Под кожу

      К вопросу алкоголя Вик подходит вдумчиво и основательно. Да, и наркота у него водится. Знаю, потому что уже не раз прибегал к его услугам, когда хотелось послать на хуй весь мир. С Виком мы познакомились в тот день, когда не стало отца. Высокий, накаченный парень с копной светлых волос и татуировкой на шее презрительно на меня смотрел, пока я вливал в себя виски стопку за стопкой. А когда я уже не мог пить алкоголь, он поставил передо мной стакан с какой-то жидкостью и командирским голосом с явным акцентом приказал: «Выпей залпом, и тебя стошнит». Тогда я впервые его послушал. Накачался этой самой противной на вкус жидкостью и битый час обнимал унитаз клуба. Вик стоял за дверями кабинки и насмешливо успокаивал:«Ребенок. Не держи в себе». А я и не держал: слезы вперемешку с отвратительным вкусом во рту делали свое дело, и действительно становилось легче...       - Ты еще трезв, ребенок? — спрашивает Вик, мотыляя у меня перед лицом бутылкой виски. Я сижу в окружении десятков смазливых тел, имен которых даже не знаю, и щедро заливаю свой организм спиртным.       - Скорее да, чем нет, - красноречиво поднимаю наполовину пустой стакан. В него снова плещется жидкость.       - Вторая ночь подряд в моем клубе - это что-то новенькое. Не расскажешь мне о своих проблемах? Давлюсь виски и чуть не обливаю сидящего рядом парня.       - С чего бы мне с тобой делиться своими проблемами? — интересуюсь с осторожностью, испытывая почти ужас.       - С Джейком поссорились?       - У тебя открылся третий глаз, или вдруг появился дар ясновидения?       - Вы редко бываете порознь, вот я и предположил. Сладкая парочка решила проверить отношения на прочность? И что ответить, если, по сути, он прав. Спорить и доказывать обратное - нет сил. Организм и так вымотан сегодняшними выяснениями отношений.       - Взяли тайм-аут, - положительно машу головой.       - Есть причина?       - Есть. Нужно отбиться от расспросов, но и врать не хочется. Хватит уже нарушать собственные принципы. Но если сказать правду, Вик сразу выдумает лав-стори. В его версии - симпатия к Адаму по определению приведет к бурному роману.       - Ты переспал с девушкой Джейка? – Вик усаживается напротив. Кажется, он уже сочинил свою версию нашей ссоры.       - Нет, девушки моих друзей – мои враги, - делаю глоток виски и кривлюсь, но больше от того что собираюсь сказать Вику. - Я трахаю Тэйта, а Джейку это не нравится.       - Смазливый, худощавый, с красивой улыбкой? – Поляков пересаживается ближе ко мне, чтобы была хоть какая-то возможность поговорить, а не перекрикивать громкую музыку. – Я думал это у вас дружба такая – пидористическая.       - Какая у нас может быть дружба? Мы просто трахаемся, понимаешь? Без свиданий, ресторанов, кино и прочей хуйни. Ничего... кроме секса.       - Понимаю, – озадаченно потирает подбородок. – Секс по дружбе. Я слышал о таком, но никогда не практиковал.       - Именно. Тэйт не говорит о своих чувствах ко мне, я и не спрашиваю. Нас все устраивает, а вот Джейка нет.       - А он, типа, заботливый друг?       - Типа, да, – пожимаю плечами. - Считает меня самовлюбленной, эгоистичной сволочью, который просто попользовал его друга, а сейчас выбросил на помойку как ненужную вещь, - улыбаюсь, представляя Адама, - потому что нашел себе новую игрушку.       - А ты нашел новую игрушку?       - Вопрос не в том, что нашел, а в том - игрушка ли он. Мне нравится этот парень, а Джейк категорически против. У него интуиция красной лампочкой загорается на Адама.       - Опять парень?       - «Страсть не ориентируется по половому признаку», - цитирую Вику его же слова, – и не только мой член думает так же.       - Так не бывает, – заявляет категорично. – С тобой не бывает, - тут же себя поправляет.       - Бывает, очень даже. Я не говорю о высоких чувствах или отношения, мне просто хочется узнать его поближе. Мне хочется трахаться с ним на всех горизонтальных поверхностях, а после разговаривать о природе за чашкой крепкого кофе.       - А он хочет того же? Еле сдерживаю смешок – я ведь даже не знаю, пьет ли он вообще кофе.       - Ты лучше меня спроси: что я вообще о нем знаю? - ухмыляюсь и смотрю на Вика. Я не жду от него вопроса - читаю во взгляде. - Ничего. Ровным счетом. Мы знакомы всего пару дней, а я лишь узнал, что он Ламберт, и что первым его парнем был какой-то качок.       - Занятная информация, – делает большой глоток виски прямо из горла бутылки. - Задай ему напрямую интересующие тебя вопросы.       - У вас, у русских, все так легко. Это бесполезно. Если бы Адам хотел, то давно бы открыл тайну своей персоны.       - Тайны есть у всех, - задумчиво говорит Поляков, и я киваю в подтверждение его слов. Знаю это, потому что и у самого "закрыты скелеты в шкафу", но почти не щемит. - Я уверен, что у вас все получится. Надо только верить, очень верить. Я всегда верил, что встречу своего человека. – голос у Вика весьма довольный. – И ты верь.       - Вик, – вздыхаю, – а если я не хочу верить? – гениальная мысль в пьяный мозг приходит моментально. - Что если я просто хочу знать?       - Я не понимаю.       - У тебя же есть связи? Узнай мне о прошлом Адама, - замираю, так и не донеся бокал с виски.       - Это противозаконно.       - У тебя в клубе торгуют коксом и «работают» девочки, - ставлю в воздухе кавычки, – вот это точно противозаконно. Информация, которую ты мне достанешь, никогда нигде не всплывет. Я тебе обещаю. Вик делает глоток. Наблюдает, чуть улыбаясь. Он знает, что будет дальше. Я – нет. И когда уже готов практически пообещать все что угодно взамен на его услугу, спокойно выдает:       - Я помогу тебе, — и, ехидно улыбаясь, передёргивает накаченным плечами великодушно переводя тему. — Как тебе вон та девочка? Весь вечер с тебя глаз не сводит. Несколько секунд туплю, но заглянув в глаза собеседнику, прихожу в себя. Ни суммы, ни временных рамок, но Вику можно доверять. Перевожу взгляд в центр клуба и оценивающе осматриваю толпу девушек стоящих в том направлении, куда показывает хозяин заведения, но никого «качественного» не замечаю. «Товар» не стоит тех средств, которых просит.       - М-м-м... Ты, кажется, забыл мой вкус. «Потасканные» меня не привлекают.       - Зажрался ты, Том, — сокрушенно вздыхает. — Сколько лет управляю клубом, но не могу отказаться ни от одной девушки. Так бы и трахал их по очереди в своем кабинете.       - Кто же тебе мешает это делать?       - Жена и двое детей, - хмыкает и, оставив мне бутылку, направляется к тем самым девушкам. Виктор Поляков. Для большинства людей в этом клубе, мистер Поляков. Так, как любят в России. С придыханием и блеском в глазах. Но, как ни странно, Вик так не любит. Он вообще не типичный: бывший российский военный, иммигрировавший в Лос-Анджелес и открывший один из самых раскрученных ночных клубов для золотой молодежи. Эдакий российский феномен в Американских джунглях.       Вылакав четверть бутылки, ловлю на себе очередной взгляд той самой - «потасканной». Под действием промилле в крови, ощущаю явное желание приключений. Я — чертовски пьян. А потому... Девушка кажется уже привлекательной, и показывает всем своим видом: я независимая и самостоятельная, и потрахаться с тобой, не спросив даже имени, для меня – раз плюнуть. Призывно улыбаясь, салютую стаканом и похлопываю по дивану рядом с собой. В клубе темно, но думаю, искательницам приключений такие мелочи не мешают, так как она уже приближается ко мне.       - Привет, - наклоняется так близко, что ее грудь практически вываливается на меня. – Ты же не против, если я присоединюсь, - такие не сомневаются никогда.       - Шикарное платье, - улыбаюсь на миллион долларов. - Надеюсь, под ним такое же шикарное белье.       - Под ним белье напрочь отсутствует. Передергивает от какого-то гадостного чувства... А что мне остаётся? Я же - в говно, и я хочу секса. Хочу и буду.       - Да? – касаюсь рукой ее голого колена и веду рукой немного вверх. - Мне всегда нравились бл... раскрепощенные девушки, - и, ничуть не смущаясь толпы вокруг, целую ее. Приторный вкус губной помады и коктейля «Секс на пляже». В поцелуях с девушками это больше всего и раздражает. Отвечает без особого энтузиазма, но ровно до того момента, пока я без стыда и совести начинаю лезть рукой под ее платье.       - Подожди, - убирает мою руку. - Поехали к тебе?       - Здесь, - машу отрицательно головой.       - Но в клубном туалете нельзя, – помешивает свой коктейль, разочарованно ковыряя лед трубочкой.       - Это на барной стойке нельзя, потому что все будут снимать на телефон, а в туалете можно. Хочется сказать: «Отсоси сейчас и здесь». Но я подавляю это желание, потому что отталкивать девушку совсем не в моих интересах. Нет уж, податливое тело без претензий на «позвони мне» именно то, что мне сейчас нужно. Вик, проходя мимо в сопровождении длинноногой блондинки, самодовольно посмеивается. Его блестящие белые зубы из серии - «гордость стоматолога», хорошо видно в клубном неоновом интиме. Хочется подойти и отвесить ему тычок, но он на порядок больше, и я просто не решаюсь нарваться на выкрученные суставы рук и болезненный подзатыльник. Мы с Виком это уже проходили, знаем. Это добродушная скотина может совершенно случайно задеть локтем и оставить огромнейший синяк. И кто ему что скажет? Хозяин же. Ему все можно. Думаю, они с Адамом сошлись бы характерами. В очередной раз спотыкаюсь мысленно об Адама, матюкнувшись про себя и собрав останки координации на битву со своей пьяной тушкой, поднимаюсь на ноги. Стараясь улыбаться девушке как можно непринуждённее, говорю:       - Мистер Поляков одобрил твою кандидатуру. Можешь начинать.       - Что? - с подчёркнутым удивлением смотрит на меня снизу вверх.       - Звали? – Вик появляется из ниоткуда. Такое впечатление, будто он за моей спиной стоял и ждал, когда прозвучит это кодовое — «мистер Поляков».       - Вик, ты как всегда вовремя, – протягиваю фирменным наглым тоном.       - Чем занимаетесь, дети? — улыбается Вик, водружая мне на плечо тяжелую руку.       - Решаем, нам начать трахаться здесь или все же дойти до туалета. Окидываю зал взглядом по кругу и где-то на половине пути зависаю. Знакомый силуэт появляется на периферии зрения. Замираю. Впиваюсь ногтями в ладони. Боль. Контроль. Не пьяный глюк. Реальность. Веду рукой по волосам, и хочется закрыть сильнее глаза как в детстве, чтобы спрятаться. Не получается.       - Все в порядке? – девушка хмурится.       - Да. Что он делает здесь и в такое время, выяснять не хочется. И так понятно. Хочет подснять на ночь юное, нежное, податливое и ебливое тело. Не захотел меня и пришел за кем-то другим. Понимаю, что не имею права обижаться, но от чего-то неприятно саднит в горле. Кажется, Адам доволен жизнью: улыбается, кокетливо теребит уложенные волосы и все время озирается, как-будто ищет кого-то. Одно для меня остается не ясным - почему он один. Наблюдаю за Адамом, напрочь забыв о своих собеседниках. Хмыкаю, когда он отказывает очередной пидовке, и думает, что остается незамеченным.       - Томми, - девушка проводит пальцем по моей ладони, заставляя вздрогнуть, - может к тебе? Ночь длинная – развлечемся. С трудом отрываюсь от Адама и перевожу взгляд сначала на девушку, потом на Вика.       - Ему мама не разрешает дома развлекаться, – Вик смеется, глядя исподлобья, заправляет за ухо вьющуюся прядь.       - Ага, а мы к тебе поедем. Ты ведь у нас точно уж не образец нравственности.       - Если у тебя пожизненная скидка у дантиста – пожалуйста, - Вик скалится противно. Зубы у него фарфоровые, ровные, дорогие.       - Я к твоему запишусь. Решил новую челюсть вставить – зубы цвета унитаза.       - Ты дерзишь, как старая женщина, - отмахивается Вик. А я снова пялюсь туда, где по определению мозга, должен быть Адам. Но его нет.       И снова как и вчера, он появляется из ниоткуда. Осматривает тяжелым взглядом. Скептически поджимает губы.       - Хреново выглядишь, - делает свой вывод, игнорируя моих собеседников.       - Я чертовски привлекателен, - по-хозяйски притягиваю к себе девушку, которая уже успела заскучать. Моментально оживляется, повиснув у меня на шее. – Не ты ли мне это говорил вчера? От его взгляда кровь начинает бешено пульсировать в висках – темные, почти черные глаза не собирающиеся отпускать ни на секунду. Меня ведет, как от действия кокса. То ли благодаря алкоголю, то ли музыке... но ни как не от девочки.       - Это было вчера.       - От перемены мест сумма не меняется.       - Она меняется от количества выпитого, - с вызовом, задрав подбородок.       - Тобой или мной? Адам прищуривается, и от этого становится резко неуютно.       - Хорошо. Развлекайся. Мешать не буду, - машет куда-то вправо и сразу же исчезает среди танцующих. Замираю – холодно. В солнечном сплетении... так, кольнуло слегка, как-будто иглой ткнули. Оборачиваюсь, но его уже нет... Как приведение.       - Тот самый Адам? – обходит меня Поляков, едва зацепив локтем.       - Именно.       - Кажется, его не особо интересуют твои планы на его задницу. Так что пошли его и развлекайся... раз уж тебе разрешили, - хмыкает. И я развлекаюсь. Еще стакан виски, и я уже целуюсь с той самой девицей в коротком платье, которая жмется ко мне. Шелк скользит под пальцами. Кожа горячая, влажная. Девочка пахнет сигаретным дымом и мятой. Она опускает мою ладонь на свою грудь, второй я сжимаю ее бедро.       Что-то не так. Кто-то с силой хватает за руку и утаскивает за собой. Иду покорно. Главное не растянуться посреди клуба в позе звезды. Открывает двери туалета и пропускает меня внутрь. Без единой реплики в мой адрес. Придурок. Сволочь. Адам смотрит молча и пристально, а зрачок черный до самой радужки. И эта чернота затягивает. В туалете почти тихо и темно. И пусто. Сначала, кажется, что тишина оглушает, но темнота ослепляет. После прокуренной танцплощадки – вакуум. До головокружения. Даже ноги подгибаются. И мне приходится опереться ладонью о стену. Поводит плечами, губы вздрагивают, приоткрываются – вот-вот что-то скажет, но вместо этого меж зубов мелькает кончик языка. И мимолетный холод все там же, в солнечном сплетении, сменяется пульсирующим теплом. Будто волной накрыло – аж воздуха не хватает. Хмыкаю.       - Смешно ему, — шипит, сминая футболку у меня на груди. – Тебе что, потрахаться не с кем? Выбираешь всяких блядей.       - Ну, Адам! Ты не вовремя появился, - Адам бесится, а меня это заводит. Не хило так. - Чего ты злишься? Развлечься не удалось? Смотрит на меня насмешливо.       - Кому? Тебе? - качает головой, тыча пальцем мне в грудь.       - Будь паинькой. Выпусти меня, – отталкиваю. Перехватывает мою руку и толкает назад, заталкивая в кабинку туалета. Цепляю локтем сушилку для рук и хочу выматериться, но мат застревает где-то в горле, так и не вырвавшись из моего рта. Запоздало доходит: я просто не знаю, что Адам сделает в следующую секунду.       - Чего трясёшься? - с насмешкой интересуется, по-хозяйски оглаживая мое запястье. Медленно с нажимом проводит ногтем от запястья через всю руку до плеча, снизу вверх, от ярёмной ямки и до самого подбородка, заставляя чуть приподнять голову. Прикосновение острое. Как нож.       - Страшно?       - А, должно? - его настроение постепенно передается и мне. – Или это заводит, когда тебя боятся? Может, ты хочешь, чтобы я сопротивлялся, просил пощады и звал на помощь? Не знаю, чего я добиваюсь. Кажется, что весь этот день как гребаный воздушный шарик на вечеринке по случаю дня рождения – яркий, с идиотской надписью: «Будь счастлив». А сейчас он вот-вот лопнет с громким - «бум».       - Заводит, — не спорит. Соглашается. Тем хриплым, почти рычащим голосом, от звуков которого встает на раз, – твоя покорность. Чувствую, как на шее смыкаются горячие пальцы. Сжимает так, что дышать еще можно, но сложно. Не хватает кислорода... не успеваю делать вдохи... и ощущения острее, ярче. Страшно? Нет. Хочется сильнее.       - У тебя садистские замашки.       - Я люблю, когда пожестче.       - Я тоже. Кто бросается первым? Возможно, что и я. Мне это нужно. Видеть прямо перед собой его абсолютно дикие глаза. Сделать больно. Получить боль. Спираль стремительно раскручивается, хлещет, обжигая. Я всего лишь подчиняюсь. Так знакомо. Действеннее всяких слов. Молча. Только шумное рвущееся дыхание. Кровь. Смазанные пятна перед глазами. Адам - хищник, загоняющий свою добычу ради удовольствия. Такой горячий, откровенный, страстный. Встряхивает, неожиданно бьет ладонью по моей щеке, по губам. Тут же быстро зацеловывает горящую от шлепка кожу. Моргаю растерянно, когда спустя миг бьюсь затылком о кафельную стену. Зажимает мои руки над головой, протискивая колено между ног, дергает, расстегивая ремень на джинсах. Мало. Сердце тяжело бухает в груди. Выгибаюсь, пытаясь потереться пахом о его ногу. Склоняется надо мной, смотрит в глаза, пытаясь отдышаться.       - Насколько жестко? Хочу сказать Адаму, чтобы он заткнулся, но вместо этого – получается неуверенное, умоляющее:       - Еще. Смеется. Смеется и целует. И то как он это делает, смывает к черту все мои «кто такой Адам – что Адаму от меня нужно», и попытки понять пьяным мозгом, чего мне от него надо. Губы ноют. Пальцы царапают, тянут за волосы, прижимают к холодным квадратикам кафеля... как никогда не сделала бы ни одна девушка и ни один другой парень.       - Чего так долго? Да ты, блядь, будешь до утра расстёгивать! – обхватываю запястье Адама, останавливая. Он тут же сбрасывает мою руку, переплетает пальцы с моими. - Работай ручками поживее.       - Без тебя справлюсь, - шепчет мне в шею, легонько прикусывая кожу. Стадо мурашек. Да пусть хоть еще час ебется с моим поясом, главное - чувствовать его кожей. Пытаюсь расстегнуть его джинсы, но Адам чуть ли не с шипением отпихивает мои руки и расстегивает сам.       - Заткнись! Снова впечатывает меня в стену, целуя так, что губы почти немеют, ноги подкашиваются, а стояк совсем невыносим. Всё выпитое шибануло в голову вместе с очередным притоком крови - секса хочется буквально до зубовного скрежета. Пытаюсь получить глоток свежего воздуха, с силой прикусываю Адаму губу. Шипит, сильнее вцепившись в молнию моих джинсов, да так, что чуть не отрывает бегунок.       - Блядь! Гребаная застежка. Действительно, блядь! Прижимается горячим мокрым лбом к моей щеке. Не могу пошевелиться. На языке вкус крови.       - Торопишься куда-то? – говорю насмешливо, хотя у самого уже цветные картинки перед глазами от возбуждения.       - Тороплюсь тебя трахнуть, - с порнушными интонациями, – моя дееевочка. Полунежный, полуиздевательский шепот. Наконец расстёгивает мне ширинку и проталкивает руку за пояс джинсов.       - Ты охуел? - пытаюсь вывернуться из цепкой хватки. Обидевшись, - я тебе не ебливая педовка. Чувствую, как его пальцы оттягивают резинку боксеров. Почти невесомо проходится по лобковым волоскам и опускается еще ниже. Не успеваю сдержать стон.       - Дааа? А мне кажется, очень даже, - шепчет куда-то мне в шею, после чего с нажимом проводит языком вдоль выступающей ярёмной вены. Вместо ответа зарываюсь пальцами в его мягкие густые волосы и хорошенько дёргаю назад. В отместку смыкает пальцы на моем члене, которые двигаются слишком быстро, с силой. Дышу часто, подаваясь навстречу движениям его руки. Толкаюсь в его руку как шлюшка недотраханная. Сам тянусь вперед, целую, кусая губы Адама.       - Сильнее.       - Ты будто год не трахался. Хрипло смеется. Где-то вдалеке, будто сквозь вату, слышу позвякивание металлической пряжки. Обхватывает ладонью оба наших члена, проводит по ним пальцами. Сама мысль – что это делает ОН, встряхивает, заставляет сдавленно стонать сквозь зубы... Я даже смотреть не буду... Кончу.       - Стой! Стой! Подожди! - выдыхаю ему в губы, чувствуя, что на грани.       - Так сильнее или подожди? Определись уже, – прихватывает зубами мою губу и немного ее оттягивает, но движения не замедляет. Волнами, чуть ли наизнанку не выворачивает с такой силой, будто, и правда, год ничего не было. Адам вздрагивает, выдыхает шумно... сквозь зубы. Берет меня пальцами за подбородок, заставляя посмотреть в свои глаза. Замирает. Наклоняется так, что наши носы почти касаются друг друга.       - Поцелуй меня, а? Пожалуйста! Проводит большим пальцем по нижней губе и снова двигает рукой, меняя скорость. Ох, черт! Вот, оно... Меня подбрасывает от волны возбуждения. Адам усмехается. Кусаю его в плечо. Пусть маленькая, но все же месть. В ответ еще одно движение – и я забываю, как дышать. И еще, еще, еще... Феерия. Хочется кричать. Оба на пределе. Я точно балансирую на тонкой грани реальности и забытья. Финальные резкие движения доводят до исступления. Кончаю в голос, дрожу, задыхаясь. Адам догоняет через пару секунд. Тяжело дышит, уткнувшись лбом мне в плечо. Его рваная чёлка щекочет мне нос, но я даже не попытаюсь её сдуть, а только выдаю невпопад:       - Почему ты меня не поимел? Хотел ведь. Фыркает, легонько проводя губами по моему виску.       - У меня нет резинки.       - У меня есть.       - Ты, правда, хочешь чтобы наш первый раз был в туалете клуба? - этот простой вопрос заставляет меня смутиться.       - Я не..., - фразу не доканчиваю, потому что весь воздух из лёгких уже выдохнул. Хочется сказать, что я не малолетка, которой нужна романтика и свечи, но не решаюсь. Это очень странно слышать от взрослого человека, но, чертовски мило... Пустота. Как будто разом все закончилось. Ни злости, ни обиды. Ничего... Сладкая ленивая усталость. И прохладный воздух, покалывающий разгоряченную кожу. И еще... хочется сделать ему приятно.       - Ты заставил меня кончить, даже не отсосав. Смотрю, как Адам застегивает джинсы, одергивает футболку. Я бы сейчас вряд ли так смог. Внутри все дрожит. Неловко вывернувшись из хватки Адама, выхожу из кабинки. Людей в туалете по-прежнему нет, как будто они все стоят за дверью и ждут пока мы не закончим. Споласкиваю руки, глядя на отражение Адама в зеркале, который, в свою очередь, смотрит на моё отражение. Очень странные у нас получаются переглядки... Точенные выступающие скулы, волевой подбородок, кончик тонкого длинного носа. Бросается вдруг в глаза, что у него взгляд странный, как-будто он хочет что-то сказать, но не говорит...       - Всё в порядке?       - Наверное, — с готовностью отвечает.       - Ты что-то мне хочешь сказать?       - Нет, — между чёрными бровями тут же появляется резкая вертикальная морщина говорящая, что он врет.       Выходим из туалета под пристальным взглядом мальчика-охранника. Подозрительно хмурый. Смотрит из подо лба и, кажется, вот-вот что-то нам скажет, но за его спиной уже маячит Поляков с дурацкой улыбкой на все лицо.       - Натрахались? Адам немедленно обнимает меня.       - Мы в туалет ходили.       - В одной кабинке?       - Томми перебрал, и я ему помогал не промазать мимо унитаза, - уже откровенно насмехается над Виктором.       - Чем? Советом?       - Нет, руками, - хмыкнув, шлепает меня по заднице. - Прости. Нам пора. Непонимающе смотрю на Адама. Он похож на злого ребенка, который хочет казаться взрослым. Ребенка, на чьи конфеты покушаются без разрешения. И он готов их отстаивать любой ценой. И, кажется, он имеет на это право.