Под кожу

Пятница приходит слишком быстро. Дни перед ней пролетают в больнице и за съемками новых сцен. Сериал снимается исправно, мой герой все больше напоминает законченного гавнюка, от которого даже меня самого воротит. Но девочки актрисы в восторге от него. Говорят, что он «милая сволочь». В интернете уже начали появляется первые смонтированные трейлеры к сериалу, вся съёмочная команда готовятся к мега вечеринке в честь старта сериала и выхода пилотной серии в эфир. Я не особо разделяю всеобщее помешательство и лишь изредка соглашаюсь на короткие интервью. Мне еще странно осознавать тот факт, что я действительно стал актером. Возможно, я все еще не готов проснуться знаменитым, но агент настойчиво доказывает мне, что этот сериал — мой шанс, и я его получил. Если пилотная серия понравится зрителям, сериал будет иметь ошеломляющий успех. Хочется верить… И когда после очередного визита в больницу к уже практически носящейся по больничным покоям Эмме и дико уставшей Оли, я прихожу домой, напоминание в телефоне выдает: «Ужин с Томми». О том, что может быть за ужином, я запрещаю себе думать. Хочется просто поговорить, возможно извиниться, если ему нужны будут мои извинения, узнать, как он жил все это время, но головой я отчетливо понимаю - все будет по сценарию Томми. После того, что было в Лос-Анджелесе, я настойчиво запрещал себе думать и анализировать, какие последствия мог иметь мой поступок. В конце концов, для меня это была работа, и в конечном итоге я ее выполнил, пусть и не так профессионально - как мог. Иногда чувства самый худший помощник, а то что чувства были, я понял практически сразу, когда по возвращению домой перелистывал в сети новости о семье Ретлифф. Это не была любовь. Скорее платоническая привязанность и страсть, но даже этого было достаточно, чтобы мне было больно и паршиво. Из-за Томми паршиво. Я же видел, что он в меня влюблен, и все равно сделал то, за что мне заплатили. Я помог унизить его, растоптать его гордость, и от этого становилось просто невыносимо и гадко. Но благодаря Кэм, я запихнул все свои переживания и чувства в самый дальний угол души и запретил даже вспоминать о тех днях, что мы провели в Лос-Анджелесе. Было и было. У всех людей есть скелеты в шкафу, и это один из моих. И почему-то именно сейчас этот самый скелет пытается настойчиво вывалиться из укромного места, а я даже не пытаюсь поймать его. Вот только с каким грохотом он рухнет из своего потаенного угла от меня уже не зависит. После душа ломаю себе голову - что надеть? Ужин может проходить где угодно: начиная с ресторана с обязательным дресс-кодом, заканчивая демократичной кафешкой, где не каких-либо ограничений. Поэтому справа на вешалке — костюм с выглаженной рубашкой, слева — джинсы и футболка. А между ними я. Отражаюсь в зеркале — все 185 сантиметров сплошного голого сомнения. Перекатываюсь с пятки на носок, тянусь к телефону - хороший повод спросить совета. Но я тут же одергиваю руку. Некому звонить. Обычно, в такие моменты я набирал Кэм. Жаловался ей на свой скудный гардероб. Говорил, что у меня из вещей только носки и те с дыркой, а она смеялась и привозила мне что-то на свой вкус. Не всегда мне нравился ее выбор, но я видел, как для нее это важно, и надевал все, до что она могла додуматься. А сейчас стало грустно. Грубая реальность. Из гардероба, полного странными вещами, воспоминаниями и ощутимым одиночеством, достаю костюм и рубашку. В любом случае, как бы не сложился вечер, я должен показать Томми, что я успешный и преуспевающий актер. А костюм от известного кутюрье, пусть и купленный на распродаже, скажет об этом лучше всего. В назначенное время топчусь у входа в парк и мысленно себя ругаю. Если уж согласился на встречу, то нужно было хотя бы место самому выбрать, а не ждать пока меня соблаговолят забрать, как барышню перед свиданием. Или почему Томми сразу не назвал место встречи? Я бы подъехал уже туда, и не было бы никаких неудобств. Ведя внутренний монолог, не замечаю, как рядом останавливается знакомая мне машина, и из открытого водительского окна на меня смотрят усмехающиеся глаза: — Это я задержался или ты рано пришел? От неожиданности шарахаюсь в сторону и растерянно хлопаю глазами. — Не могу сказать, что я отличаюсь пунктуальностью... Поэтому, скорее всего, это ты опоздал. — Прошу прощения, — заправляет выбившуюся прядь челки за ухо. — Запрыгивай в машину, хватит топтаться на месте. Мне не нравится его насмешливый тон и ехидная улыбка, но я, сжав кулаки, все же обхожу автомобиль и открываю дверцу. В нос сразу же ударят запах дорогого парфюма и сигарет. Память резко делает скачок в прошлое, и я на секунду теряюсь, вцепившись в дверцу как в спасательный круг. Запах, который я бы никогда не смог спутать ни с каким другим. Запах Томми. Под заинтересованным взглядом усаживаюсь на соседнее место и, взяв себя в руки, все же поворачиваюсь к водителю. Рассматриваю его. За дни после нашей встречи в больничном кафетерии ничего не изменилось - все такой же высокомерный взгляд и все такая же сексуальная улыбка… — Я рад, что ты все же сдержал обещание, Адам, — заводит машину и не спеша трогается с места. — Ты сомневался? — Если честно, то да. Ты очень неуверенно выглядел в больнице, когда соглашался на мое предложение. — Это был шок, — усмехаюсь. — Не каждый день, покупая кофе, сталкиваешься со старым… эм, знакомым. В машине повисает тишина, и я непроизвольно кошусь на Томми. Он сосредоточенно сжимает руль и, не отводя взгляда с дороги, переключает скорость. Он изменился. Это видно невооруженным глазом. Не прическа или стиль одежды, а именно внутренне. Он повзрослел, и что-то мне подсказывает - не без моей помощи. — Я тебя не узнал, — выводит меня из размышлений спокойный голос. — Первые пару секунд решил, что ты - глюк. Ну или просто похожий на тебя парень. — Почему? Я так изменился? — Да, — и после непродолжительной паузы. — Ты красивый, Адам. А я краснею. Благо, что в салоне полумрак, и Томми не может видеть того, как зарделись мои щеки. Отворачиваюсь молча к окну и делаю глубокий вдох. Может, Томми и повзрослел, но его способность сбивать с толку и говорить прямо в лоб то, что думает, никуда не делась. Его признания заставляли сердце биться чаще как тогда, так и сейчас. Всего три слова, которые я очень часто слышу от людей, и к которым отношусь без особого восторга, сейчас во мне вызывали бурю эмоций, заставляя что-то очень знакомое шевелиться в душе. Парень, который должен на меня злиться и плеваться ядом в мою сторону, делает мне комплимент. Для меня это нонсенс. — Ты все еще ездишь на этой машине? — перевожу разговор в безопасное для себя русло, иначе начну запинаться и заикаться от волнения. — Я люблю ее. Она - единственное, что я привез с собой из Лос-Анджелеса. Не сразу, правда. Первое время ездил на метро, но когда постоянно нужно быть в двух местах одновременно, это неудобно и занимает слишком много времени. — Ты на метро? — искренне удивляюсь такой новости. — А почему нет? Все меняется… Ты вот изменился, и я тоже. — Я заметил, — еле слышно говорю и снова отворачиваюсь к окну. Напрягает меня. Вся эта ситуация с добродушным Томми, с тем - как он выглядит и говорит. Просто бесит. Не верю я, что ему все равно. Не может он вот так просто общаться с человеком, который напаскудил ему. Я бы не смог. В полной тишине подъезжаем к ресторану. Парень выходит из машины, а я как телок следую за ним, внутренне стараясь не напрягаться. Получается плохо. Чертовски плохо. — Что-то не так? — замечает мое напряжение, когда мы подходит к мужчине в черном костюме. Слегка вздрагиваю, очнувшись от своих мыслей, и слишком поспешно отрицательно качаю головой. — Нет, все в порядке. — Тогда просто расслабься, — слегка улыбается мне, и уже администратору: — Здравствуй, Дик! Наш столик готов? — Да, мистер Ретлифф! Я вас провожу. Ужинаете вдвоем? — Пока да, но должен еще Макс подъехать. Проведешь его за наш столик? — Конечно, мистер Ретлифф. Приятного вечера! Усаживаюсь за столик и вопросительно смотрю на Томми. Ресторан явно не из дешевых и у мея, как–то не сходится картинка: Томми и метро, Томми и этот ресторан. — Здравствуйте, мистер Ретлифф, — официантка, молодая девушка с заплетенными в тугую косу волосами, материализуется ниоткуда. — Давно вас не было. Работа? — Здравствуй, Донна! — Томми улыбается ей так мило, что мне становится не по себе. Позер хренов. - Да, к сожалению. От работы никуда не денешься. Я не думал, что ты заметишь мое отсутствие. — Не говорите так, — краснеет девушка и кладет перед нами меню. — Я всегда рада вас видеть. — Ты очень милая, Донна. И мне очень неловко, что тебе иногда приходится терпеть мое плохое настроение. — Да о чем вы! Если бы все посетители были такими как вы, мистер Ретлифф. А так... Каждый второй - или хамит, или норовит за задницу ущипнуть, — выпаливает девушка и тут же снова краснеет. — Простите. Я наблюдаю за этим диалогом и понимаю, что мое присутствие совершенно никого не беспокоит. Томми беседует с этой официанткой как со старой знакомой, и улыбка не сходит с его лица. Мне кажется, эти двое и дальше бы беседовали, если бы я не влез к ним в разговор. — Простите, Донна. Мы сейчас посмотрим меню и вас позовем, — говорю мягко, но настойчиво. Девушка бросает на меня быстрый взгляд и снова вопросительно смотрит на Томми. Тот лишь пожимает плечами и с улыбкой кивает официантке. — Ты чего такой грубый? — задает мне вопрос, как только мы остаемся одни. — А ты чего такой милый? — Потому что, я — милый, — делает серьезное выражение лица и через секунду снова улыбается. - Нет, ну правда. Ты мне не веришь? — Пока не знаю. Ты для меня открываешься по-новому, — признаюсь честно. Я все еще напряжен и насторожен, но то, как Томми разговаривал с официанткой, немного меня расслабляет. Не было в его поведении наигранности или фальши - я бы как актер заметил. Значит, он действительно такой всегда: милый, приветливый и добродушный. Не такой Томми, каким я его запомнил. — Ладно, давай уже поедим. С самого утра только кофе и сигареты. Времени вообще ни на что нет. Просматриваю быстро меню и определяюсь с заказом — мясо и красное вино. Томми подзывает официантку озвучив заказ, снова смотрит пытливо на меня, немного склонив голову на бок. — У тебя отличный вкус на ресторан, — говорю, рассматривая дизайн небольшого зала. — Очень уютно. — Это мой любимый ресторан. Когда мы с отцом приезжали в Нью Йорк, он всегда обедал здесь. С того времени много всего в ресторане изменилось, но атмосфера осталась прежней. — Ты скучаешь по прошлому? — Давай, не будем об этом, — вскидывает голову и челка падает на глаза. — Тебе очень идет эта небритость. — К сожалению, мне мало кто об этом говорит. — Тебя это беспокоит? — Нет… Иногда. — Тебе не кажется, что следует плевать на всех, кому там что не нравится? Ты элегантен, уверен в себе и привлекателен. Я же вижу, что ты и сам это знаешь. А это главное, — и немного подождав, пока Донна поставит перед нами быстро выполненный заказ. — Кстати, а чем ты занимаешься? Ты ведь актер, если у меня правильная информация. — Актер. А ты собирал обо мне информацию? — удивленно поднимаю брови. — Я не знал, что думать, когда ты пропал. Пришлось подключить Вика. — Владелец ночного клуба? И какую информацию он накопал? — занятно узнать - и что же Томми обо мне знает? — Ты действительно хочешь сейчас об этом говорить? — Все настолько плохо? — Всем есть что скрывать, — пожимает плечами, накалывая на вилку кусочек мяса. — Если бы люди были белыми и пушистыми, мир был бы куда скучнее. — И что же скрываешь ты? — возмущаюсь я, сам того не понимая, что меня волнует больше: его верные суждения или снисходительный тон. — Мое грязное белье, не самая лучшая тема для разговора. Я не лезу в твою жизнь и тебе не советую вникать в мою, — тон вкрадчивый, но не терпящий возражений. — Боюсь тебе не понравится то, что ты можешь узнать. Замолкаю, уставившись в свою тарелку. Аппетита нет. Так же как и желания продолжать этот бессмысленный вечер. Нет ни гнева, ни обиды. Только горькая досада — напоролся таки на грабли. Хотел все исправить, а вместо этого только разозлил Томми. Жил же без его прощения и общения столько времени. Так почему и дальше не продолжить жить как раньше? Нет же, захотелось все исправить. Вот только Томми явно дает понять, что ему это совсем не нужно. — Адам, — голос тихий и заискивающий, — ты можешь просто расслабиться? Не напрягайся так. Если у тебя есть ко мне вопросы, я обязательно отвечу. Только не сейчас. Я не могу вот так сразу распахнуть тебе душу. Тем более, что ты в нее когда-то плюнул. — Прости, дурацкая ситуация… И вообще… — говорю тихо, и кажется, что Томми не слышит. Но он слышит. Поднимает на меня глаза, что-то хочет сказать, но через секунду уже лезет в свой карман. — Макс. Наверное, приехал. Я отвечу? Положительно киваю головой и не спеша беру в руки бокал с вином. Делаю глоток и морщусь — никогда не любил вино. Нужно было текилу заказать или виски на худой конец. С Максом Томми разговаривает недолго: спрашивает заказать ли ему что-нибудь и как скоро тот будет? Голос у парня мягкий, улыбка во все зубы. А мне почему-то от этого неприятно на душе. Максу повезло. Когда о тебе заботятся, это приятно. — Ты не против, что Макс к нам присоединится? — закончив разговор, задает мне вопрос. — Нисколько. Он твоя вторая половина? — спрашиваю Томми, косясь в сторону входной двери и ожидая уже сейчас увидеть мужчину, о котором мы говорим. — Пока рано о таком говорить. Он просто старый друг, с которым мне хорошо и спокойно. — Кстати, о друзьях. Как дела у Джейка? — Отлично! Продолжает учебу в Лос-Анджелесе, встречается с Софией — администратором кафе, где я тебя в первый раз увидел. Помнишь ее? — Не особо. Вы часто с ним видитесь? — Не так часто, как хотелось бы. Джейк пару раз приезжал, но… Сам понимаешь — расстояние притупляет отношения. Даже дружеские. Несмотря на это, мы постоянно поддерживаем связь. Надеюсь, у них получится приехать на день рожденья. — День рожденья? — прикидываю в голове, но никак не могу вспомнить, когда Томми родился. — У тебя? — Да, на следующей недели. Макс устраивает вечеринку. Ничего особенного - самые близкие и друзья, — поднимает на меня глаза. — Если хочешь, и ты приходи. — Это плохая идея. Я не отношусь ни к близким, ни к друзьям. — Не ломайся! — усмехается. — Я тебе пригласительный передам, как только определимся с местом. У меня совершенно нет времени на эту вечеринку, так что Макс сам подыскивает уютное местечко. Ничего не отвечаю. Просто каша в голове. Мне совершенно непонятно поведение парня и еще меньше понятно, что вообще происходит. Он не злится, не швыряет в меня обвинениями, не пытается выяснить, что произошло в Лос-Анджелесе… Он просто ведет светскую беседу, делится новостями, но при этом практически ничего не рассказывает о себе. Этот Томми пугает и заставляет напрячься еще сильнее. Если бы он просто попытался дать мне в морду - мне это было бы более понятно. Я закусываю губу, а он просто смотрит мне в глаза. И я тону в его… шоколадном взгляде. Хочется прикоснуться к его руке, но вместо этого я лишь опускаю голову и совершенно севшим голосом задаю тревожащий меня вопрос: — Какую игру ты ведешь? — О чем ты? — Зачем все это: ресторан, ужин, светская беседа? Я себя чувствую как на иголках. — Тебе не нравится ужин? Вкусно ведь, — и в доказательство своих слов отправляет вилку с наколотым на нее мясом себе в рот. — Он мне в горло не лезет. Я каждую секунду жду подвоха… Я тебя подставил, опозорил твое имя, бросил тебя с твоими проблемами. А ты себя ведешь так, как будто мы старые приятели и не выделись долгое время. Когда наступит момент, и ты швырнешь в меня ножом или проткнешь вилкой? — Ты пересмотрел драм, Адам, — смеется, продолжая буравить меня взглядом. — Я действительно рад, что мы с тобой случайно встретились. Я ждал эту встречу, но не думал, что она будет так скоро. Возможно, мое поведение и странно для тебя, но поверь - я не питаю к тебе неприязни. Наоборот, ты такая же жертва, как и я. Если бы не ты, моя мать нашла бы другого человека, и не факт, что последствия были бы не хуже. Я отделался практически легким испугом… Так что, тебе нет смысла ожидать от меня пакости. — Это действительно ненормально! Ты это понимаешь? — Ну, хочешь, давай я ткну в тебя вилкой. Тебе от этого легче станет? — Томми уже во всю веселится, а я все еще недоверчиво его осматриваю. Ну, не бывает так. Не забываются поступки, принижающие твое достоинство. Не такие… — Значит, обиды забыты, и я могу не опасаться за свою жизнь? Смотрю на него и не могу понять: то ли он издевается, то ли ему действительно все равно. — Ну, как мне еще объяснить? Наверное, это и есть мой спасательный кр - в дверях показывается Макс, и я перевожу на него взгляд. — Твой друг пришел, — блондин немного поворачивает голову и машет вошедшему мужчине. Макс — хорош! Элегантный, с вальяжной походкой и наброшенным небрежно шарфом. Говорит что-то подошедшему к нему администратору, показывает на наш столик и не спеша приближается, расплывшись в улыбке. — Привет, дорогой, — наклоняется, целует Томми в щеку. — Рад тебя видеть, Адам. Протягивает мне руку, и я, приподнявшись, пожимаю ее. — Присоединяйся, — усмехается Томми - Рад, что у тебя получилось к нам вырваться. — Последняя операция прошла успешно, — откидывается на стул и накрывает своей ладонью руку Томми, лежащую на столе. — Тем более, я же тебе обещал. — Давай, я тебе что-то закажу? — Не нужно. Я у тебя поклюю салат. Не хочу переедать на ночь. Ты не против? — Как всегда, — усмехается блондин и подмигивает своему другу. — Только я скоро повешу на холодильник замок. Мне страшно ночью вставать в туалет - все время боюсь обнаружить тебя спящим у холодильника в объятьях колбасы. — Тебе колбасы жалко? Странный диалог для двух друзей… Или больше чем друзей? От таких выводов ладони становятся влажными, и я вытираю их о брюки. Они слишком милые, слишком ласковые, слишком… Да все слишком. Я здесь третий лишний. Отвожу глаза в сторону, делая вид, что мне очень интересно рассматривать картины на стенах. — Адам, — обращается ко мне Макс, — отлично выглядишь. У тебя очень правильные черты лица, ты знаешь? Я на них обратил внимание еще в больнице. Вопросительно приподнимаю бровь, но Томми меня опережает: — Адам, не удивляйся. Макс пластический хирург. И это он сейчас сделал тебе искренний комплимент. — Я польщен, — хмыкаю, откидываясь на стул. Почему-то с приходом Макса я стал чувствовать себя увереннее. — Ко мне толпами ходят за такими скулами. Тебе обязательно нужно поработать моделью. — Я актер. А для актера внешность тоже очень важна. — И какого рода актер? — ухмыляется Томми, а я раздраженно сжимаю кулаки. С приходом Макса он тоже начинает вести себя по-другому. — Разнопланового. Сейчас снимаюсь в сериале. Показ стартует со следующего месяца. — Это замечательно! Я обязательно его посмотрю, — Макс берет бокал Томми и делает глоток. — Должно быть, очень плотный график? — По-разному бывает. — А как же личная жизнь? Это правда, что у актеров никогда на нее нет времени? — В моем случае — правда. Но это скорее не из-за занятости, а из-за моего нежелания, — пожимаю плечами, глядя на Макса, но при этом старательно избегая зрительного контакта с Томми. — У тебя никого нет? Как давно? — пластический хирург искренне удивляется. — Это не имеет значения, Макс, — не дает мне ответить Томми. — Нам не стоит вмешиваться в чужую личную жизнь. — Мне просто интересно, — пережевывая салат Томми, не унимается Макс. — Ты красив, обаятелен… И ты одинок? Я не могу понять - почему? Неужели ни одна девушка не нашла путь к твоему сердцу? Томми лишь хмыкает, показывая незаинтересованность в данной теме, но Макс не сводит с меня глаз. — Последние месяцы у меня очень насыщенная жизнь. Мне не до сердечных терзаний. Да и глядя на вас, могу сказать с точность — у меня не будет «так». Я не умею строить отношения. — А ты о нас ничего и не знаешь, — отчего-то скалится Томми. — Макс, а как вы с Томми познакомились? — снова игнорирую блондина, всячески показывая, что беседа с Максом для меня куда увлекательнее. — Я уже не помню. Кажется, мы знакомы вечность. Я его еще маленьким помню: пухлый балагур, везде пытающийся вставить свое слово. У него был отвратительный характер в детстве, — Макс смеется, качает уже пустым бокалом перед носом Томми. — Он и сейчас часто бывает… дерзким. — Только когда ты перегибаешь палку, дорогой. — Ну, не злись, мышонок, — наклоняется Макс к блондину и осторожно убирает прядь волос с его щеки. — Ты сам говорил, что эта встреча для тебя важна. Если вы с Адамом старые приятели, то какой смысл от него что-то утаивать? Он ведь и так все знает. Томми молчит, но из-подо лба буравит тяжелым взглядом своего друга… Ага, друга! Теперь я точно в это не верю. — Вы живете вместе? — спрашиваю в лоб. Томми пытается что-то возразить, но Макс предупредительно берет его за руку. — Да. Я предложил Томми, и он согласился. — Как давно? — Месяца три. Да, Томми? — переводит взгляд то на меня, то на блондина. Но тот только пожимает плечами, мол «отвечай сам». — Может чуть больше. Я постепенно перевозил его вещи к себе, а потом в какой-то момент он просто не стал уезжать к себе. Так что точную дату я сказать не могу. — Вы счастливы? — сам понимаю, что сейчас по-идиотски выгляжу, устроив этот допрос, но я должен знать. — У вас идеальные отношения? — Как бы так по-мягче сказать... — Макс призадумывается. — Всякое бывает. Мы мужчины. И иногда никто не хочет идти на уступки. Но быть рядом с Томми - того стоит. — Романтика. Я слушаю Макса внимательно, но не смотрю на него. Меня привлекают движения рук Томми, комкающих салфетку и до побелевших костяшек сжимающие ее. Ему явно не нравится этот разговор. А я все никак не могу понять - почему с приходом Макса поведение Томми изменилось? В начале вечера он был уверенным и сдержанным, а сейчас ведет себя как обиженная невинность. Ведь ничего страшного или личного Макс мне не рассказывает… — Адам, а ты с Томми вместе учился? Мне он не рассказывал о тебе до встречи в больнице. На этот вопрос Томми дергается как от удара, а я медленно втягиваю ноздрями воздух. У меня нет ответа на этот вопрос. — В Лос-Анджелесе я недолго работал на миссис Ретлифф. — Даже так? — удивлению Макса нет предела. — И что же ты для нее делал? И я теряюсь. Смотрю на жесткие черты лица Томми и понимаю, что выдохся. Врать не хочется, а сказать правду - не могу. Все. Хватит. Пора заканчивать этот дурацкий вечер. Зря все это было. — Вы простите меня, — торопливо допиваю свое вино, - но я, наверное, пойду. Голова разболелась, да и завтра съемки… Вру и не краснею. Нет у меня завтра съемок, и голова у меня тоже не болит. Просто не хочется придумывать отговорки - они никому не нужны. — Но вечер только начался? — спохватывается Макс. — Мне, правда, очень жаль, — протягиваю руку, и Макс нехотя ее пожимает. Томми же в свою очередь даже не реагирует, лишь зло смотрит на меня из-под бровей. Неприятный взгляд и очень холодный. — Ну что же... Я надеюсь, мы еще выпьем по бокалу виски, и ты расскажешь мне все тайны кинематографа. — Обязательно, Макс. Пока, Томми. Парень лишь легко кивает головой и отворачивается. Раздраженно и быстро покидаю ресторан. Да что вообще произошло с Томми? Какая муха его укусила?