Под кожу

Николь: «Я готова все простить. Я готова себя менять ради тебя. Ты понимаешь?» Себастьян: «Слишком много времени прошло. У меня семья, у тебя семья. Зачем все рушить?» С. смотрит в глаза Н. и пальцами касается ее плеча. Николь: «Не понимаешь». Н. перехват руку С. Себастьян: «Никки, ты драматизируешь. Мы были подростками. Да, я тебя любил, но время все стирает. Я умоляю тебя, забудь обо мне. Живи своей жизнью. В моей для тебя места нет». С. отходит к двери и берется за ручку. На счет три открывает дверь. Н. бросается ему вслед. Себастьян: «Будь счастлива». Пробегаю глазами еще раз по сценарию. Очередная незамысловатая драма, которая закончится слезами и истерикой главной героини. Второсортный сериал, конечно, но за последний год других ролей мне не предлагали. Типаж один и тот же: брутальный герой, разбивающий сердце главной героини. Засранец - одним словом. Хотя эта роль мне и в жизни знакома, так чего нос воротить?       - Привет, Адам, - слышу крик из гостиной и звук брошенного на пол рюкзака, - я дома. От удивления откладываю сценарий в сторону и прислушиваюсь. Нет, не показалась. Шорох и какое-то движение в моей квартире действительно есть. Звук приближается, и через несколько секунд стройная фигура материализуется в дверях комнаты.       - Не думал, что у тебя есть дубликат ключей от моей квартиры, - вопросительно смотрю на девушку. - Что ты вообще здесь делаешь?       - В гости зашла, – заявляет, как сам собой разумеющийся факт. - Ты пропал, не звонишь больше и в клубы не зовешь. Я подумала, может ты умер и решила проверить. Кажется, Кэм совершенно все равно, что ее никто не ждал. Она плюхается на кровать, развалившись в позе звезды, как раз подминая под себя мой сценарий.       - Проверила? Я жив и здоров.       - Да, но запах в квартире стоит ужасный. Ты когда в последний раз из нее выходил?       - Я готовлюсь к новой роли, и у меня нет времени ни на что больше.       - Это роль Педро в «Санта-Барбаре»? – изгибает свою красивую бровь и пристально пялится на меня. – Ее же еще снимают?       - Еще варианты есть? – вытаскиваю из-под нее свой еще невыстраданный сценарий и аккуратно разглаживаю помятые края. Кэм расплывается в торжествующей улыбке, отвечает громко и утвердительно, на всю комнату:       - Порнушка.       - Конечно, я же настолько талантлив, что только там мне и место.       - Ну, у тебя же есть опыт. Ладно, не злись. В знак перемирия - предлагаю сходить в кино. Придвигается ближе, прижимается коленом к моему бедру, лапает и уютно устраивается на плече – будто ей можно все что угодно.       - Без меня. Дела.       - Какие?       - Тебя не касающиеся. Хочется ее на хер послать, но я только пожимаю плечами и встаю с кровати.       - Даже так?       - Кэм, уйди, пожалуйста.       - Адам, - вскакивает следом за мной и резко разворачивает лицом к себе, – ты опять сбегаешь. Поговори со мной. Странные отчаянно-надрывные ноты в голосе. Подается вперед, прижимается животом к моему паху, смотрит в глаза испытующе.       - О чем? Кажется, наши дороги разошлись уже давно, и мы все решили.       - Решал ты.       - Вот именно. Это моя жизнь, и если у меня дела, то я не обязан отчитываться перед тобой. Смотрю на эту красивую горячую девушку и понимаю, что не хочу находиться рядом с ней. За эти три недели, что мы не виделись, никуда не пропало то чувство брезгливости, которое я испытываю по отношению к бывшей подруге. Когда-то я даже думал о том, что в нее влюблен и что, возможно, я не такой уж и гей... Мне казалось, что Кэм меня изменила. В один прекрасный день она появилась и осталась, как само собой разумеющееся. Ее постоянное присутствие в моей жизни давало ощущение вседозволенности, раскрепощенности и безнаказанности. Рядом с ней я чувствовал себя королем мира. Совершая несвойственные мне поступки, я всегда искал одобрения у нее. Я восхищался Кэм и боялся ее расстроить. Это была высшая форма зависимости, как наркомания в запущенной стадии. Такого не было ни с кем из моих парней. Она меня удовлетворяла. И не только в сексе. Хотя, когда мы первый раз переспали, я не мог в это поверить. У меня было много попыток с девушками: экспериментировал, проверял, хотел удостовериться в своих предпочтениях. С ними я тоже кончал, но только с Кэм мне понравилось по-настоящему. Потому что с ней было иначе. Чисто физически. Меня не возбуждало её шикарное тело так, как возбуждали тела красивых парней в клубах, но... Это было стопроцентное доверие. Я доверял ей, как никому другому, и готов был ради нее на все. Больше того — я делал для нее все. И вот сейчас мне стало страшно - до какой же степени я ошибался в человеке? Чертовски страшно и больно.       - Ты не любишь меня больше?       - А я любил?       - Мне хотелось в это верить.       - Я гей.       - Это не мешало тебе трахать меня и еще как минимум одну несчастную, о которой мне известно. Поразительная гибкость системы принципов. Это и привлекало когда-то, возможно.       - Так вот в чем проблема? Твоя игрушка сломалась и теперь ты злишься? Найди себе нового мальчика для траха и наслаждайся жизнью. Кажется, тебе это никогда не составляло большого труда. Весь клуб в твоем распоряжении.       - Я не считала тебя игрушкой.       - Ты, правда, хочешь об этом поговорить? После всего? - сложно подобрать слова и не перейти на оскорбления. - Кэм, насколько же ты беспринципна, что не понимаешь простые вещи – это ты разрушила все, что было между нами. Я доверял тебе, я слепо шел за тобой, хотя понимал, что эта дорога ведет в пекло. Я простил тебе то, что было в Лос-Анджелесе. Я старался жить так, как тебе было удобно… И тогда, когда я по-настоящему нуждался в твоей поддержке и помощи, ты все разрушила. Скажи, оно того стоило? Ты получила то, что хотела? Деньги - это предел твоих мечтаний?       - Адам, я испугалась, что потеряю тебя. Для меня эта ситуация стала неожиданностью. Ты окунулся в нее с головой, и я для тебя отошла на второй план. Ты же моя семья.       - Семья? Я теперь тебе никто. И запомни это навсегда. Потому что мы больше никогда не вернемся к этому разговору: мне плевать на себя, но то, что ты разрушаешь чужие жизни, я тебе этого никогда не прощу.       - И не надо, - пожимает плечами. - Тоже мне герой мыльных сериалов. Забыл уже своего Томми? Сколько ты денег получил за этого блондинчика? И когда брал, твоя совесть где была? Спала, пока его мать тебе купюры отсчитывала?       - Пошла вон, - больно оттого, что это правда.       - Уже ухожу... Вот только мне интересно, через сколько недель ты мне позвонишь? Месяц, полтора? Будешь строить из себя обиженного мальчика, но все равно не перестанешь обо мне думать? Или нет, месяца через три. Сам на коленях приползешь. У тебя же никого нет кроме меня. Или ты думаешь, что всем остальным нужен? Да они только деньги с тебя тянут. Ты для них никто! - смотрит не моргая. Не шевелится вообще.       - А ты даже мне не нужна, - в ответ молчание. - И я мудак тоже. Господи, какой же мудак... Ну, сколько же можно? Не хочу я быть с тобой рядом и видеть тебя тоже не хочу. Уходи, Кэм. Разглядывает меня молча и с жалостью. Смотрю на нее в ответ. Сглатываю, хочу отвернуться, но не могу.       - Позвонишь еще, – смеется тихо. – Очень скоро. Цоканье каблуков, хлопок двери и звенящая тишина. Опасливо кошусь на циферблат наручных часов. Начало шестого. Чтобы успеть к окончанию часов посещения, надо выходить через полчаса, однако, вместо этого - опять усаживаюсь на кровать, поближе к пепельнице, нахожу сигареты и прикуриваю одну за одной. И так до тех пор, пока с улицы до меня не доносится настойчивый звук клаксона. Только тогда я встаю, потягиваюсь и разминаю затёкшие конечности. Загоняю себя в душ, пью омерзительно крепкий кофе и в последний момент выхожу из квартиры. И снова делаю вид, что я сам себе нисколько не противен. В отделении малолюдно и очень тихо. Время уже позднее, и добросовестные медсестры следят за тем, чтобы никто не надоедал и не утомлял пациентов. Посетители по одиночке покидают светлые коридоры, а я сижу у нужной мне палаты. Но за те недели, что я каждый день прихожу сюда, медсестры уже привыкли к моему каждодневному присутствию и перестали обращать внимание на позднего посетителя. Первое время они настойчиво меня выпроваживали, сетуя на то, что «не положено так поздно», но когда поняли, что я не мешаю покою больных - махнули рукой. Мне здесь не нравится. Больничный запах и вся эта атмосфера чьих-то страданий - отдаются зубной болью. И я обычно стою несколько минут возле дверей нужного мне отделения, чтобы взять себя в руки и уверенным шагом войти в помещение. И пока я стою, облокотившись о стену и вдыхая тяжелый запах, проходящие мимо врачи смотрят на меня с пониманием и даже с какой-то долей сожаления. Вряд ли кто-то из них знает, к кому я прихожу, но, наверное, я такой не один, кто до отчаяния боится больниц.       - Ты сегодня поздно. Съёмки были?       - Так получилось… Прости, Оли, что поздно.       - Да ну, что ты? – голос мягкий и уставший.       - Прости, что я с пустыми руками. Не успел в супермаркет заскочить. Завтра что ни будь вкусненькое принесу, хорошо?       - Здесь и так неплохо кормят. Тем более нужно соблюдать режим питания…       - Тогда я деньги оставлю, купишь что нужно, - спохватываюсь, начинаю копошиться в кармане куртки. – Я за отснятые дни получил зарплату.       - Адам, все хорошо. Страховка все покрывает.       - Точно?       - Точно. Не переживай.       - Ааа, - тяну, стараясь правильно сформулировать вопрос, - как сегодняшний день прошел?       - Нормально прошел. Все стабильно. Делали диализ, брали какие-то анализы крови. Если хочешь, можешь зайти к лечащему врачу, он тебе точно все скажет. Мне пытался объяснить, но ты же знаешь, когда я вижу все эти манипуляции с иголками, то впадаю в ступор, – присаживается на соседнее кресло и кладет руку мне на колено. - Адам, ты мог сегодня и не приходить. Если что, я бы позвонила. У тебя такой график загруженный, а еще и больница эта. Я не поднимаю головы и не отвечаю. Кладу поверх чужой холодной руки свою и несильно сжимаю пальцы. Я знаю, что мог бы не приходить, мог бы даже не заморачиваться чужими проблемами, но мне это нужно. Мне нужно верить, что я могу хоть чем-то помочь, даже своим безмолвным присутствием. Поддержка - это тоже важно. Пусть я ничем не могу помогать физически, но морально мне никто не запрещает.       - Может, зайдешь в палату?       - Я здесь посижу… не могу туда войти. За все это время в палате я был всего несколько раз. Тихо, безмолвно потоптавшись несколько минут у дверей, в отчаянье сжимая пакет с принесенными гостинцами. Я не мог смотреть, я не мог слышать, я даже не хотел осознавать то, что тогда происходило в больничной палате. Переполох врачей, женские слезы и постоянный страх. Внутри все замирало, а сжавшемуся сердцу было холодно и тяжело…       - А ты как? Мне кажется, или ты похудел?       - Похудел. Для роли нужно.       - Когда сериал выйдет на экраны?       - Скоро.       - У тебя что-то произошло?       - Нет, все отлично, - слишком поспешно.       - Может…       - Оливия, ничего не произошло. Все отлично, - уже резко. – Устал просто. Мне не хочется делиться подробностями того, что случилось. Не потому, что мы чужие люди, совсем напротив - за последние месяцы эта хрупка девушка стала мне ближе, чем родной брат, просто не хочется напрягать ее еще и своими проблемами. Тем более что наши разногласия с Кэм - не самая лучшая тема, учитывая обоюдную нелюбовь между девушками.       - Ладно… - чуть подозрительно протягивает девушка. Достает что-то из кармана брюк. – Это тебе. Ничего особенного, но если захочешь – посмотри. Листок бумаги, сложенный в несколько раз. Верчу его в руках, но не раскрываю. Не сейчас. Настроение слишком паршивое. Прячу в нагрудный карман куртки. Посмотрю, когда буду дома.       - Конечно, посмотрю, - киваю головой.       - Приходи завтра утром, если у тебя получится. После осмотра. Погуляем в парк, пока погода хорошая.       - У меня с утра съемки. Освобожусь только после трех. Непоздно будет?       - Нет, конечно. Приходи когда сможешь. Сна нет. Лежу долго в свой кровати, апатично уставившись в темноту окна и погрязнув в собственных мрачных мыслях, поэтому вздрагивает от неожиданного звука, когда вдруг понимаю, что это телефон. Беру его в руки – Оливия. Новое сообщение. «Адам, спасибо тебе, что не бросаешь нас». «Вы же моя семья». «Мы передаем тебе привет и сладких снов». «Сладких снов». Откладываю телефон в сторону и тянусь за курткой. В нагрудном кармане среди визиток и пачки сигарет лежит свернутый листок. Разворачиваю его. Детский рисунок цветными карандашами – улыбающееся солнышко, радуга, цветы, мужчина с женщиной держащиеся за руки и маленькая девочка. В углу розовым карандашом аккуратно выведено - «Эмма».