Под кожу

      - Как в этом доме вообще можно жить? – Адам удивленно вертит головой рассматривая статуи греческих богов служащими подпорками для парадной лестницы. - Они как живые. Хмыкаю, облокотившись о стену. Наблюдаю, как обстановка дома приводит Адама чуть ли не в состояние религиозного трепета. Мне уже привычен весь этот пафос, но для неподготовленного человека дом со статуями вместо колон и мраморным полом вместо паркета - кажется чересчур.       - Это ты еще не видел наш внутренний двор. «Дом восковых фигур» в реальности. Адам похож на ценителя искусств попавшего в Лувр. Восторженный, слегка напуганный и с глупой улыбкой на все лицо.       - Это все... ваша собственность?       - Все то, что ты сейчас видишь – дело рук моей матери. Я не поклонник всей этой «роскоши», поэтому не могу поддержать твое восхищение.       - Но это же немыслимо, сколько труда она вложила в этот дом!       - Немыслимо - это когда дети в Африке от голода пухнут, а когда миллионы тратятся на кусок камня – это идиотизм. Адам косит глазами, глядит сверху вниз – на лбу вертикальная морщинка:       - Быть лицемером легко, Томми. Или ты такой борец за справедливость и правду? Почему тогда не откажешься от своего наследства в пользу тех самых детей из Африки?       - Потому что мне отказываться не от чего. Моего в этом доме только зубная щётка и несколько пар носков, все остальное куплено не на мои деньги.       - Но ты же наследник.       - А что это меняет? Я эти деньги не зарабатывал, и не мне ими распоряжаться. Адам поводит плечом и поджимает губы так, что его хочется завалить. Немедленно. Обходит по кругу гостиную, на несколько секунд задерживается у картин на стенах – оценивает, разглядывает. Наклоняется чуть вперед, проводя рукой по обивке старинной софы, и я начинаю жалеть, что вместо предмета интерьера, он не гладит меня. В помещении сумрак. Источники света – небольшой торшер в углу и лунный свет в витражное окно, но мне отчетливо видно, как ползет вверх по спине футболка Адама, оголяя золотистую кожу спины и ямочки над поясом брюк. Хочется провести пальцами, немного надавливая ногтями, чтобы остался след. В животе горячо, стоит лишь вспомнить рвущийся, осипший голос Адама, когда он дрочил нам обоим в кабинке клубного туалета. Засовываю руки в карманы, чтобы лишний раз себя не провоцировать. Хотя рядом с Адамом это получается плохо.       - Выпьешь чего-нибудь?       - Нет, нужно возвращаться, пока такси не уехало, - выпрямляется, одергивает футболку и направляется к входной двери. - Свою миссию на сегодня я выполнил - спас тебя от шлюхи.       - Спасение утопающего, дало рук... сам знаешь. А такси уехало, я его отпустил, - перегораживаю ему дорогу, сложив руки на груди. Не могу сдержать улыбку, когда перехватываю на себе быстрый взгляд серо-голубых глаз. Слегка прищуривается и тут же улыбается в ответ. Хрен догадаешься, о чем он думает сейчас.       - Привык все держать под своим контролем?       - Все... и всех. Резко вскидывает голову. Растрепавшаяся челка падает на глаза.       - И меня? Хочется ответить: «Тебя в особенности», но я лишь прикусываю щеку с внутренней стороны, и на языке ощущается отчетливый вкус крови. Как можно контролировать человека, информация о котором может уместится в одно предложение? Адам подходит слишком близко, прижимается плечом к стене напротив, усмехается. Все как-будто встает на свои места, но внутри ничего не успокаивается – скручивается упруго, вот-вот зазвенит.       - А если я не хочу, чтобы меня контролировали? Воздух плотнеет, когда Адам еще больше подается вперед, практически касаясь губами моей щеки.       - Всегда можно найти компромисс. Губы сжимаются в тонкую полоску, кривятся в улыбке:       - Тогда... заинтересуй меня, - хрипловато, шепотом.       - С чего ты хочешь, чтобы я начал? Глаза с синей поволокой блестят совсем рядом, глядят с вызовом - чистая, ледяная вода. Смотрит, не отводя взгляда, как на подопытного: что будет, если сделать так? Следит за реакцией. Будто не знает, чего от меня ожидать. Упирается ладонями в стену: никуда мне от него не деться – касается губами моей щеки. Вздох. Откидываю голову, когда теплая ладонь ложится на затылок, притягивая к себе, вжимая. Дергаю его на себя за бедра. Возбуждение накатывает новой волной. Стискиваю ягодицы через одежду – намеренно грубо, до будущих синяков. Адам шипит, подаваясь вперед еще теснее, ладонью скользит по стене вверх, пытаясь найти опору. Обнимаю за шею, прижимаясь всем телом, ладонями обхватываю лицо, глажу щеку... Плыву, потому что улавливаю знакомый запах - Адам пахнет мной. Цепная реакция: через одежду, под кожу, по нервам - насквозь, будто стальной иглой, нанизывая. Ничего подобного по силе после... не было чтобы так. Всего лишь... замена? И появляется что-то новое: трогательно-нежно и сильно – душу на распашку, подкатывает к горлу, сдавливает, пока быстрые пальцы перебирают волосы на моем затылке - лениво, и так, словно он вправе.       - Ты хочешь закончить то, что мы начали в клубе?       - Почему с тобой бывают только крайности?       - Зачем пустые разговоры, если и так все ясно.       - Может, мы тогда поднимемся к тебе?       - Стесняешься? - насмешливо, притворно-заботливо.       - Не хочу светить голым задом и смущать твою прислугу.       - Она привыкшая. И твой зад это не самое худшее, что ей приходилось наблюдать в этом доме.       - Этот дом многое повидал, да Томми?       - Даже представить себе не можешь. Если бы стены могли говорить, ни один грязный секрет семьи Рэтлифф шокировал бы общественность.       - Да ты стерва, красавчик.       - Не в большей степени чем ты. Разве иметь того, кто имеет всех - это не стервозность?       - Мы еще не трахались.       - А я не об этом. Непозволительная искренность даже для себя. Внезапная и болезненная, цепляющая что-то на ровном месте, где вроде нечего зацепить. Знакомо-соблазнительный взгляд сверху вниз. Кажется, что меня в воду ледяную окунают, давят на шею, шепчут: «Хочешь?».       - Почему мне кажется, что наше с тобой знакомство принесет кучу сюрпризов? - смотрит прищурившись, испытующе.       - Тебе или мне? Адам кривится, проводит ладонью по моей груди: от ямочки в основании шеи до пояса, оттягивает пояс джинсов и заглядывает внутрь штанов. Облизывается так, что пальцы на ногах поджимаются. Перехватываю похотливую руку, накрывая пальцы – его кожа влажная и горячая, кажется, что на костяшках остаются ямки-следы. - Я не люблю сюрпризы. И в это момент складывается ощущение, что я совершенно не знаю о чем он. Либо Адам играет со мной, либо настолько открыто себя ведет. В любом случае это настораживает.       - Пошли наверх, - переплетаю наши пальцы и тяну за собой. Сопротивляется, резко дергает на себя так, что я налетаю на него. Торопливо поднимаю взгляд и залипаю, молча пожирая Адама взглядом. Его глаза горят настолько, что он наверняка даже не подозревает, что этим самым взглядом попросту уже меня выебал. Если бы Джейк сейчас сказал мне, что Адам — исчадие ада, я бы просто послал его на хуй. Потому что человек который притворяется, никогда не смог бы смотреть на меня так, как смотрит Адам. Как будто я для него самый большой подарок в жизни.       - Ты... красивый, — пялится на меня в ответ.       - Хватит на меня смотреть, — отчего-то смущенно улыбаюсь, тоже не отводя взгляда.       - Почему?       - У меня ширинка уже не выдерживает... Хмыкает, чмокает в висок и первым идет на лестницу:       - Веди, Томми. Смех. Издевательский и мягкий. Как роса в траве, холодит и щекочет. Мне нравится, когда он смеется. Особенно так: беззаботно и счастливо.       Он даже не рассматривает мою комнату. Плюхается в кресло, раскидывая ноги-руки в разные стороны. Смотрю на него сверху вниз, пока Адам елозит задницей по креслу, устраиваясь поудобнее.       - Почему не кровать?       - Ты менял постельное белье после того, как кувыркался на нем с последним своим партнером?       - Зои меняла, - пожимаю плечами, - должна была.       - Но кровать то прежняя.       - Брезгуешь?       - Опасаюсь.       - Только не говори, что это первая чужая постель, в которой тебе предлагают... покувыркаться. Нагибаюсь, упираясь коленями в край кресла. Дергает на себя, подтягивает между коленей так, что его пах трется о мою задницу. Развратное ощущение, щекочущее жизненно важный орган в районе груди... и паха.       - Мне комфортнее так. От кресла не разит твоими шлюхами.       - Наивный, - заверяю я, елейно улыбаюсь и откидываю голову Адаму на плечо.       - Развратная скотина, – поцелуй за ухо. Кожа покрывается гусиными пупырышками.       - Ревнуешь? – усмехаюсь, не ожидая ответа. Тёплая ладонь забирается под одежду и ложится поперек живота. Поглаживает. По миллиметру, не навязчиво пробирается под пояс. Я будто бы со стороны слышу собственное дыхание — тяжёлое такое. Загнанное. Хрен его знает, куда я себя загнал. Хотя нет, почему же... догадки есть. В голове бьется одна мысль. А мысль эта заключается в том, что если ты хочешь просто тупо трахнуть парня, то в голову тебе не лезет всякая ванильная хрень. Даже если ты выпивший и возбужденный... Придвинувшись совсем близко, касаясь губами моего уха... Тихий шепот:       - Томми, ты парень – пиздец! Или задушить тебя хочется, или закинуть твои ноги себе на шею и трахать: нежно, размеренными толчками и долго... очень долго. Проводит сверху вниз языком по скуле.       - Кто тебе мешает сделать и первое, и второе? Поворачиваюсь и накрываю его губы поцелуем. Отвечает. Не замечаю, как переступаем грань, и легкая ласка сменяется жадным и требовательным накалом. Кажется, Адаму уже рвет крышу. Легко вздергивает меня и усаживает к себе на колени лицом к лицу. Забирается под мой пояс. Его инициатива. Я лишь покоряюсь. Подчиняюсь желанию. Одному на двоих. Теплые ладони на моих ягодицах. Резко дергает на себя, придвигая ближе. Сбивчивое рваное дыхание заполняет желанием. Останавливается... Провожу кончиком языка по шее. Чуть прикусываю мочку уха.       - Хочешь?       - Хочу. Тебя. Очень. Медленно. Размеренными толчками. И долго..., - шепчу ему в рот, чуть отстраняясь, и слегка прихватывая его нижнюю губу зубами.       - Я чувствую, – шепчет в ответ, улыбаясь и легко сжимая мой член ладонью. Сдирать одежду друг с друга неудобно. Бьемся локтями и коленями, не переставая целоваться. Безумие в чистом виде, когда страсть не имеет границ. Член призывно торчит и болезненно пульсирует. Ощущение как перед взлетом. Уши закладывает, а в солнечном сплетении гухкает... Хочется большего: на кровати, в самой развратной позе, чтобы рассмотреть тело Адама, изучать руками, вылизать его от подбородка и до пят... Но пусть хотя бы так. У нас еще будет время. Усаживаюсь сверху, с готовность развожу ноги в стороны, устраиваясь на его коленях удобнее. Сосредоточенно, старательно-нежно обводит пальцем мое колено, наклоняется, целует в самый центр воображаемого круга. Влажный, теплый поцелуй, от которого хочется улыбнуться. Вжимаюсь в него, потираясь членом о его член. Охает и хватает меня за шею, притягивая для поцелуя. Жадно целует, втягивая в рот мой язык, и посасывает его. Другой рукой хватает за задницу и прижимает мои бедра к своим практически вплотную.       - Ты слишком хрупкий. Удивленно вскидываю брови, пытаясь отдышаться.       - Не нравится? – с губ срывается смешок. Мотает головой, слабо улыбаясь.       - Нравится. Очень. От его слов перехватывает дыхание, и я прижимаюсь губами к его шее, жадно вылизываю чуть солоноватую кожу. Спускаюсь поцелуями к груди и беру в рот сосок. Тихо стонет, гладит меня по плечам и царапает кожу на шее: сзади, прямо под волосами, посылая толпы мурашек прямо к паху и пояснице. Мгновенно пересыхает во рту.       - Учти, если ты меня порвешь, я тебе вытрахаю так, что потом неделю сидеть не сможешь. Баш на баш. Тебе подходит такой вариант? Хмыкает, зажмуривая в глаза, а потом снова впивается взглядом в мои.       - Я буду ласков... как с девственницей в первую брачную ночь, – говорит хрипло.       - Иди в жопу.       - Я, собственно, туда и нацелен.       Проводит одной рукой по моему позвоночнику, чуть царапая... а меня выгибает. Облизывает указательный палец второй руки и, чуть шлепая по ягодице, сразу же осторожно прикасается смоченным слюной пальцем к анусу, поглаживая, и я дергаюсь, но тут же выгибаюсь снова, чтобы ему было удобнее. Возбуждение туманит, несмотря на то, что место для секса не самое удобное, и что Адам практически издевается надо мной, слишком медленно разрабатывая неподатливое отверстие - все это уходит на второй план. Осознание того, что со мной сейчас происходит, стягивает нервы морским узлом. И все равно, что трахать будут меня, и что я завтра буду ходить как последний пидор – главное, что с этим человеком хочется не трахаться, а заниматься любовью.       - Достаточно нежно? – шепчет на ухо и целует в ключицу. Аккуратно растягивает, постепенно тугие мышцы поддаются, и я чувствую в себе второй палец. Подаюсь вперед. Носом - по ключицам, шее. Губами чувствую бешеный ток его крови. Смыкаю зубы у ключицы – вкус кожи сладко-соленый, приятный. Адам всхлипывает от неожиданности, вздрагивает, а потом замирает подо мной. Хочется кусать, лизать... языком по оставленным следам, вжиматься сильнее, чтобы стонал, просил, пытался вырваться. Все, что угодно. Все... Беспорядочно целует в висок, щеку, подбородок, губы, обводя мой язык своим... И вдруг меня подкидывает, как от разряда током - Адам нащупал что-то во мне, от чего так хорошо, что почти плохо.       - Блядь, - шепчу, задыхаясь. Кусаю его за плечо и сам насаживаюсь на его пальцы, прося повторить сладкую пытку. По телу проходит крупная дрожь, и я снова вскрикиваю. Я не могу это контролировать. Оказывается, я не все могу контролировать. Слабость. И сладость. Его победа.       - Я хочу, чтобы ты стонал мое имя.       - Заслужи. Неосознанно подаюсь бедрами еще глубже. Ближе к нему. Все горит. Разум плавится. Вводит и выводит пальцы. Медленно. Дразня. Короткий миг облегчения сменяется неуемной страстью. Жадностью. Мучительная неторопливость никак не вяжется с тем безумием, которое я сейчас испытываю.       - Томми..., - зовет, вынуждает взглянуть на себя.       - Что?.. - выдох, но бедра непроизвольно опускаются навстречу.       - Телефон..., - чуть хрипло. Сквозь туман застилающий разум не сразу различаем вторгающийся в наш мир звонок телефона. На миг замираю.       - Плевать.       - А если... это что-то... важное, - ловит мои губы. Уже не может остановиться. Стону в его рот. Обхватываю наши члены ладонью. Телефон на миг замолкает. Но через мгновение вновь оживает еще более пронзительным звуком. Забываю, что хотел ответить, потому что во мне двигаются уже три пальца, и все мысли превращаются в стон боли и удовольствия, срывающийся с губ. Телефон продолжает разрываться где-то под грудой одежды, валяющейся на полу, пока я неосознанно двигаю бедрами в такт с движениями пальцев Адама. Прикрываю глаза и судорожно облизываю пересохшие губы. Насаживаюсь глубже, хрипло стону. Черт! Нет, не могу остановиться. Трусь о кожу Адама. О его возбужденную плоть. Кажется, ему и так хорошо - трахая пальцами меня, получать удовольствие самому. Но мне этого мало. Так мало, что дышать больно. Психую. Тело будто один оголенный нерв. Глаза в глаза. Резко вынимаю его пальцы из себя и немного сажусь на его член, не выпуская взгляд. Чувствую, как по позвоночнику катится капелька пота, а другая срывается с виска. Готов выть. Хочется жестче. Яростнее. Быстрее. И я знаю это. Чувствую. Но он сдерживается. Обещал ведь. Плавно покачивает бедрами, не заполняя меня полностью. Лишь наполовину. Вновь выскальзывает. Плюет на свою ладонь и размазывает слюну по своему члену. Секс без смазки – это уже жестко. И когда, кажется, что я лишился последних остатков разума, делает один резкий глубокий толчок. Кричу. Хватаюсь за спинку кресла, сжимая ее до боли в пальцах, максимально прогнувшись. Подаюсь навстречу. Короткие толчки сменяются глубокими, пока я задыхаюсь в этих ощущениях. И он срывается. Нужный угол удается найти не сразу, но когда Адам проезжается членом по простате, я хныкаю и стону уже не останавливаясь, подаваясь на встречу, впиваясь пальцами в мягкую обивку. Склонившись, целую его плечи, обхватывая пальцами свой член, пытаясь попадать в такт толчкам. Перед глазами пелена. Наслаждение накрывает волнами. И после очередного глубокого толчка напряженная энергия вырывается на волю, разрывая меня на миллион маленьких осколков. Несколько секунд не помню - кто я. Не знаю - где я. Сладкое и стремительное падение. Слышу хриплый стон Адама, и через секунду ощущаю в себе его горячую сперму. Если бы был девкой, залетел бы. Хмыкаю и в отместку кусаю Адама за плечо. Не сильно, но чтобы след несколько дней ему напоминал обо мне. Совершенно новая гамма чувств. Это абсолютно не то, к чему я привык. Не помню, был ли за всю мою жизнь хоть один раз, накрывающий такими же эмоциями, которые я испытываю сейчас. И тут же понимаю, что знаю наверняка. Не было.       - Через девять месяцев у нас родится сын, - перебирая пальцами волосы Адама, произношу негромко и шутливо. Он тихо смеется и, смотрит в мои глаза.       - Придется в универе брать отпуск по уходу за ребенком. Хоть отдохну.       - От чего или от кого?       - Ото всех.       - Каникулы через три недели.       - И что?       - Поехали со мной в Нью-Йорк.       - Я подумаю. Моргнув, он медленно улыбается мне. Глаза светятся, обдавая теплом, и я, резко наклонившись, крепко прижимаюсь к его губам в жадном поцелуе, забирая себе его удивленный вдох. Адам отвечает тут же, с ярой готовностью, прижавшись обнаженным телом.       - Надо в душ, - отстраняется от меня, все еще тяжело дыша.       - Иди, – указываю на прикрытую дверь ведущую в небольшую ванную комнату.       - Я быстро. Вызовешь пока мне такси?       - Нет.       - Что - «нет»?       - Ты остаешься.       - Я думал, ты не...       - Я тоже так думал, - перебиваю, не давая Адаму договорить. Я и так знаю, что он хочет мне возразить. – Иди в душ.       Звук льющейся воды прекращается. Через пару секунд открывается дверь, и босые ноги шлепают по полу. Адам, не потрудившись даже одеться, останавливается на пороге, оглядывает комнату. На полу груда постельного белья, стянутого мной собственноручно и поменянного на новое, пахнущее свежестью и лимоном.       - Ты же сказал, что Зои меняет постель.       - Решил перестраховаться.       - Мы трахались без презерватива, чего уж там. Если что, будем лечиться в одной клинике.       - Может, лучше новую кровать заказать? Адам, рассмеявшись, откидывает полотенце на пол, который итак завален нашими вещами.       - Иди уже в душ.       - Сейчас. Вставать совсем не хочется. Адам настойчиво дергает покрывало за край, потом, плюнув, просто забирается под одеяло, поджав ноги. Касаюсь его. Кожа горячая и влажная. Веду ладонью по голому плечу, под покрывало, к груди. Чувствую дыхание – рывками, тяжелое, будто Адам задыхается.       - Томми... Можно я буду спать у стены? – через несколько секунд шепотом.       - Главное, не пинайся ночью. Не хочу утром проснуться на полу.       - А, обнимать можно? С трудом заставляю себя подняться.       - Спи. Я в душ.