Неожиданно

Забежав к себе в комнату и хлопнув дверью, Фран в отчаянии упала на кровать, даже не раздевшись. Было так непривычно выставлять эмоции на показ, так странно. Слёз уже не было, но глаза всё еще горели, а душа болела от обиды. А из–за чего? Точнее, из–за кого? Из–за того наглого, самовлюбленного, эгоистического и никогда не признающего свои ошибки Принца с нестриженой чёлкой. А ведь еще пару минут назад ей казалось, что все может обойтись. Почему-то она наивно решила, что Бельфегор поможет, поймет и примет. Она по-детски глупо решила про себя, что он примет отцовство, не выпендриваясь, не строя из себя невесть что, хотя бы из-за того, что это действительно его ребенок, и Фран знала, что он это прекрасно осознавал. Наивно решила, что любви есть место быть, что они будут счастливы вместе с ребенком, который сейчас находился тут, рядом с ней, внутри. Девушка медленно перекатилась на спину, положив руку на живот, словно пытаясь нащупать что-то, почувствовать, подсознательно не до конца веря в слова врача. Глупо, да? Только сейчас она по-настоящему начала осознавать, насколько её недавние суждения были ребяческими. Любовь так сразу не приходит, а такие вещи с ходу принять трудно. Совсем как нынешние девочки, мечтающие о прекрасном принце, пришедшем издалека на белом коне к ней единственной. И вроде как принц есть, а конь прилагается, но ведь Принцем оказался Бельфегор. Принц–Потрошитель. Человек, вызывающий страх среди мафии лишь своим упоминанием. Человек с безумной улыбкой на лице, убивающий людей своими руками. Убивающий с неимоверным удовольствием и жестокостью, без колебаний. Профессиональный убийца, достойный Варии. Неплохой экземпляр Принца, да. И разве он может быть внимательным, ласковым и нежным? Данные предположение были абсурдными. А ведь именно эти качества играют чуть ли не главную роль во время беременности и воспитании ребенка. Как же она ошибалась на его счет. Но это целиком и полностью ее вина, что подалась бушующим гормонам. Хотя так посудить, с чего она вдруг захотела любви от блондина? Всё время, что она находится в Варии, у них с Белом была взаимная неприязнь. Именно взаимная. Никогда она не помышляла о такой глупости, как любовь. И уж тем более с этим маньяком. Вообще представители мужского пола, включая самого принца, ей были неинтересны. Даже тот случай на дне рождении Босса, она решила, что все забудется как страшный сон. Но наступила пора расплаты. Фран много смотрела и читала про любовь, как она прекрасна, как девушки в ее возрасте мечтали о том, чтобы связать жизнь со своей единственной и неповторимой половинкой. Она никогда этого не понимала, никогда не любила. Но слова Бельфегора разразились как гром средь ясного неба, больно ударяя что-то внутри. Чувства? Вряд ли. Надежду? Возможно. Возможно надежду на банальное человеческое счастье или хотя бы поддержку с его стороны, что уж говорить об обманчивых чувствах. Но тогда, когда он нежно обнимал ее, успокаивающе поглаживая спину, она чувствовала себя в безопасности, ей хотелось забыться, убежать от ситуации, в которую они попали. Впрочем, судя по последним словам принца, это лишь ее проблема. Больно. С момента вступления в Варию девушка находилась в шкуре парня. Хоть её притворство заключалось только в том, чтобы говорить о себе в мужском роде, в остальном она почти соответствовала парню, не считая небольшой груди и женственной хрупкой фигуры, но никто особо не обращал на это внимание, считая ее просто мелким мальчишкой. Её язвительный характер, даже одежда. Практически всё. И вдруг этому флегматику захотелось любви? Неужели беременность настолько влияет на неё? Сейчас в ней смешалось множество противоречивых чувств. До неё только начал доходить смысл сказанных потрошителем слов, и сейчас, понимая, ЧТО он у её попросил, у неё зародилось непреодолимое желание оставить его ему назло, заодно подправить великолепное личико на память. Конечно, она понимала, что это уже совсем детский сад, и ребенок - это не шутки, а ответственность, но ведь Фран сама еще ребенок. Но детство кончилось, еще тогда, когда она стала элитным убийцей Варии, но в тот момент она не особо задумывалась об этом, давая себе просто течь по течению. Приплыла. Неожиданно она вскочила на кровати, удивлённо смотря в точку перед собой. Она вспомнила, что у неё появилась еще одна "маленькая" проблема. Во время разговора с Белом она совершила оплошность: дала волю чувствам, расплакалась, закричала, выпустив всё накопившееся за долгое время. На тот момент она даже не задумалась о том, что их может кто–нибудь услышать. И теперь их секрет знает еще и Луссурия. Фран сразу засомневалась насчёт того, что Лусс им не поверил, но не ожидала, что он проследит за ними и подслушает разговор. Эту проблему нужно исправлять, но пока что идей на этот счёт совсем не было. Ни одной. Что не делай, а забыть такие интересные и шокирующие подробности не забыть. Но это было не страшно, так как была какая-то внутренняя уверенность, что болтать тот не будет. Обещал ведь, и его словам хотелось верить. Для себя она уже твёрдо решила, что ребенка она несмотря ни на что оставит и сделает из Бельфегора самого что ни на есть настоящего отца, какой только может быть. Уж она-то постарается. А вот как довести всё до прилагающегося happy end-а историю, разберется на деле.

***

– Луссурия, можно войти? – Иллюзионистка робко выглянула из-за двери, не решаясь зайти в комнату «мамочки». Немного подумав, она решила, что лучше сразу обсудить и объяснить всё, чтобы не возникло лишних вопросов. Войдя, не дождавшись ответа, пред ней предстал владелец сих апартаментов, сидящий за письменным столом, на котором стояла раскрытая аптечка, обрабатывая собственные раны. В основном это были неглубокие ровные порезы, потому Фран смела предположить, что их нанес никто иной как Каввалини своими стилетами, в конце концов не первый раз приходится видеть его "работу". – А, Фран–чан, это ты, – отвлекаясь, взглянул Лусс на гостью и, осмотрев девушку с головы до ног, поспешно улыбнулся, вернувшись к своему занятию. – Ты хотел... Прости, хотела поговорить? – обработав последний порез, спросил он, повернувшись к своей гостье и давая понять, что он весь во внимании. – Да, – начала она слегка неуверенно. Давно Фран не слышала обращение к себе в женском роде, и это немного смутило её. Хотя, если вспомнить, то Бел тоже тогда обращался к ней, как к девушке, но такой реакции не наблюдалось. Не обратила внимание? – Ты ведь всё слышал, да? – Не всё, но суть я понял. Я так рад, что у вас с Белушкой будет ребеночек. – Соскочив со стула, Лусс побежал к иллюзионистке с явным намерением обнять. Та лишь ловко увернулась, вытягивая руку перед собой, тем самым давая понять, что объятия излишни. – Не надо, - приподняв уголки губ, тихо попросила она. «Солнышко» немного надулся, но вскоре понял, что сейчас не до шуток, и стал серьезней. – Ну, ладно. Рассказывай, что там у тебя, – присев на кровать и похлопав рядом с собой, с понимающим вздохом начал он, тем самым подзывая девушку присесть рядом. Фран тяжело выдохнула, предчувствуя долгий разговор, и начала с малого: – Что ж, начнем с того, как он меня бесит.