Неожиданно

Проверено

– Лягушонок... – Что–то не так, Бел–семпай? - равнодушно, как всегда в своей манере спросила Фран, повернувшись к нему лицом, глядя прямо в глаза. Лицо выражало полное равнодушие к происходящему, а глаза, как всегда, были пусты, не выражая каких либо эмоций. Бельфегору это явно не понравилось. Он тут изводится значит, места себе не находит, а она делает вид, словно ничего особенного за сегодняшний день не произошло. Ну покромсали пару никчемных мафиози на задании, ну раскрылось, что Фран девушка, да и к тому же беременная, ко всему прочему от принца. Подумаешь, пустяки сущие. Нет, он не хотел ребенка однозначно. Он даже не думал, что у него когда-нибудь будут отношения, не говоря уже о прекрасной семейной жизни и детях. И иллюзионистку в роли своей спутницы жизни рядом с собой он тем более не видел. Хотя бы потому, что еще пару часов назад думал, что она надоедливый, наглый, язвительный мальчишка. Всего лишь глупый кохай. И так внезапно поменять к ней свое отношение от объекта раздражения до любящей жены было бы просто невозможно. Но даже несмотря на все это, Каваллини не думал, что девушка вот так запросто сможет отказаться от своего ребенка и решиться на аборт. Или, быть может, он что–то не так понял? – Ши–ши, а ну-ка отойдем, – Бел резко схватил напарницу за запястье и повел в сторону своей комнаты, чтобы поговорить наедине. Та, конечно же, предприняла тщетные попытки выбраться из сильной хватки Потрошителя, но в силу физических способностей она все же смирилась со своей участью. Луссурия, до этого молча наблюдавший за удаляющимися офицерами, стоял и подозревал, что ребята явно что-то скрывают. И наверняка нечто серьезное, так как один лишь взгляд на лицо Бельфегора выдавал его с потрохами, чего нельзя сказать о извечно равнодушном ко всему Франу. Все же варийское Солнце не столь глуп, чтобы не догадаться, что сильное отравление только жалкая отмазка, за которой они скрывают что-то, чего не должны знать другие. Предприняв безрезультатные попытки сопоставить все факты самому, он плюнул на это дело и решил узнать об этом старым проверенным способом. – Ты собираешься делать аборт? – не церемонясь, блондин тут же перешел к интересующему его вопросу, стоило им войти в покои принца, заранее убедившись, что "особо любопытные" не подслушивают. Иллюзионистка молчала. Сейчас она была не в состоянии ответить на поставленный вопрос. Она была не здесь, а где-то в своем маленьком мирке, в подсознании, совсем одна, наедине со своими мыслями. Она не знала, что делать, как поступить. Было множество вопросов, на которые она хотела бы знать ответ. Она хотела спросить кого-нибудь, услышать совет, но открыться было некому, а принц - не лучший советчик в данном вопросе. Бельфегор задал слишком сложный вопрос, на который она не знала ответа. – Я... я... Я НЕ ЗНАЮ, ЧТО ДЕЛАТЬ! – после долгого молчания, наконец громко выдала иллюзионистка, потеряв контроль над своими вечно замкнутыми эмоциями, заплакала, не выдержав такого давления. Ей хотелось кричать, рыдать, выть от безысходности, даже не задумываясь над тем, что кто-нибудь может услышать. – Я правда не знаю, – на выдохе, уже более спокойно повторила она. – Я-я боюсь. Я боюсь сделать что–то не так. Мне всего семнадцать. Семнадцать, черт возьми! Но... Но и не убивать же его... Фран говорила очень тихо. Почти шепотом, но Бел ее хорошо слышал. Ей было действительно тяжело сделать выбор. Ее внезапно поставили перед фактом, не дав времени на раздумья. Ей хотелось, чтобы ей кто–нибудь помог, утешил, обнял, дал дельный совет и успокоил. Бельфегор понял это и без слов. Поэтому, поддаваясь неведомому порыву, он подошел вплотную к напарнице и обнял, крепко прижав к груди. Не сразу осознав действие принца, девушка вначале резко отпрянула, но объятия не ослабли, потому она невольно расслабилась, отдаваясь полностью этому приятному теплу. В полной тишине изредка раздавались ее тихие всхлипы, шапка уже давно валялась где-то на полу, а рука варийца успокаивающе гладила по голове. После долгого напряжения, она дала волю накатившим чувствам. – Бел–семпай, я... - чуть успокоившись, начала было девушка. – М-м? Что ты решила? – спокойно задал вопрос Бел, слегка ослабив объятия. По тону было понятно, что он был предельно серьезен. А Фран, наконец, переведя дух, выскользнула из кольца рук и отошла на два шага назад от блондина. Было непривычно выплеснуть все эмоции, долго хранившиеся внутри, под крепким замком, ключ от которого, как ей самой казалось, давно потерялся. Девочке было приятно, что ее поняли и что ее успокаивают, пытаются оказать поддержку, подставить плечо. Ей было приятно чувствовать тепло и поддержку со стороны Потрошителя. От этих мыслей улыбка сама просилась на милое, чуть раскрасневшееся личико иллюзионистки. – Я оставлю ребенка, – уверенным тоном ответила она, с взглядом полным решимости глядя на варийский Ураган. Приложив ладонь к еще плоскому животу. Почему-то сейчас ей показалось, что все будет хорошо, а все проблемы решаемы, и ничего страшного не случится. – Ну, как хочешь. Дело твое, – равнодушно кинул Каваллини, потягиваясь и попутно зевая, прикрыв рот ладонью, давая понять, что сегодняшний день уморил беднягу. Сегодня было слишком много новостей, эмоций и потрясений. Принц утомился, надо бы отдохнуть, что ли? После сказанных слов улыбка невольно пропала с лица Фран, уверенность в глазах улетучилась, уступая место замешательству. Он что, издевается? А все так хорошо начиналось. – Что значит "мое дело"? Спешу Вас удивить, но это и Ваш ребенок, Бел-семпай, - холодно, с ноткой сарказма заметила девушка, тут же вернув себе серьезное выражение лица. – Ши–ши–ши, а это еще доказать надо. Мало ли с кем ты там, кроме меня, была, – последнюю фразу Ураган произнес с наигранной обидой, сунув руки в карманы. А вот иллюзионистку эти слова задели. Чуть позже, осознав, что принц не шутит, ее начал одолевать гнев. – Ты что, совсем идиот!? Ни с кем, кроме тебя, я не спала. Это твой ребенок, недопринц чертов! - с нескрываемым удивлением от такой наглости со стороны блондина отчеканила Фран, ткнув указательным пальчиком в сторону собеседника. – А ты думала, что я вот так сразу и поверю? И-ши–ши, спасибо, но мне такого счастья не надо. Я повторюсь еще раз: не факт, что именно я отец, – спокойно произнес Бел, ухмыляясь, показывая всю серьезность своих слов. Слова принца били по самому больному, заставляя гнев уступить место обиде. Неприятной, сильной и жгучей обиде. – Да чтоб тебя! А еще гений! – залепив Потрошителю нехилую пощечину, Фран поспешила покинуть помещение. Только бы не заплакать... И вновь появились слезы, делая все вокруг расплывчатым, размазанным. Выбежав в коридор, не смотря на дорогу, она случайно сбила с ног Луссурию. И дураку было понятно, что тот все слышал. – Ты? – девушка шокировано смотрела на стонущего от боли Лусса, понимая, что и он теперь все знает. Она поспешила подняться и скрыться в неизвестном направлении, но ее резко схватили за руку, прижимая к себе. Она удивленно пялилась в одну точку, не совсем понимая, что происходит. – Не беспокойся, Франни. Мамочка никому ничего не расскажет и поможет, – успокаивающе прошептал на ухо Солнышко, гладя бедную девушку по спине. Иллюзионистка лишь неуверенно кивнула, стирая накатившие слезы, и, встав, побежала в свою комнату, прежде чем окончательно расплакаться. А Бел так и стоял на том же месте, приложив руку к горящей от боли щеке, оценивая, правильно ли он поступил.