мгновенно открывая глаза и обнажая меч. Солнце уже успело спуститься за горизонт, и тот теперь обрел бледно-бирюзовый оттенок. Пора было собираться в дорогу. Голос, пробудивший наемника, принадлежал его Сущности. И звучал он весьма взволнованно.       « – Что случилось? К чему такая нервозность?» – вопросил Алек, перекидываясь в орла и делая взмах крыльями.       « – Я думал над этим… огненным сапфиром, – был ответ. – И надумал вот что: когда был последний раз, когда ты его видел красным? И следующий вопрос: когда был первый раз, когда ты его видел синим?»       Ночи Торвальда были поистине прекрасными. Когда большинство жизни засыпало, в воздухе царило спокойствие. Тишина окутывала пейзажи, погружая все в сладкий мрак. Жара в пустынях спадала, улицы городов, днем пахнущие людьми и их потом, очищались от зловония, а на далеком севере вспыхивали прекраснейшие сияния. Луны, окруженные мириадами звезд, смотрели на мир, холодным светом освещая путь тем немногим, кто видел истинный цвет ночи. Тем немногим… Да, ворам, убийцам и прочим сомнительным типам. Но в то же время величайшие художники Торвальда не раз запечатлели ее красоту в своих работах. Когда ты обременен какими-то мирскими делами, ночь дает необходимое укрытие, необходимый простор для действий. Однако в моменты, когда ты не беспокоишься о подобных вещах, то понимаешь, что тьма представляет собой – свободу. Неважно, в городе или в открытом небе – ночью свободнее дышится, свободнее двигается. Свободнее… живется. Это не сразу понимаешь, но в конце концов к такому умозаключению приходили многие философы и просто мудрые люди. То время, когда тебя никто не потревожит. Когда ты принадлежишь исключительно самому себе.       Орел летел высоко над землей. На север, к ближайшему порту. Наверное, за семьдесят лет ощущение полета сбивается. Однако возможность взмыть в небеса, долой от этого пресловутого земного мира – вот еще один ее кусочек. Кусочек свободы. Алек отчетливо помнил, какие эмоции он испытал в первый раз. Это не было восхищением. Не было радостью. Немощность. Беспомощность. Страх. Новообращенные перевертыши не имеют контроля над своим телом после первого превращения – они должны собственноручно его себе вернуть. Силами своего разума. А после той чудовищной боли, что сопровождает процесс, разум просто отказывается бороться. Чудовищные, поистине страшные воспоминания.       Однако он также помнил и тот раз, когда он смог по собственной воле превратиться. Почувствовать из первых рук, что значит лететь над землей. Всего в метре над землей, да – но занятия на Острове и просто его тренировки вдали от своих сверстников дали Алеку – еще тогда мальчику – то, чего его сердце желало. Теперь желало. Когда он впервые решился подняться на серьезную высоту над землей, было тоже страшно. Но это не был страх, что он чувствовал, когда осознал, что не имеет контроля над телом. Наоборот, это чувство шло из-за осознания того, что теперь все было в его власти. Когда Сущность проявляется в перевертыше, его характер может измениться, чтобы сбалансировать человеческую и животную части. Для Алека, желание свободы и независимости стало тем самым балансом. Когда же он совершил свой первый полет – настоящий полет – стояла такая же ночь. Прохладная. Тихая. Освобождающая.       Венадио отвлекся от приятных воспоминаний. Он почти прибыл. Орел сбавил высоту. Теперь он летел едва ли над водой – там, где его не заметят. Это не был Фальгкан, нет. Всего лишь деревушка домов на тридцать. Тут и стражи-то по сути и не было – пару факелов наемник заметил, но не более того. Алек приземлился в доках и перекинулся в человека. Удостоверившись, что его никто не заметил, он направился в очевидное место, чтобы передохнуть.       Нет, не черный рынок. Венадио знал, что он тут есть – порт, как-никак. Но найти его незнающему человеку было бы невозможно. Да и сейчас ему не нужны были сервисы, что там расположены. Постоялый двор деревушки, пожалуй, был одним из самых больших зданий – деревянный дом метров пятьдесят в длину, половина этого – в ширину с небольшими примыкающими стойлами. Алек зашел внутрь и сощурился – яркий свет ударил в глаза, и потребовалось время, чтобы зрение восстановилось. Постояв у входа с полминуты, наемник двинулся в сторону барной стойки.        – Заходи, пожалуйста, – его встретил приветливый голос человека за стойкой. – Ночь провести? Организуем. Поесть? Тоже.       Алек молча кивнул. Достав из кошеля несколько монет и удостоверившись в том, что он не перепутал их с птичьей валютой, он протянул их.       Хорошо же было наконец отведать нормальной человеческой пищи! Съев немаленькую порцию, Алек откинулся на спинку стула, на котором сидел. К слову, он был единственным, кто еще не спал. Кроме трактирщика, естественно. Судя по его бодрому голосу, его смена только началась. И он был рад разговору. Очевидно, нечасто встречаешь путников в такой час в таком месте.        – Откуда путь держишь? – спросил он, забрав пустую тарелку и столовые принадлежности со стола Алека.        – Клык, – ответил тот. – И, отвечая на следующий вопрос: ты не видел никакого транспорта, потому что я пришел один. На своих… четырех.       Такая фраза очень трудно далась Алеку. Он улыбнулся трактирщику. Тот ухмыльнулся.        – Даже для оборотня это долгий путь. Пять дней пути, не меньше.        – Шесть, – соврал Алек, поддерживая беседу. – По дороге меня укусила змея. Здоровенная такая, во!       Венадио показал руками, насколько большой была змея. Тоже приврал. В два раза. Минимум. После сытного ужина его настроение сразу поднялось. Да и давно он ни с кем не беседовал просто так, ни о чем. Он уже держал ключ от своей комнаты в руке, но все же продолжал разговор.        – Где это ты змею нашел?        – На водопой шел. На дорогах такого не найдешь, пришлось в дебри залезть. В колено укусила, гадина. Хочешь, покажу?        – Ой, нет, – рассмеялся трактирщик. – А то вдруг там жуть какая!        – Да я даже не уверен, что там что-то осталось, – признался оборотень, задрав ногу и оголив коленку. – Ну да, почти ничего. Четыре точки видишь?        – Вижу. Да, челюсти у этой зверины немаленькие.        – Да и сама змея немаленькая!       Так непринужденно разговор продлился еще с час. После чего Алек для виду потянулся, и трактирщик понял, что пора заканчивать. Он показал оборотню его комнату, после чего вернулся к своим привычным делам. Венадио же сбросил сумку и рухнул на кровать. Спал он всегда в человеческом обличии – так было намного привычнее. Спал он последние дни преимущественно на ветвях деревьев. Там его было сложнее достать. Все тело ныло от длительного пути. Естественно, он не хотел отдавать себе отчет в том, как же сильно он устал. А вот телу, что называется, не прикажешь – уже через пять минут оборотень сладко спал, распластавшись на кровати.