Под кожу

      Воздух в клубе не дает дышать, обволакивает, укутывает, липнет к телу. Музыка битами проникает под одежду. Роскошь в каждой детали: в огромных зеркалах заточенных в изящные хромированные рамы, в замысловатой витиеватой мебели расставленной по периметру зала. Иду к бару по привычке, сквозь обжигающе-выгибающиеся в ритме танца тела. Все такое томно-игривое, порочно-легкое – привычное.       - Я вижу, как горят твои глаза, – Адам наклоняется слишком близко, опаляя дыханием кожу за ухом.       - Может, выпьем?       - Ты угощаешь?       - Что бы ты хотел? – звучит провокационно. Отстраняется. Немного прищуривается.       - А что ты можешь предложить? И не успеваю ничего ответить, как Адам скрывается в толпе танцующих.       Столик с Джейком находится быстро – на возвышении – оттуда вид на танцпол, сцену и бар. Тэйт с подругой Ритой, несколько знакомых из кампуса и все. Адама нет. Ставлю два стакана на столик. Быстро со всеми здороваюсь, перетаскивая Тэйта к себе на колени. Закуриваю.       - А где же Адам? – Джейк удивлен.       - Он передо мной не отчитывается, - прищуриваюсь, обвожу пепельницу указательным пальцем.       - Нет? – кажется, что проскальзывает обида. – А мне показалось, что вы уже лучшие друзья.       - Ты чего не танцуешь? – обращаюсь к Тэйту, игнорируя слова Джейка.       - Тебя ждал.       - Необязательно было.       Грызу соломинку, посасывая Бурбон, и лениво разглядываю публику, откинувшись на спинку кресла. Тэйт удобно примостившись на мне о чем-то терпится с Ритой и Джейком, изредка ёрзая на моих коленях. Картинки из пучков света почти живые, сочные. Лучи скользят по залу, сканируя яркие фиолетовые, розовые и салатовые кляксы, голые плечи, животы. Выдыхаю шумно, почти опрокидываю алкогольный напиток на парня, вовремя выравниваю стакан. Взгляд выхватывает из толпы высокую фигуру, мелькает голая грудь и плоский живот. Рубашка расстёгнута почти до пупка, галстука нет, и пиджака тоже нет. Мыслительный процесс дает сбой. Танцует всего в паре метров. Движения тягучие, переливающиеся. Откровенно пожираю глазами его напряженное тело, во всей красе представленное передо мной. И, признаться, рад, что никто сейчас не обращает на меня внимание — я с таким же успехом мог бы залезть на стол и заорать: «Я хочу тебя, Адам!» Зрительный контакт не прерывается даже тогда, когда он демонстративно приседает в танце. Облизывает губы, смотрит, будто ждет чего-то.       - Томми?       - Да? – растерянно и слишком резко оглядываюсь на Тэйта.       - Как прошел аукцион?       - Хорошо. Во всяком случае, обошлось без скандала.       Снова поворачиваю голову на танцпол, но взгляд ни за кого не цепляется. Шоу заканчивается внезапно, как и началось. Секунда, чертова секунда пока я отвечал на вопрос, и Адам снова теряется. В недоумении верчу головой. Где он?       - В клубе так жарко, – со спины на самое ухо. - Тебе не кажется? Вздрагиваю и облегченно вздыхаю.       - Отдохни.       - Так что мы будем пить? - плюхается рядом, касаясь бедром. Пододвигаю к Адаму принесенный коктейль.       - «Секс на пляже», как иронично, - вскользь замечает Джейк, скалясь.       - Томми, откуда ты знал, что это мой любимый коктейль? - парирует иронию Адам. Внимательный насмешливый взгляд серо-голубых глаз. Качает головой, отворачивается.       - А я думал, это мне, - Тэйт хмурит брови.       - Нет, друг, это Томми принес своему новому другу, - Джейк смотрит зло.       - Пирс, – слегка пихаю его под столом, - угомонись. Пойди перепихнись с кем-нибудь в туалете. Тебе не помешает сбросить пар.       - Не хочется что-то.       - Том, как я понимаю, это и есть тот самый Тэйт? - взгляд у Адама лукавый.       - Да, - оживляется парень, разворачиваясь к новому знакомому, - а я тебя знаю. Ты второкурсник из театрального?       - Откуда ты знаешь? – удивление искреннее. – Адам, кстати.       - На кампусе сплетни разлетаются быстро.       - И о чем же сплетничают? Тэйт мешкает, явно не желая отвечать на поставленный вопрос:       - Да так, - отмахивается, - пойдем лучше, потанцуем. Тянет Джейка за руку, и через несколько минут почти все обитатели нашего столика скрываются в толпе.       Остаемся вдвоем с Адамом. Что дальше? Допивает содержимое своего стакана и со стуком ставит его на столик. Потягивается. Облизывается. Слежу за ним. Впитываю в себя каждое его движение. Сердце подскакивает к горлу. Возбуждение плещется внизу живота мягкими ласковыми волнами. Набегает, подкатывая прямо к горлу, а потом сразу же отступает. Пульсирует кровью в ладонях и затылке. Стоит. На этого нежданного гостя в моей жизни. Отвлечься нужно, и чем быстрее, тем лучше. Или... Решение приходит мгновенно.       - Я тоже пойду, потанцую, - собирается подняться.       - Сидеть. Сжимаю бедро Адама, не позволяя встать. Шероховатая ткань брюк и напряженные мышцы – приятно провести вдоль и потянуть к себе. Запускаю руку в чужой карман. Поглаживаю. Прикусываю губу, пока нащупываю брелок от ключей.       - Что. Ты. Творишь? – отрывочно, по слову. Наклоняюсь чуть ближе к его уху:       - Не знаю. Накрывает мою руку своей. Замираю. Долго, внимательно смотрит, качает головой:       - Ты под кайфом? – скорее угадываю его вопрос, чем слышу – из-за музыки ничего не разобрать.       - Нет, и даже более того, я практически трезв. Беру руку Адама и кладу на явное подтверждение моей заинтересованности. Поглаживает меня через джинсы, аккуратно сжимает, а взгляд уже игривый. Кажется, все понимает – улыбается криво, прихватывает сильнее. Шиплю, откидываясь на спинку, жду.       - Мне продолжить?       Рывком отодвигаюсь, достаю из лежащей на столе пачки сигарету. Закуриваю. Прихватываю губами фильтр, прикрывая глаза выжидающе. Забирает у меня из рук сигарету, затягивается, выпускает струйку дыма в потолок, откидывается на диван – волосы ложатся на спинку. Протягиваю руку, запуская ее под выскочившую из под брюк рубашку, и слегка касаюсь напряженных мышц. Пальцы перемещаются за спину парня, на выступающие позвонки: бархатистый пушок, короткие мягкие волоски. Хочется зубами прихватить, вылизать. Ненавязчиво, ни слова не говоря, отстраняется – просто, как и не было. Жаль. Но зато когда снова откидывается назад, сгибает ногу, укладывает ее коленом прямо поперек моего бедра. Провожу ладонью по колену и внутренней стороне его бедра, кончиками пальцев мягко надавливая, упругие мышцы напрягаются в ответ. Решительно двигает к себе уже мой стакан. Осушает его до дна. Жарко. Очень жарко. Улыбаюсь, скольжу ладонями по бокам Адама, притягивая к себе, быстро прижимаюсь горящими губами к выступающим позвонкам сзади на шее, прихватываю кожу зубами. То, чего так хотелось. Солоновато, гладко, тепло.       - Останови меня.       Закусывает губу, смотрит вопросительно, но тут же улыбается. Медленно наклоняется, пока не оказывается рядом – дыхание на щеке, до мурашек, до лихорадочной дрожи. И понятно, что сейчас произойдет... Но остается только задержать дыхание и ждать. Тянется, быстро, коротко касается губами губ и тут же отстраняется. И меня коротит. Вышибает предохранители – стоит только понять, что сейчас произошло. Не даю ему возможности одуматься. Цепляю пальцами за подбородок и резко притягиваю к себе. Жестко впиваюсь в податливые губы: мягкие и сухие, шероховатые. Не сопротивляется. Откидывает голову, подставляясь губами, беззащитно-голым горлом. Ритмичный густой стук крови в ушах. И мягкий теплый рот. Уже не понятно, кто ведет или ведется. Непередаваемое удовольствие: не торопиться, чувствовать, как в животе сжимается, а кровь тяжело пульсирует в висках и кончиках пальцев. По кромке – так, что одуревшее сердце, кажется, вот-вот пробьет клетку ребер. Воздуха не хватает. Отстраняется, проводит ладонью по горячим скулам. Облизывается, и я вижу это отчетливо, несмотря на плохое освещение. Он облизывает губы, а у меня буквально зубы сводит от желания поцеловать его еще раз. И еще. Чтобы точно понять, почему мне этого так хочется?       - Если ты сейчас продолжишь... Поднимает пьяный, затуманенный взгляд, прикусывает зубами нижнюю губу. Живой и раскрасневшийся. Хмурится, садится ровно.       - Не продолжу. Быстро достаю очередную сигарету и прикуриваю. На периферии осознаю, что у меня дрожат руки. Затягиваюсь глубоко, выпускаю дым клубами, не вдохнув. Чувствую его тяжелый взгляд, и от этого начинают еще больше гореть щеки.       - Адам, завязывай. Будешь так смотреть, я точно продолжу. Сглотнув, поправляет мою растрепавшуюся челку, и у меня поджимаются пальцы на ногах.       - Ты думаешь меня этим напугать? Охренеть. Вот значит как? Протянув руку, дергаю к себе.       - Не играй со мной. Я этого не люблю.       - Знаешь, какой ты?!       - Какой?       - Эксклюзивный. Как будто это я выкупил самый дорогой лот на том аукционе. Вздрагиваю. Я уже и забыл как это, когда от одного человека до дрожи по коже, до бешеного биения сердца только от одной фразы. Он точно решил меня с ума свести.       - Блядь!       - Томми, ты такой охуительно красивый сейчас! Грязный, блядский рот. Язык без костей. Без тормозов. Тянется, обхватывает подбородок. Те самые острые сильные пальцы – давят, намеренно причиняют боль. А потом отпускают – легко, невесомо проводят по моей левой скуле. Еще одно движение, и я просто разложу его на этом самом диванчике.       - Прости, Адам, но... мне... туалет...       Выбираюсь из-за столика и, не глядя на парня, быстрым шагом направляюсь в туалет. Дорога через весь танцпол и темный коридор кажется километровой эстафетой. Умываюсь холодной водой, и несколько секунд стою с опущенной головой - попытка вернуть мозги на их законное место. Вот так оно бывает: живёшь своей жизнью, и, казалось бы, тебе ничего не надо, что у тебя всё есть. Но вот когда встречаешь его, тут задумываешься: чёрт... и как я раньше жил без него?       - Очередную игрушку себе нашел? - в спину – болезненно, резко. Дергает за локоть, разворачивает. Первый момент – растерянность. Не ожидал такого – только не от Джейка.       - Не понял?       - Ты ему все гланды своим языком вылизал?       - Не знал, что ты любишь подглядывать. Глаза Пирса, темные от расширившихся зрачков, капельки пота на виске, мокрая глянцевая кудряшка, прилипшая к щеке.       - Я твою задницу спасал, придурок.       - От кого?       - От испорченной репутации и истерики Тэйта. Твое счастье, что это я решил проверить - где ты, а не он.       - Спасибо тебе, мой спаситель. Только ты весь вечер ведешь себя как ревнивая жена. Не нужно меня опекать, я и сам справлюсь.       - Конечно, ты же у нас Том Рэтлифф. Класть на всех хотел, да?       - А даже если и так, тебе какая разница?       - Я твой лучший друг, если ты это еще помнишь!       - Помню. Стыдно.       - Отшей его. Поигрался и хватит. Добром это не закончится. Он мне не нравится.       - Зато, он нравится мне. Джейк, я благодарен тебе за заботу, но я, правда, в состоянии не вляпаться в очередную историю. Я буду осторожен, и никто не узнает о нашей с Адамом интрижке. Долго, внимательно смотрит – в глаза.       - Для тебя все так легко, да? Ты попадешь, Том. Не все в этом мире смотрят сквозь пальцы на однополые отношения. То, что ты с Тэйтом, это мало кого удивит - вы дружите уже давно. Но если ты начнешь прилюдно обхаживать новенького, это обрастет сплетнями, и я не удивлюсь, если эта история дойдет до твоего дедушки.       - У меня всегда есть прикрытие - десятки девушек в моей кровати. Каждая из них подтвердит, что я предпочитаю девушек.       - А, Тейт?       - Его удел - трахаться и помалкивать. До сегодняшнего дня он на "отлично" выполнял свои прямые обязанности.       - Он хоть и дурак, но влюблен в тебя.       - Мне очень жаль, это слышать. Но у меня к нему нет чувств. Тэйт, как силиконовая грудь - смотреть приятно, но в деле ни на что не годится. У нас обоюдно выгодный союз, я ему: деньги, шмотки, побрякушки, он мне – отменный секс. Разве кому-то в голову придет, что такие красавчики, как мы, трахающие девчонок и имеющие весь мир, могут быть геями?       - Я, как только их увидел, понял, что ты запал. И не на девчонку, которая была рядом с Адамом, - губы кривятся в усмешке.       - Я пока и сам не знаю - что это.       - Ладно. Тебе решать.       - Не умею себе ни в чем отказывать.       - Я это знаю.       - Джейк, можно просьбу? Отвлеки Тэйта, пока мы с Адама по-тихому слиняем.       - Решил его трахнуть.       - Не знаю. Просто мне его мало.       - Хорошо.       - Спасибо. Не отвечает. Уходит.       Дом Адама находится в десяти минутах езды от нашего особняка. Высокий, из красного камня с кованными оградами. По дороге Адам молчит, снова уткнувшись в свой телефон, а я ловлю себя на том, что мне просто приятно его присутствие. И все равно что мы знакомы не больше нескольких часов, рядом с ним это неважно.       - Адам, я могу считать сегодняшний вечер нашим первым свиданием? – спрашиваю, когда машина останавливается у ворот особняка.       - Нет.       - Жаль, не получу свой прощальный поцелуй. Приближаюсь к Адаму вплотную. Смотрит немигающим, просящим взглядом. Воздуха в машине не хватает. Таким взглядом не поцеловать просят, а выебать, да, по-жёстче! Ни слова больше не говоря, притягиваю к себе, обхватив шею ладонью. Мне нужен этот поцелуй. Раскрываю его губы своими и целую. Рот у него горячий, влажный с сигаретным вкусом. Телефон выпадает из рук Адама, и две горячие ладони обхватывают шею, кончики пальцев зарываются в волосы. Кусает мои губы и тут же зализывает, сопровождая свои действия постаныванием, от которого у меня просто сносит крышу. И единственное, что крутится в голове: «Хочу!» И снова у меня встает на Адама, от его немного грубоватых ласк и тихого стона в мои губы. Но он отстраняется сам и слишком резко.       - Мой дом.       - Твой, - киваю в подтверждение, пытаясь унять бешеное сердцебиение.       - И ты получил свой прощальный поцелуй?       - Получил.       - Тогда увидимся, Томми?!       - Не сомневайся. Протягиваю руку для рукопожатия, но Адам снова вышибает почву у меня из под ног. Резко дернув меня к себе, прижимается губами к тыльной стороне ладони, заставив меня подавиться очередным стоном. Язык оставляет мокрый след от запястья, там где вены выступают сильнее всего, и тянется к указательному пальцу, который Адам обхватывает губами и плавно погружает себе в рот. Посасывает мой палец, не отводя взгляда, а я оторопело таращусь в ответ. В голове пусто, а из всех чувств остается лишь ощущение чужих губ, языка на чувствительной коже, и покалывания в подушечках пальцев. Нежность, граничащая с садизмом. Молча и неторопливо выходит из машины, бережно прикрыв двери. Не оборачивается. Теряется в темноте ночи.       Не помню, когда мне все-таки удается провалиться в сон, но когда открываю глаза, слепящий свет уже заполняет всю комнату. Прикрываю глаза ладонью и чувствую, как затекла шея. С трудом поворачиваюсь и обнаруживаю свою подушку на полу. Как и большую часть одеяла. Сажусь на кровати и сонно ерошу волосы, пытаясь прогнать желание вновь завалиться в постель и впасть в спячку. На миг обрывочные вспышки моего сна всплывают откуда-то из глубины сознания, и я понимаю, что это не сон. Реальность. Вчерашняя ночь - наваждение, от которого нигде не укрыться.