Клятвы отцов

Почему он выбрал путешествие инкогнито? Все очень просто, Горислав хотел разузнать вначале о своей предназначенной «невесте», а уж потом выйти из тени. Решив, стоит ему затягивать на своей шее эту петлю или нет. «Если это будет уродина или мужик — сбегу. По морю, послав оба королевства к чертям собачьим», — решил твердо для себя Горислав, скача на коне, выбрав из королевских конюшен самого простенького, неприметного и молодого, дабы не выдать себя по скакуну. Сильно он не торопился и путь, рассчитанный на пару дней, решил растянуть как минимум на неделю, а в лучшем случае на все две. Через пару дней начинались новые для него земли, раньше принадлежавшие другому королевству и прирощенные отцом удачной женитьбой своих старших детей. Здесь младшего принца никто не знал в лицо. Тем более он был одет как простой вольный охотник, у которых набрался многого, в том числе полевого опыта и правил поведения. Он изредка посещал таверны, дабы прикупить хлеба, специй, вина или зерна для своего молодого строптивого коня. А так предпочитал ночевать в лесу у костра, чем кормить жирных клопов в придорожных гостиницах. Дичи в лесу было много, меткие глаза и твердые руки кормили Горислава получше всего другого. И вот как-то в обычный ничем не примечательный день на поляне у костра, где принц решил отдохнуть после утомительной охоты на оленя, у него и попытались выкрасть тугой от денег кошелек. Он проснулся тут же и, схватив за руку нахала, опрокинул на землю. Дорожное платье сельской девушки и темный плащ с глубоким капюшоном. На принца уставились огромные изумрудные глаза среди черных кудрей, раскиданных вокруг длинных волнистых волос. — А ты нахалка, — хмыкнул Горислав и с силой потянул наглую девицу с земли. Смазливая чертовка сжала губы и, придержав свою взлохмаченную прическу, запричитала лилейным голоском: — Ой, простите, бравый охотник! Я не хотела ничего предосудительного. Но просто несколько дней голодала, заблудилась и… — Решила срезать у меня кошелек, — оскалился синеглазый принц. — Но у меня даже нет ножа, чтобы что-нибудь срезать? — поморгали часто огромными глазами, а затем, схватившись за урчавший живот, посмотрели голодным взором на остатки похлебки в котелке. — Хм-м-м-м… — Горислав налил в миску остатки и, сунув глазастой девице, предупредил: — Ешь и убирайся. — Вы так благородны, великий охотник! — обрадовалась та, припадая к супу. Ела девица быстро, урча от удовольствия. — Держи, — Горислав кинул ей кусок хлеба, что отрезал щедро от своей буханки, и хмуро сдвинул бровь, видя, как поймала ловко девица ломоть хлеба, а затем, потянувшись якобы к своей сумке, с силой дернул за длинный локон черных волос… Девица охнула, роняя на поляну остатки пищи, но Горислав добился того, чего хотел. Волосы оказались париком, из-под которого показался чисто выбритый налысо, красивой формы черепок. Чертовка снова оказалась под Гориславом с зажатыми руками, заломанными над головой, и охотничьим ножом, приставленным у рвано дышащего горла. — Я так и думал, — Горислав воткнул нож у щеки побледневшей девы и нагло пошарил в промежности раскинутых ног. — Ты — переодетый парень. А теперь, — хозяйство мальчишки крутанули по часовой стрелке, вызывая душераздирающий визг у подростка. — Ты быстро рассказываешь, какого черта ты в женских шмотках шляешься по нашему королевству? И я, так и быть, не сдаю тебя исполнительным властям, как мелкого вора. — Уйя! Яйца отпусти! И я все расскажу. И не надо меня отдавать властям, только не это! И еще вопрос, в какой я провинции? — заорали совсем не женским голосом в ответ. Принц сузил глаза и, отпустив переодетого парня, предупредил: — Не советую сбегать от меня, я этот лес знаю, как пять пальцев, в отличие от тебя. — И в мыслях не было, — парень сел на упрямый зад и напялил обратно на себя черный парик, поправив пышные липовые волосы. — Так, где я очутился, и как попасть в Северный Порт? Горислав посмотрел на этого идиота и отметил, что он страдает еще ко всему прочему топографическим кретинизмом. — Ты считаешь, что находишься в Королевстве Северных Гор? Ты полный кретин, — рассмеялся задорно Горислав. — Не называй меня кретином! И я не вор. Просто… — замялись, поправляя пышные юбки. Все-таки девица из этого нахала получилась весьма красивой, если бы только не манеры и не грубый юношеский голос. — И что «просто»? — смотря на это растрепанное «чудо» свысока. — Ну, я сбежал из дома, впрыгнув в первую попавшуюся повозку. А позже, когда проснулся, на меня наехал кучер, он отдубасил меня, назвав воришкой, и отобрал все мои сбережения… да он все содрал с меня, только портки оставил. Ну вот я несколько дней прятался в лесу, пока там не набрел на путешествующий цирк. — К-хм, значит шмотье и парик ты стащил у несчастных бродяг циркачей? — К этому времени мои кальсоны совсем превратились в тряпки, — заверил парень принца. — А к девушкам относятся более трепетно и не лезут тут же драться, — объяснили свой выбор женской одежды и снова вернулся к своим баранам. — Так где я, по-твоему, нахожусь? — В Южном королевстве Озер, — усмехнулся Горислав и, видя, как ответно побледнели, оскалился. — В самом его центре. — Пиздец, — охнули и схватились за голову руками. — Я не должен здесь находиться, только не здесь! Мне нужно попасть в свое королевство обратно как можно скорее, а там сесть на корабль в Северном Порту. — Тебе повезло, я направляюсь именно туда. И хотя от тебя больше неприятностей, чем толку, — Горислав смерил повеселевшего помятого паренька и про себя простонал от бессилия. Он не мог вернуться сейчас в свой замок и передать этого мелкого воришку со странной, явно липовой легендой на попечение страже. Не мог он так же оставить его скитаться беспризорно по своему королевству. Но и тащить на себе этакую проблематичную обузу да еще в последние, возможно, дни свободы, тоже было, определенно, не сахар. — Но я тебя могу проводить до твоего королевства домой. Совершенно безвозмездно. Все-таки долг принца победил, и Горислав, сжав челюсти, воззрился синью на обрадовавшегося мальчишку. — Кстати, почему ты лыс? Болел, что ли? — принц довыколупывал остатки похлебки и снова протянул голодному парню прямо в трясущиеся руки. — Типа того, — закивали весело, а потом, содрав парик, похлопали по голой черепушке. — А что? Думаю, милый котелок. Ты не находишь? Я вообще по природе очень даже смазлив. — Ага, прямо несравненная красота, — прыснул принц на это бравое заявление, а затем подколол: — Хотя платья тебе к лицу, из тебя получилась смазливая девица. — Находишь? — лысый череп закрыли снова париком и состроили блядливо глаза. Это сверкание лысиной и черными кудрями, определенно сбивало с толку Горислава. «Где-то я видел похожие черты лица... Вот только где? — принц часто инспектировал границы и ему показывали кучу портретов тех, кто был в розыске в разных королевствах. — Наверное, этот засранец воровал и в соседних. Вот я его и запомнил», — подумал устало Горислав, смотря, как обгрызают белыми зубами оставшийся мосёл. — Мясо! Я его точно неделю не ел. А еще есть? — Есть, но на продажу, — оборвал его принц. — Зачем на продажу? — удивился парень. — Коню нужно зерно, я же охотник. А нам — хлеб. Эти оленьи холки я планирую завтра продать в соседней деревне, — пояснили этому идиоту, поправляя высокий хвост из волос. — У тебя волосы красивые, — выдал этот нахал принцу. — У тебя тоже… наверное, были красивыми… — запнулся принц, вспоминая про «болезнь» этого парня. — Ага, были. Но я непривередлив — отрастут, — усмехнулись понимающе, а позже огорошили: — Мне всегда девки нравились блондинки. А ты не совсем обычный охотник, коль носишь такую гриву волос. — Они просто очень быстро растут, а в походной жизни легче собрать все в хвост назад, чтобы не болталось перед глазами. А не иметь воронье гнездо на голове, — осадили нахального паренька. Сравнить его — принца — с бабой–блондинкой, надо быть конкретным пиздюком. — А передние пряди? Челка? — заметили игриво. — Оставил себе половину, когда понял, что старая смахивает на челку пони. Лысый засранец заржал во весь рот, схватившись за живот, а потом, приблизился и заглянул в упор в синь глаз принца. — Хм-м-м-м, а у тебя брови и ресницы черные. Хотя волосы золотые. Круто! Такое пристальное внимание заставили и Горислава невольно разглядеть лицо парня вблизи, отмечая пушистые темно-коричневые ресницы и в тон им брови. «Значит, он все-таки брюнет, хотя есть еще в одном месте волосы, которые могут сказать точно, какого цвета шевелюра сидела на этой взбалмошной голове. Ну а устроить купальню нам обоим чего же простого? Не девица же, а значит, не должен стесняться!» — подумал Горислав и продолжил джентльменскую беседу: — Ты, пострел, чего из дома сбежал? — решили пробить на вшивость «легенду». — С родными, что ли, повздорил? — Типа того, с отцом. Короче, я влюбился в местную красотку с… — оглядели Горислава, явно пытаясь списать с него портрет для несуществующей девы. — С золотыми волосами и аквамаринами глаз. А она не угодна моему семейству, ибо бедна и не родовита. Ну вот, ты же должен понять меня как мужик мужика. Ну… у нас с ней амур — лямур полный. А тут батя ставит условие, что я должен жениться на другой. Прикинь, страшной, как тень моего умершего деда — старой гусыне! Обрюхатить ее и забить на смачную красотку. Ну я и сбежал. — Угу-ага. Скажи еще, что твоя дева с аквамариновыми волосами и золотыми глазами, как монеты короля, уже беременна от тебя, — ухмыльнулся зловредно Горислав, сразу раскусив чистой воды гон. — Ну да! У нее такие яркие золотые глаза и уже круглый животик. Думаю, у нас будет двойня. И мы с ней в любви и согласии сядем на белоснежный корабль и уплывем вдаль, — размахивая своими ладонями. — Так все-таки, какие глаза у твоей невесты, золотые или ультрамариновые? А волосы тогда что, покрашенные синькой? — раскрыл тут же весь сраный секрет паренька принц. Лысый вздохнул горько, погрустнел, а затем подмигнул задорно и весело: — Ладно, урыл. Но про невесту — чистая правда. Нас обручили еще когда меня на свете не было. Причем по-пьяни моего деда. Паршивый он был мужик, вечно закладывал и причем нехило. Горислав задумался… Обручили?! Это говорило о том, что мальчик перед ним, если он, конечно, не врет — из знатного рода. Хотя манеры такие, что быстрее он сбежавший от своего хозяина проворовавшийся пастух, а не дворянин. — Тебе сколько лет, бегун? — усмехнулся он, прикидывая возраст пострела. — Двадцать, — ляпнули браво. — Если и дальше будешь мне врать, прогоню прочь. И сам пиликай до своей границы как пожелаешь, — оскалил мощные клыки Горислав. То, что парень врал, причем завираясь по мелочам, откровенно бесило. — Ладно. С данного момента говорю правду и только ее родную. Мне шестнадцать. — Не рано ли для женитьбы? — удивился Горислав. — Отцу моему скажи. Он и слышать ничего не желает. Тем более он терпеть меня не может. Да его трясет только от моего вида. — Хм-м-м-м, почему? — удивился Горислав. — Я ему напоминаю свою умершую мать. А вообще, он очень быстро женился снова, и теперь у меня куча сводных сестер. Бе-е-е-е! — высунули яркий язык. Вообще губы у парнишки были красными, как спелая земляника, а вкупе с белоснежной матовой кожей и огромными зелеными глазами вызывали у принца странное томление в штанах. Именно из-за глаз и нежной кожи он принял этого нахала сначала за девушку. — Слушай, я не пойму, в чем прокололся, что ты меня так лихо раскусил? Другие мужики меня считали настоящей девицей, — уточнил этот бритоголовый и снова состроил глаза. — Я и глазками стрелять умею, как мои дуры-сестры, и платье носить. И… — Ты поймал хлеб как мужик — рукой. Обычно бабы ловят коленями или подолом. И потом, твой парик, откровенно говоря, дерьмового качества и слишком черный для твоей белоснежной кожи, — принц усмехнулся в вытянувшееся лицо и наигранно поинтересовался. — Еще вопросы есть? Или добавить? — Не стоит… Достаточно, я понял на чем лоханулся, — проскрипел удрученно юноша. — Ладно, не грусти, коль ты скрываешься от отца, то наряд девицы самое то. Для маскировки. И как зовут моего спутника? — усмехнулся Горислав. — Мила, — расплылись в похабной улыбке. — А если по-настоящему? — сузили синь глаз. — По-настоящему я снова тебе совру. А я дал слово больше не врать, — ответили со вздохом и подмигнули. — Так что я для тебя — Мила. — Хм-м-м-м… Что ж — Гор, — обрубил свое имя Горислав, хочет конспирации пусть ее получит. — Странное имя, — схмурили темные брови. — Ну, твое, Мила, для парня не менее странное, — огрызнулись в ответ. — Я могу обидеться и звать тебя… Пони-и-и-и! — заметили игриво. — Хоть раз назовешь и буду кликать тебя Лыс-с-с-сым! — осклабились, показывая зубы. — Удар ниже пояса, — завелись ответно. — Для девицы это сущие пустяки, — заехали ехидно. — Я не девица! — рыкнул парень и услышал припечатавшее на месте. — И «не девицу» зовут Мила? Какое для парня миле-енькое имечко. Лысый тяжело вздохнул и, смерив перед собой золотоволосого нахала, причем не уступающего ему ни на грамм своим говором, выдавил из себя: — Ладно, проехали, я Мила! И точка. — Тогда я — Гор. Принц поднялся на ноги и стал собирать свои небольшие пожитки: шерстяное одеяло, котелок, кружку, ложку. — Мы даже не отдохнем после обеда? — приподнял бровь бродяга. — Мясо ждать не будет — протухнет, и ты же как можно скорее хочешь оказаться дома? — поправляя упряжь своему коню. — Не дома, а в Северном Порту. Всегда мечтал отправиться в кругосветное путешествие, где не будет нудного папА и грубой мачехи. А еще вредных дурынд-сестер. — Что ж, возможно, я тоже выберу такой путь, — вздохнул Горислав, поглаживая гриву своему коню. — Это будет видно через пару дней. — Что ж, поплывем по миру вместе, — мечтательно развели руки, как будто ими хотели обнять весь свет. — Плавает дерьмо в проруби. А корабли ходят, — огрели снова и посмотрели своей синью в яростную изумрудность глаз. — У тебя красивый конь, слишком хорош для простого охотника, — сузились изумруды, намекивая, что и Гориславу есть что скрывать. — Такой более пристал дворянину или самому королю. — А это и есть подарок короля. За прекрасную проведенную королевскую охоту, — выкрутился принц, сплевывая в душе: «Он точно дворянин или конокрад. Хотя последнее наверняка вернее». — Охота… Здорово, наверное! Хотя, из меня лучник никакой. А вот… — начал парень, а потом осекся, по-настоящему испугавшись. «А ведь чуть не проболтался», — усмехнулся про себя Горислав и решил пойти в соседнее королевство еще более плутастым путем, дабы за неделю все вытрясти из этого сосунка. — Так что насчет «А вот…»? — поддели под боком. — Ничего, кобыл люблю. Вот и все, — и протянули молодому коню руку. — Это не кобыла, идиот, — начал принц, но было поздно. Строптивый конь такого недопустимого поведения к себе любимому не понял и со всей души укусил мальца за предплечье, порвав рукав платья и прокусив кожу до крови. — Уй-я! — взвился лысый. — А чего сдуру к чужому коню полез? — Горислав поймал отпрыгнувшего в платье мальчишку и изучил рану. — Надо промыть и перебинтовать. — Меня никогда лошади не кусали, да меня даже собаки не трогают… — причитали, пытаясь унять горькие слезы, что брызнули из предательских глаз во все стороны. — Идем. Здесь озеро недалеко и чистейший родник, там и промоем, — Горислав свистнул своего коня и тот, как верная собака, побрел за ними следом. — Он у тебя бешеный. — Нет, просто слишком молодой. Я его недавно объездил, и он слушается только меня, так что не лезь ради всего святого к нему с ласками, а то останешься без пальцев, понял? — рычал на пошатывающегося парня принц. — И не можешь ли ты идти быстрее? — Я на чертовых каблуках, а на них бегать с непривычки — ноги можно сломать! — ворчал тот, откровенно вися на своем спасителе–охотнике.