Клятвы отцов

— Ну, Львиная Борода! Ну, Козлобород! Царство тебе небесное. Так принять моего сына! Да ведь из-за этих двух бухариков как раз весь сыр–бор и разгорелся, — король Эрфид рвал и метал, периодически посматривая на крайне хмурых Горислава и Селена. — Вот подвергать опасности своего сына я точно не хотел. Так что, простите, ради Бога. — Да ничего, в принципе, не случилось, — Горислав прижал к себе взбрыкнувшего Селена на оправдательные слова своего отца и криво усмехнулся. — Зато мой средний брат оказался на моей стороне, а ведь раньше мы с ним не слишком хорошо ладили. Эрфид глянул на задумчивого своего зятя и столкнулся с зеленью отмораживающих глаз. — Что? Я же не виноват, что Родослав гребаный гомофоб, я об этом даже подумать не мог. И потом, вряд ли бы они тебя убили, если бы поймали. На кой им война со мной? Ну… Посидел бы пару месяцев в мужском монастыре, пока бы мы с твоим благоверным бы разруливали ситуацию. Думаю, в накладе бы не остался, — попытались нервно отшутиться, как услышали такое шипение со скрежетом эмали, что отпрыгнули резво в сторону. — Тише-тише! Я же не знал, что так все обернется. Вот и хотел, чтобы не только мы с вами маялись, но и Родослав прочувствовал бы все свалившиеся на вас и меня проблемы до глубины своей клюкающей спиртное задницы. — Слышь... Батя... Как бы твоя задница сама не заклюкала! Я Власа попрошу, с меня не убудет, чтобы он тебе влил туда что-нибудь погорячее, — Селен схватился за железные толстые кованные прутья, что украшали царский камин и смял их в замысловатый бантик. Король сглотнул нервно и только сейчас осознал, что было бы, если бы Селена все ж таки схватили отец или старший брат Горислава. И если бы он кого-нибудь из них вот так… вот бы… бантиком. Но Горислав тут же снова обнял своего свирепого рыжика и, целуя за ушком, прошептал: — А причем тут князь? Но рыжая бестия его не слушала, явно занятая мысленным расчленением своего папа особо зверским способом. — Так что, король Эрфид, я тебя, как и мой муж, не простил. Свободен! — рыкнул Селен и, видя, как улепетывает Его Величество из своих же апартаментов, подхватив полы длинного халата, воззрился на своего мужчину, смаргивая наивными зелеными глазками. — Ты что-то спрашивал? Извини, пропустил мимо ушей. — Ну… да… — присвистнул про себя Горислав, изучая милый железный бантик, аналогичный тому, который остался как сувенир во дворце князя. — Я про Власа, он-то каким тут боком? — Да, в общем-то, никаким, так… — Селен вытер выступивший пот со своего холодного лба, а позже, приникнув к своему мужу, устало прошептал: — Он просто теперь… любовник моего отца. Влас в этот же день посрался с Эрфидом из-за молодых вдрызг и, послав подальше своего спесивого любовничка, умчался в порт. Горислав, только пришедший из конюшен, где устраивал своих недавно переправленных через границу коней, столкнулся с осунувшимся его величеством, что браво пытался утопиться в королевском фонтане. — Тут максимум по колено, я вообще удивлен, как Селен смог в такой луже научиться неплохо плавать, — ухмыльнулся принц и, собрав свои волосы в высокий хвост, присел рядом с удрученным королем. — Я не виноват, что так все получилось. Но ведь твой отец должен был знать о твоем браке и муже, разве не так? — пробурчал Эрфид, потирая стонущие свои виски. — А теперь мой сын ненавидит меня, а любимый человек послал к чертям собачьим и умчался к себе домой. — Селен простит, вы же простили его за то, что чуть не лишились своей головы по его глупости? — успокоил Горислав потускневшего короля. — А Влас… если вы его любите, то седлайте коня и за ним. К утру догоните, завалите где-нибудь в душистом сене и выбьете прощение жарким сексом. Мне ли вас учить? А, король! — Легко говорить! Он меня видеть не хочет. И главное, по причине, что поставил ваши жизни на кон из вредности. Да какая тут вредность? Я ведь тоже отец и очень сильно переживал по поводу вашего с Селеном необычного брака. Так почему Родослав отреагировал совсем по-другому? — запричитал Эрфид. — Я и сам не знал, что мой батя — гомофоб, — пожал плечами Горислав, а потом ударил по поникшему плечу короля. — Не хочет видеть добровольно, состряпайте официальную бумагу. Вы ведь еще король?! Так? А он ваш вассал! Ну а если совсем никак — пообещайте быть снизу. — Снизу? — не понял Эрфид, а потом, увидев незамысловатый руками жест Горислава, отчаянно покраснел, догнав. — Мне уже по барабану: снизу, сверху — лишь бы с Власом. Король вскочил и помчался к царским конюшням, видно, окончательно что-то решив для себя. — М-да, про клюкающую задницу Селен не ошибся. Походу, Власу тоже подфартило, и он трахнет-таки нашего разлюбезного короля, — Горислав же потер руки и, глянув в синее пронзительное небо, сладко улыбнулся, пора было отыскать свою любимую женушку и конкретно зажать. — Главное, чтобы он сильно не заморачивался по поводу своей гигиены. В последнее время Селен был особенно смущенным, если из его зада после жаркого соития выступало что-то дополнительным «бонусом», кроме белесой спермы Горислава. *** Святой папа приехал к ним сам, долго разбирался в официальных бумагах, подтверждающий священный брак между Селеном и Гориславом, а затем около двух часов общался с молодыми людьми. Эрфид и Влас примчались тут же, когда узнали, кого принесло в королевство Северных Гор. Король встретил хмурого святого отца и, похрамывая специфической походкой на обе свои ноги, увел в свои покои поговорить тет-а-тет. — Клюкнуло… — усмехнулся Горислав, увидав сексуальные вихляния филейной части Эрфида, а потом, подойдя к хмурому князю, пожал протянутую руку. — Князь. — Мой будущий король, — ответили поклоном и кивнули бредущему следом, бледному Селену. — Моя королева. — Влас, заткнись, без тебя тошно, — буркнул Селен, а после, рухнув на мягкий диван, вытянул свои ровные ноги на всю их нехилую длину. — И что святой папа решил? — Влас переключился на более покладистого Горислава. — Ничего, по бумагам все соблюдено верно, и наш брак с Селеном — законный. Но мой отец — Родослав, единственный теперь живущий король, который заключал сделку с Козлобородом. Так вот, он официально расторгнул наше брачное соглашение, ибо Селен оказался мужчиной, — вздохнул Горислав и опустился под бок Селену. — Если ты от меня отречешься — я тебя кастрирую, так и знай, муженек! — прошипел Селен вслух, сверкнув зеленью глаз на обоих мужчин. — Я терпел все эти унижения. Попрал свою гордость, подставившись под другого мужика, и что получил взамен? Блядливое тело, которое теперь не может кончить без горячего члена в своей жопе? Да в жопу такой расклад! — Я не собираюсь отрекаться от тебя, — успокоил его Горислав и притянул на свои горячие колени. — И-и-и-и? — протянул Влас. — И-и-и-и! Ничего. Расторгнуто брачное соглашение, вернее, договоренность о так называемом обручении между нами, а не сам брак. Мы с Селеном женаты, и этого уже не изменить. Если только сами не захотим отказаться от своего союза. Вот святой отец и пытался нас обоих вразумить несколько часов кряду, что отношения между двумя мужчинами не совсем то, что нужно, и не правильны даже с биологической точки зрения — неестественны. И что нам обоим лучше отказаться от нашего бредового брака и жениться на девицах… Вот. — Ну-у-у-у… И-и-и-и? — Чего разнукался, князь, мы тебе не кобылы! — рыкнул Селен Власу и вцепился в плечи Горислава, сжимая тонкие пальцы. — Только попробуй меня бросить. — Да у меня даже в мыслях не было бросать тебя. Я тебя люблю, засранец ты такой, — прошипел от боли и хруста в костях недовольный Горислав. — Любовь между двумя мужиками — чушь собачья! — Селен понял, что переборщил с жимками, и отпустил плечи скулящего от боли мужа. — Просто… мы в одной лодке. Да! Обстоятельства так сложились! Радостно нашли отговорку своей ненормальной привязанности к Гориславу. Но их препирательства тут же усохли на корню, когда в зале снова показался Эрфид в сопровождении святого отца. — Значит, не передумаете? — святой пилигрим навис над обжимающимися «страстно» парнями. — Нет! — вспыхнул ушами Селен. — Нет… — буркнул хмуро Горислав. — Что ж… вашему отцу, принц Горислав, я отпишу сам, не волнуйтесь. Теперь ваш брак подтвержден даже святым кардиналом. Посему никаких «фи» от короля Родослава мы не приемлем. Пить спиртного надо было в молодости меньше, — святой отец оглядел устало всех и сотворил своими пальцами крест. — Будьте благословенны, молодые! Король Эрфид. Князь Влас. Прощайте и не забудьте о продолжении рода чудесных детей. Святой папа раскланялся всем присутствующим и важно удалился. — Отец! Как ты его уломал? — подпрыгнул на коленях Горислава обрадованный Селен. — Ну-у-у-у. Доказал, что твой муж очень любит тебя и крайне положительно влияет на твой строптивый нрав. Ну а что такое божественные огненные дети, этот святой отец знает не понаслышке. Он до сих пор помнит твою мать Милену. И то, как она в гневе чуть ему не открутила член с яйцами. — Она! Ему? — Горислав охнул слажено в голос с Власом. — Ага, святая церковь не хотела тогда заключать между нами брак. Милена была несовершеннолетней, — хмыкнул Эрфид и, обняв нежно вздрогнувшего от такой публичности Власа, демонстративно поцеловал в висок. — Милена тогда просто подошла к этому святоше и, схватив того за муди, чуть сжав свои тонкие пальцы. Со словами «я хочу трахаться, а не лечить всякий сброд в угоду церкви. И если ты, козел вонючий, нас не поженишь, то тебе это уже не понадобится. Да и на кой тебе член с яйцами, если ты монах?!» — Так и сказала? — у Селена округлились от такой информации зеленые глаза. — Надо взять на заметку. — Да. Но это не значит, что ты должен копировать ее взбалмошное поведение, сын! Это не пример для подражания, — возмутился Эрфид на то, как Селен показал ему игриво язык. — Вот засранец! Кому ты язык показывать вздумал? Своему отцу? — вспылил Эрфид, пытаясь выбраться из стискивающих его рук Власа и добраться до своего рыжеволосого хулигана. Он и сам сильно перенервничал, узнав, что к его двору прибыл монах от самого кардинала с официальным письмом. — Ей, папаша! Вы, кажется, с Власом зависли на процессе клюканья? Так вот и клюкайте дальше! Слышь, Влас, отклюкай ты его в жопу да посильнее, чтобы он больше не лез в мои отношения с мужем, — скорчили особенно зверскую рожу и потащили своего благоверного от разошедшегося отца. — Отклюкать? Это что еще за жаргон? — не понял князь, продолжая удерживать брыкающегося своего любовника и давая детишкам смыться от них на безопасное расстояние. Король смерил его бутылочным взглядом и, криво оскалившись, осадил: — Идем в спальню! Только вина надо будет взять. И я покажу тебе весь процесс в действии. Только, чур, на твоей упертой заднице. Так как моя до сих пор мажет после твоего убойного хозяйства кровью. Параллельно их заботам начались смотрины женщины, которая должна была принести детишек обоим: и Гориславу, и Селену. — Толста… — фыркнул красноволосый и демонстративно отвернулся к окну. — И что? Тебе ее не варить и не есть! — усмехнулся Горислав, намекая на то, что Селен не любил жирную пищу. Вот ему было лично все равно, кто будет на время третьим в их жаркой постели. Но был ряд необходимых проблем. Первая — все бабы как полоумные пялились на него, забив на Селена совсем. Объяснялось это рядом причин. Даже будучи парнем, божественный ребенок все равно воспринимался девицей только с эксклюзивными яйцами, которая по какой-то причине не может родить. И потом, Селен на фоне Горислава был еще совсем мальчиком, который не мог заинтересовать уже взрослых и умудренных опытом женщин. — У меня не встанет на все эти жирные складки и отвисшие груди. Следующая! Полная женщина, нахмурившись, удалилась. Зашла другая, более стройная и даже симпатичная. Горислав отметил прелести бабенки на четыре с плюсом, более того, его романтически настроенного дружка в штанах эта красотка заинтересовала. «Повезло ее мужу», — хмыкнул про себя Горислав и запоздало понял, что Селен заметил его игривое выражения лица и, сжав кулаки, зашипел. — Нет, не пойдет. Следующая! — Дурачок, на эту бы и у тебя встало, так что не так? — Это не у меня встало, а у тебя! Даже с конца закапало, — зарычал Селен, злясь. — Зайка, я же для нас обоих стараюсь. А как узнал, что у меня встал? Почувствовал, да?! — игриво притянули к себе Селена на грудь. — Нет, услышал. Я ж говорю — закапало! А тут очень раскатистое эхо, — дали от всей души под дых и, отскочив от мужа, уставились на следующую кандидатку. Девушка была ничего так… местами… даже очень… но… — Нет, на сегодня прием окончен! До завтра, милые дамы, — передернул плечами Селен и уставился в игривый взгляд мужа. — И что на этот раз из твоего разряда «просто»? — Последняя была дебилкой. Я не хочу, чтобы моего ребенка рожала курица без мозгов. Она на тебя так пялилась. Еще чуть-чуть, и у нее бы потекла слюна! — Да, они на меня все пялятся, — Горислав сделал рывок и поймал свое неугомонное сокровище в жаркие объятья. — Ты просто ревнуешь. Хотя первого ребенка ожидают не от меня, а именно от тебя. Селен немного побрыкался для проформы в руках любимого, а потом дал себя отнести в их комнату по секретным переходам. Горислав его раздел где-то на середине, а к спальне уже размял и приготовил умелыми пальцами вожделенную попу. У Селена пенис стоял вертикально вверх и просил ласки. И Горислав припал к нему своими губами, продолжая растягивать анус и ласкать простату подушечками пальцев. — Я подмывался… — Селен никак не мог справиться со своим организмом, а особенно со своим стыдом. — Я вижу, ты там такой чистенький, вкусненький и хорошо пахнешь. К открытой, расслабленной дырочке прилипли язычком, вводя его полностью вовнутрь и вылизывая как можно глубже стенки мягкого кишечника. А потом, отлипая, тут же заполнили открывшуюся глубину до отказа своим жарким членом, выбивая первый стон из Селена. — Моя девочка любит, когда я ее ласкаю там своим язычком? — усмехнулся Горислав и потянулся за поцелуем. — Любит-любит. Но ненавидит, когда ты после этого лезешь этим же язычком целоваться, — Селен демонстративно отвернул свою голову и не дал поцеловать настойчивым губам Горислава себя. Но тот лишь раскатисто рассмеялся, потому что Селен уже через несколько секунд в порыве страсти забывал об этом пунктике и сам лез ненасытно целоваться со своим горячим мужчиной. Горислав задвигался емко, вонзаясь на всю длину своего члена, через раз совершая внутри Селена замысловатое круговое движение, что его красноволосого мужа приводило в неподдельный кайф и доставляло на пик блаженства огненным экспрессом. Они излились вместе, Горислав еще сильнее ввинтился в задрожавшее под ним хрупкое тело, а Селен в порыве оргазма вцепился в изголовье кровати и смял кованные прутья всмятку. — Пятая кровать на этой неделе, — король Эрфид стоял у изголовья отпыхивающейся парочки после жаркого соития. — Я, конечно, не против, это лучше, чем сломанный хребет Горислава, но энергию нужно учиться контролировать, сынок. Горислав не стал выходить из своего мальчика, чувствуя, как Селен придержал его за ягодицы. — Слушай, отец. Я не специально подглядывал за вами с Власом. Так что… — А, ты все еще об этом? Я в курсе, а еще ты совершенно не специально дрочил на нас, подсматривая, как я трахаю своего любимого мужчину, — отец осмотрел с удовольствием сцепку своего сына и его мужа, особенно ту часть, где из его мальчика уже подтекала сперма Горислава, и похабно улыбнулся. — Если ты не будешь кочевряжиться и наконец-то выберешь себе бабу для рождения ребенка, то я тут же передам все дела Гориславу и умотаю в порт со своим любимым мужчиной. Но если будешь и дальше сучиться — я каждый день буду обламывать тебе весь кайф, заявляясь в ваши палаты, — оскалился победоносно отец и царственно удалился. — Я могу выйти из тебя, любимый? — Горислав поцеловал зажатого под ним Селена. — Да… — пробормотал тот, краснея. — Только отвернись и не подсматривай. Горислав осторожно вынул из мальчишки свой опадающий член и по тому, чем был измазан конец, тут же понял всю «проблему» Селена. Он повернулся к замершему мальчику и увидел, как по его ровным ножкам бежит бурая масса вперемешку со спермой. — Я сказал не смотреть! — заорал на него Селен. — Дурачок, — подняли испачканного мальчика на руки и потащили в ванную комнату. — Просто у меня слишком длинный член. Вот и все, — поцеловали Селена и, встав под теплый душ, стали обмывать и себя, и любовника. — Я снова все испортил… может, мне не кушать совсем? — покаялись на груди. — Еще чего придумал, в тебе и так веса никакого, и потом, сейчас ты раскрыт, и все, что было там, уже вытекло. Давай еще раз прямо тут, под водой, а? — прижались к открытой заднице и потерли нежный, расслабленный анус. Селен научился быстро расслабляться под натиском члена Горислава. И единственное то, что у него иногда была диарея после соития, мальчика сильно раздражало. — Наверное, с теми дурами куда приятнее. В пизде нет говна, — Селен, ворча, встал, оперевшись руками в стену, и, прогнувшись в талии, сам расставил широко ноги. — Господи, сколько я должен говорить, что люблю тебя, а не их. Я не брезгливый и прекрасно знаю, куда лезу к тебе своим хером. Так вот, — ёмкий толчок бедрами, и проникновение до упора в податливую тесноту. — Если ты будешь и дальше так себя гнобить и переживать, — еще серия толчков, от которых Селен уже не стонет, а воет в полную глотку. — Усохнешь совсем! — изливаясь внутрь любимого и чувствуя, как Селен сам выстреливает вперед. — И потеряешь все свои и так худосочные округлости, которые меня так заводят. Горислав омыл Селена в своих руках, а потом, уловив, как тот избегает его своей раскрытой задницей, зашептал на красное ушко: — Смотри, там только моя сперма. И ничего более. — Правда? — рвано сглотнули и уставились на запачканную вязким, и белесым руку своего мужа, а затем, мило краснея, прикоснулись своими пальцами к сперме. — Да-а-авай еще раз… Селен один на один с Гориславом был таким славным, нежным, ранимым, а главное, очень-очень похотливым. Только за закрытыми дверями и в объятьях своего законного мужа красноволосый мальчик снимал с себя все ненужные маски и предавался их обжигающей близости, наслаждаясь телом своего мужчины. Горислав уцеловал свое сокровище и, подняв его на руки, заставил обнять себя руками и ногами. — Держись просто за меня. А дальше я сам. Их страсть, приглушенная падающей водой, отражалась от поверхности приготовленной для них ванны с редкими пахучими маслами и плавающим жасмином, до которой молодые люди так и не доползли.