Под кожу

      Мне нравится просто наблюдать за Адамом. Сидеть на краю его разобранной кровати и молча любоваться шикарным мужчиной. Как он абсолютно голый выходит из ванны, немного ежится от перепада температур, проходя мимо распахнутого окна. Мышцы, перекатывающие под тонкой мокрой кожей, растрепанные волосы на затылке смешно торчат, уверенными, немного резкими движениями вытирает кожу полотенцем. Кажется, парень совсем забыл о моем присутствии, потому что я уже по кругу считаю веснушки и родинки на его спине, которые могу увидеть с такого расстояния.       - У тебя кто-то есть? Медленно оборачивается и смотрит на меня в упор с вопросительно приподнятой бровью. Капли воды лениво ползут по его телу, и я не могу оторвать глаз от их гипнотического движения, от изгибов струй по коже, от немного виднеющихся вен на сильных руках, от широкой груди с заострившимися коричневыми сосками, от живота, похожего на монолитную плиту, от глубокого пупка, от... Такой мужчина не может быть ничей. А мне хочется, чтобы он ответил «Да, у меня есть ты», но вместо этого:       - Нет. Зачем мне кто-то? Почти все серьезные отношения, которые у меня были, заканчивались если не после первого свидания, то после первого секса это точно.       - Не смог удовлетворить партнеров?       - Много ты понимаешь! — смеется в ответ.       - Адам, а ты пробовал не спать на первом свидании с парнями? Ну, так, для разнообразия, - язвительно осведомляюсь, прожигая парня взглядом.       - Как-то не приходилось. Время экономлю. Из ресторана сразу в койку.       - А если сразу в ресторане на столе трахаться? - вопрос звучит неожиданно зло и грубо, совсем не так, как я планировал. - Вообще, класс. Сам завел эту тему и сам начинаю ревновать. Самостоятельный я.       - Да, ты просто гений, мать твою!       - Я знаю, милый, знаю, - передразниваю и, вскочив с кровати, начинаю медленно приближаться к нему. Он спокойно смотрит мне в глаза, совершенно не меняясь в лице, но и отступать не пытается. Оказавшись совсем близко, прижимаюсь к его торсу, скольжу ладонью по груди, смотрю на него снизу вверх, видя в серо-голубых глазах себя.       - Почему ты так на меня всегда смотришь?       - Как?       - Так, что у меня колени подгибаются.       - Тебя это смущает? - только от одного его голоса мурашки бегут по коже.       - Нет, мне это даже льстит. Так почему?       - Хочу запомнить. Отчего-то краснею от этих слов. Опускаю голову ему на плечо, и кайфую оттого, что он запускает свои длинные пальцы ко мне в отросшие пряди и лениво перебирает их, посылая по телу приятные щекотные импульсы.       - Так, вот он я. Никуда от тебя не денусь. Ничего не отвечает, только сосредоточенно сопит. Не знаю, сколько мы так стоим, но от очередного порыва ветра в окно Адам немного ёжится – он замерз. Нехотя отстраняюсь, но меня не выпускают из своих объятий.       - Может, пустишь?       - Неа.       - Ты весь покрылся пупырышками. Тебе одеться надо.       - Ты такой милый, когда ведешь себя как курица-наседка, - вжимает в себя еще сильнее. А я, как дурак, улыбаюсь ему куда-то в ключицу. – Ты сам, как грелка.       - Тогда не выпускай меня из своих объятий никогда.       - Не выпущу, - целует в макушку. - А тебе на учебу не надо?       - Надо, - вздыхаю, вспоминая такой ставший ненавистным мне университет, – завтра очередной зачет, кажется. Нужно с Джейком сегодня встретиться. Может, кое-какие конспекты подкинет. Мне уютно, спокойно и просто хорошо. Хочется задержаться в этой обманчивой реальности, исчезнув для всего мира. Раствориться в ней.       - Томми, мне так жаль. Поднимаю на него глаза, но Адам смотрит отстранёно куда-то в сторону. Не понимаю, о чем он говорит, ведь сейчас все идеально. Он. Я. Мы. В первый раз за долгое время у меня есть «мы», и от этого чувства хочется плакать.       - О чем ты?       - Я не могу выбросить тебя из головы. И не думать о тебе не могу. Ты постоянно внутри меня. И это отвлекает. Наваждение какое-то. Выбираю в магазине футболку, и в это же время сам у себя спрашиваю - понравится ли она тебе? Покупаю мороженое, и гадаю - любишь ли ты такое?..       - Какое? Интересно, я выгляжу, как идиот? Потому что парень вопросительно приподнимает бровь, приоткрывает рот, чтобы что-то сказать, но тут же его захлопывает.       - С шоколадной стружкой.       - Нет. Я с кокосом люблю.       - Тогда, может, и я смогу его полюбить.       - А меня?       - Уже. Приподнимает мою голову за подбородок и смотрит мне в глаза своими глазами, серыми и глубокими, как осенний пруд. Теплыми. А я не знаю, что ему ответить. Это как удар под дых - живот сводит болезненным спазмом, волоски на всем теле встают дыбом, а сердце бьется где-то в горле в совершенно ненормальном диком ритме. Эта интонация, хриплые нотки…       - Может, скажешь что-то? Или ты язык проглотил от радости. Да я бы ответил, просто не знаю, что сделать в первую очередь: опрокинуть его на кровать и впиться в его губы, или впиться в его губы и опрокинуть на кровать, или просто грохнуться в обморок оттого, что мне сейчас так хорошо, что аж плохо.       - Это… как-то неожиданно.       - Расслабься. У меня сегодня день исповедей, а от тебя я ничего не требую. Адам улыбнулся. И меня сразу, моментом отпускает. Облегчение. Прикусываю внутреннюю сторону щеки, потому что боюсь ляпнуть лишнего. Потому что чувствую к Адаму то же самое. Потому что хочу шептать ему это на ухо, нежась в теплых объятьях, но вместо этого:       - Давай поедем ко мне?       - Зачем? Ты меня с родителями познакомить хочешь?       - Нет, - хмыкаю, все-таки выворачиваясь из крепких объятий, - моя мать не самый лучший кандидат для знакомства.       - Жаль, я хотел выведать все твои грязные тайны.       - Тогда тебе нужно к Зои. Она знает больше чем ей положено.       - Зои? Домработница?       - Она, скорее, член семьи, - валюсь на кровать, подминая под себя подушки. - Как крестная фея у Золушки.       - И кто у нас Золушка? – смотрит на меня таким хитрющим взглядом, что так и хочется ему врезать.       - Да, пошел ты…       - Томми, ну прости. Просто ты со своей брутальной щетиной никак не тянешь на Золушку. А вот на гнома, может быть… - уже откровенно издевается. И как ни странно, я не обижаюсь и не зверею оттого, что Адам назвал меня «гномом», хотя любой другой персонаж, уже давно бы валялся на полу с перебитой переносицей. Не люблю я, когда шутят над моим ростом или вообще надо мной в целом. Но с Адамом - другой случай. Мне кажется, ему я смогу позволить многое, даже такие шутки.       - Гномы из другой сказки, - наигранно бурчу и отворачиваюсь, чтобы не лицезреть, как парень натягивает на себя джинсы, призывно оттопырив попу, - про Белоснежку.       - Так ты у меня любитель сказок? Его «у меня» приятно щекочет слух, и я непроизвольно улыбаюсь.       - Да. Особенно тех, где много трахаются и бурно кончают.       - Ролевые игры?       - Только если ты будешь Золушкой. Лицо у Адама меняется, и он на секунду замирает, переваривая что-то в своей голове.       - Я никогда больше не буду читать эту сказку своему племяннику.       - Почему?       - Потому что у меня перед глазами будет стоять небритая Золушка с членом до колен, - лыбится еще больше, а потом вдруг серьезно интересуется: - Я так и не понял, какие у нас планы на сейчас?       - Ты одеваешься. Мы едем ко мне. Зои кормит нас потрясающим обедом. Секс. Сон. Ужин, - вперив в него самый блядский взгляд из имеющихся в моем арсенале, прибавляю: - И снова секс. По кругу, короче.       - Почему мне кажется, что в твоем сценарии есть подвох? Скольжу взглядом по уже одетой фигуре, прищелкнув языком, и весело сообщаю:       - Возможно, на сон у нас не останется времени. Задумчиво подводит глаза к потолку:       - Ты маньяк?       - Дурак, что ли?       - Ты так и будешь валяться в моей кровати?       - Можешь со мной поваляться, если хочешь? – протягиваю ему руки.       - Ты хоть иногда можешь думать о чем-то кроме секса? Адам шумно выдыхает, потянув меня на себя. Наваливаюсь на парня, впечатываясь в его грудь. Чувствую каждый его вздох, горячую кожу под тонкой футболкой – обжигает. Внимательно смотрит на меня. Я и так чувствую, что у меня лицо горит. Я снова хочу его. Я буду хотеть его всегда.       - Не могу, - отскакиваю от парня понимая, что если сейчас мы не выйдем из этой комнаты, то мы и до завтра отсюда тоже не выйдем. А я не хочу умереть от голода. – Я вызову такси.       - Проходи, - обращаюсь к Адаму, открыв настежь входные двери. В доме как всегда - тихо.       - При дневном свете все кажется другим.       - Осваивайся, а я пока поздороваюсь в Зои, - делаю шаг ближе к Адаму, кладу руки на его предплечья, а губами касаюсь щеки. - Не скучай… Нерешительно кивает, но все же усаживается на диван, закинув ногу на ногу. В кухню прохожу практически на цыпочках. После той ссоры я с Зои практически не общался, и хотя я знаю, что она на меня не обижается, чувствую себя виноватым. Так мне и надо. Делаю несколько глубоких вдохов и заглядываю в заполненное вкусными запахами помещение.       - Привет, – нерешительно и негромко.       - Привет, Томми, - Зои оборачивается. Почти физически чувствую ту неловкость, которая витает между нами. Мне стыдно. Ей сложно. Думаю, ей сложнее всех. Зои верит, что я хороший, и в то же время - одно сплошное недоразумение разрушающее все ее ожидания.       - Прости меня.       - Мой руки и садись за стол, – спокойно и мягко, но все еще слегка отчужденно.       - Я не один.       - Джейк с тобой?       - Нет, - немного медлю, не зная - как правильно сказать, - со мной Адам… Мой парень. Наконец, я это делаю. С тяжелым выдохом, но я это произношу. В первый раз за всю свою жизнь я это говорю: «Мой парень». Дышать даже становится легче. Это правда, которой хотелось поделиться с близким мне человеком – с Зои.       - Ооо…       - Если ты против. Но если не хочешь нас видеть, мы уйдем, - поспешно заверяю, не желая еще больше портить отношения с женщиной. - Если для тебя это проблема, я не собираюсь усугублять ситуацию.       - Томми, все в порядке. Не волнуйся, – ободряюще улыбается, – жизнь странная сама по себе. Я в этом сотни раз убеждалась. Какой смысл впадать в истерику по такому пустяковому поводу. Это же не конец света, что ты встречаешься и с мальчиками, и с девочками.       - Ну, да, – хмыкаю, – ты ведь сама мне в детстве говорила, что мы влюбляемся ни в людей, а в их души.       - А ты влюблен? – приподнимает бровь.       - Может быть, – уклоняюсь от прямого ответа. – Зои, накроешь в столовой на троих?       - Ты еще кого-то ждешь?       - Нет. Втроем пообедаем. Я хочу, чтобы ты к нам присоединилась.       - Я буду вам только мешать.       - Для меня важно, чтобы ты познакомилась с Адамом. И также важно, чтобы ты одобрила мой выбор.       - У вас все настолько серьезно? Ты меня раньше никогда ни с кем не знакомил.       - Время покажет. Хотя кого я обманываю? Для меня эти отношения серьезней некуда. Не потому, что они странные в своей развязности и раскрепощённости, а потому, что я ненормальный дурак, отдавший предпочтение загадочному и скрытному Адаму, вместо Тэйта, который готов на все ради меня. И если уже быть до конца откровенным с собой: никого другого я уже не хочу видеть рядом. Как же Адам должен был перевернуть мой мир, если я решил изменить себя.       Первые несколько секунд, пока Адам проходит в столовую, мне страшно. Он тоже напряжен и слегка насторожен, но я ловлю теплую ладонь и переплетаю наши пальцы в знак поддержки. В благодарность получаю улыбку.       - Зои, это Адам. Женщина подходит ближе, окидывая Адама оценивающим взглядом.       - Хорош, - наконец произносит она, улыбаясь, и протягивает руку, - Добро пожаловать, Адам. Надеюсь, моему мальчику хорошо с тобой.       - Зои, ты неисправима. Женщина фыркает в ответ на мои слова и вновь обращается к Адаму.       - Я Зои, женщина, которая пытается не дать этому балбесу умереть от голода, - кивает в мою сторону, а я не могу сдержать непроизвольной улыбки. - А еще - это самый главный человек, к которому я всегда прихожу за советом. Появившееся несколько минут назад подозрение, что все пройдет не так спокойно, как хочется, растворяется моментально. Адам уже ведет непринужденную беседу с женщиной, помогая ей накрывать на стол, смеется негромко, иногда поглядывая на меня, пока я тихо сижу за барной стойкой, наблюдая за этой идиллией.       - А как у тебя с учебой? Зои расставляет бокалы, с интересом поглядывая на моего парня.       - Не очень, если честно.       - Почему? Тяжелая программа?       - Нет, с этим все в порядке, просто в последнее время меня от учебы нахально отвлекают.       - И кто бы это мог быть?       - Один симпатичный блондин, – Адам смеется, подмигивая мне.       - Не поддавайся на его уловки. Он, конечно, засранец, но очень милый. Томми таким не всегда был. Лет до десяти такой примерный мальчик рос. Такой красивый. Такой умненький, старательный… Девочкам нравился.       - Но выбрал мальчика, - подмечает Адам, скосив на меня глаза.       - Ничего. И такое бывает. Адам, а как твои родители смотрят на однополые отношения? Легко. Будто они знакомы пару лет. И немного обидно, будто меня они совсем не замечают.       - Жалеют, что у них от меня внуков не будет. Но есть еще младший брат, он за десятерых потомство настрогает.       - А ты никогда не задумывался о семье?       - Задумывался. Но пока мне достаточно и его, - кивает в мою сторону.       - Вам все равно, что я еще пока тут? Кто-то накормить обещал, а вместо этого портит мою репутацию порядочного парня. Адам первым начинает хохотать. Зои, усмехнувшись, кивает:       - Было бы что портить.       - Не переживай, я все выводы сделал уже давно. Адам даже выглядит сейчас по-другому. Простота и шарм. Нет того модного мужчины с аккуратно уложенными волосами и королевскими манерами. Есть родной и уютный парень, от которого тепло разливается по всему телу. Тревожно-сладко смотреть на него такого. И сердце заходится от возбуждения. Домашний Адам мне нравился даже больше того - клубного, и я уже несколько дней схожу с ума.       - Когда это ты успел?       - А что, для этого много времени надо?       - Ну да! Пару раз перепихнулись, и ты уже все обо мне знаешь.       - Томми, - Зои возмущенно ворчит, - где твои манеры? Нельзя ли выражаться как-то поделикатнее в моем присутствии?       - Прости! Пару раз поддались плотским утехам… Так лучше? Адам снова смеется – звонко и легко.       - Лучше. Прошу к столу. И снова легких треп этой парочки. На обед мясо. И Адам практически сразу сметает все с тарелки, но Зои, как настоящая хозяйка, докладывает ему в тарелку вкусности. Когда Адам совершенно искренне восторгается кулинарным способностям Зои, она краснеет как девчонка и опускает глаза.       - Нет, я правду говорю. Вкусно. Очень.       - Я люблю булочки с корицей, - пытаюсь поддержать разговор.       - Булочки? Сами печете?       - Если хочешь, могу сейчас испечь? Тесто уже готово, нужно только в духовку поставить.       - Вы потрясающая женщина. И снова разговор ни о чем. Мне остаются только короткие реплики, которые я успеваю вставлять в паузах, пока кто-то из них жует свой обед. Ну, и еще несколько минут после самого обеда, когда Адам уходит помыть руки.       - Что скажешь? – смотрю на Зои во все глаза, пока у нас есть минутка.       - Он милый, - поправляет мои волосы, гладит по щеке. – Я рада за тебя.       - Спасибо.       После обеда нам удается тихо улизнуть в мою комнату. Как только дверь за нами закрывается, Адам прижимает меня к стене. Смотрит внимательно, а потом просто прижимается губами к моему виску.       - Я прошел испытание?       - Кажется, да.       - На каком месте я среди твоих пассий?       - На первом.       - Я был настолько хорош?       - Зои просто не с кем тебя сравнивать.       - Почему?       - Ты первый, кого я вообще привел с ней знакомиться. Даже девушек не приводил. Не считал прошлые отношения серьезными.       - А сейчас считаешь?       - Считаю, – утвердительно киваю. - Это для всех будет странно, но мы с этим справимся.       - Значит, мне повезло, - замечает, улыбаясь, - я рад быть первым хоть в чем-то.       - Ты стал для меня настолько важным, что хочется этим поделиться с кем-то близким. А таких людей у меня немного. Джейк, хоть и знает о нас, но все же особо одобряет, а Зои… она, как мама. Как настоящая мама.       - Она хорошая. Хотя мне сложно судить объективно. У меня никогда не было ни с кем из родителей таких отношений. Обычные и посредственные, даже холодные немного. Наверное, я больше одиночка по жизни. С Кэм только могу ужиться, наверное, потому что она такая же как и я.       - Теперь у тебя есть и я, - просто отвечаю, даже не задумываясь. Ничего не отвечает, только вымучено закрывает глаза и делает тяжелый вдох, как будто силится что-то сказать, но в последний момент останавливается. Мне не нравится то, что я вижу. Это настораживает и напрягает. Не должно быть так. Не сейчас.       - Тебя что-то беспокоит? Поделись со мной. Приподнимаюсь на носочки и касаюсь своими губами губ Адама. Скольжу по ним кончиком языка, стараясь отвлечь парня от всех тягостных раздумий. Чуть приоткрывает губы, и я беспрепятственно проникаю внутрь. Ласкаю. Неторопливо. Дразня. Чуть посасывает мой язык, отвечая на поцелуй. Ловлю его дыхание. Растворяюсь в нем. Желание разогревает кровь, заставляя ее быстрее нестись по венам. Путается пальцами в моих волосах, а затем проводит кончиками пальцев по скуле. Схожу с ума. Начинаю задыхаться. Я могу перетрахать весь студенческий городок, всех «форматных» девочек и мальчиков в клубе у Вика, и знаю точно, что ничто и никогда не наполнит меня этим ощущением. Отсутствием кислорода в легких. Невозможностью сделать вдох. Непроизвольно опускаю руку, пытаясь расстегнуть молнию на джинсах, но Адам перехватывает инициативу и, сбросив мои руки, мягко приподнимает меня, пока я оплетаю его бедра ногами. Где-то сбоку слышится стук и звук открывающейся двери. Соображаю слишком поздно, как мы выглядим со стороны, только когда Адам резко скидывает меня с себя. Таращусь на него, а он на двери. Зои. Застывшая, как статуя с подносом в руках. Булочки с корицей.       - Я… вот… булочки. Простите.       - Все нормально. Стыд. За обоих. Вроде бы ничего и не сделали, чего женщина не могла от нас ожидать, а лицо все равно горит, и слова встают поперек горла.       - Простите… Зои деликатно отводит глаза и поспешно, также с подносом, выходит из моей спальни.       - У меня такое чувство, что мы накосячили.       - Да. Неловко как-то.       - Это когда-нибудь пройдет?       - Вряд ли. Хоть мои родители и в курсе того, что я мужчин предпочитаю, но старательно пытаются не затрагивать эту тему. Пуританское воспитание, наверное.       - Кажется, мы ее напугали. Адам, усмехнувшись, кивает на дверь:       - Мне лучше уйти. Тем более ты еще с Джейком хотел увидеться, а мне не очень хочется еще и с ним столкнуться.       - Почему?       - Я ему не нравлюсь.       - А ты ему и не должен нравится, - тяну парня к себе, подцепив ремень, провожу пальцами под поясом. Отпускаю, только когда слышу тяжелый вдох. – Могу сегодня с Джейком и не видеться.       - Ты не должен менять свои планы из-за меня.       - А кто сказал, что я что-то меняю? Просто, сейчас я не могу думать ни о чем кроме тебя.       - Придется. Иначе ты провалишь завтрашний зачет. А я не хочу быть в этом виноватым.       - Ты прав, – тяжело вздыхаю. - Тогда хоть поцелуй на прощание.       - Я только что тебя целовал.       - Тебе жалко, что ли? И это был не прощальный! – складываю губы в "гусиную попку" и тянусь ими к Адаму.       - Я не буду целовать тебя в губы. Сейчас, по закону подлости, опять войдет Зои.       - Ну, так и не целуй в губы. На мне места еще много.       - И куда же мне тебя поцеловать? - уточняет.       - А какая часть моего тела тебе нравится больше всего? Адам усмехается и опускает глаза. Направление его взгляда проследить несложно. Смущаюсь и легонько толкаю его в плечо.       - Я серьезно, Адам.       - Я тоже. Но Адам вдруг, покорно склонив голову, наклоняется, скользит ладонями по моим бокам, до выступающих косточек на бедрах – внутри обрывается и словно лопается что-то. Неужели он это сделает? Нет. Берет мою ладонь в свои руки. Поглаживает вену на запястье и поднимает к своим губам. Как тогда, в машине. Дыхание. И влажный теплый поцелуй – прямо посередине ладони. Током пробивает до позвоночника и обратно. Такой легкий поцелуй куда интимнее, если бы он мне сейчас отсосал. И пока я обалдело стою, прислушиваясь к собственным ощущениям, Адам уже направляется к двери.       - Завтра пойдем в кино.       - Зачем?       - Фильм смотреть? Тискаться на последнем ряду? Я даже сделаю тебе минет, если захочешь.       - Захочу.       - Отлично! Тогда до завтра. Не провожай.       Пару мгновений борюсь с желанием пойти следом и проводить Адама до такси, но все же здравый смысл берет свое. Стою с глупой улыбкой, выглядывая Адама в окно. Надеюсь, что, когда он выйдет из дома, обязательно обернется и помашет мне рукой. Или хотя бы просто обернется. День отличный. Солнечный и теплый. Мне даже кажется, что птички поют. Какие же люди идиоты, когда влюблены. Взглядом выхватываю приближающийся к дому автомобиль. На несколько секунд застываю, судорожно соображая - какого черта мать так рано вернулась?.. Заминка всего в несколько минут, и Адам сталкивается с мисс Ретлифф у кустарника красных роз. Мечусь вдоль окна, надеясь, что парню хватит смекалки молча прошмыгнуть мимо моей родительницы, но они останавливаются друг напротив друга и о чем-то разговаривают. Точнее, женщина останавливает Адама, прихватив его за руку. Но тут же отпускает. У меня холодеют пальцы. Наблюдаю за картиной и ничего не могу поделать с тем, что неприятное ощущение сдавливает горло. О чем они говорят? О чем вообще они могут говорить? Злюсь. Всматриваюсь в их фигуры, но расстояние слишком большое. Невозможно что-либо понять и остается лишь с горечью наблюдать. Их разговор длится всего несколько минут, за которые я успеваю извести себя до легкой дрожи. Слишком хорошо я знаю свою мать, чтобы не понимать какой стервой она может быть. Но после их разговора ничего не происходит. Женщина легкой и гордой походкой направляется в дому, а Адам стремительно исчезает из поля моего зрения за густыми кустами. Только когда уже никого нет во дворе, немного прихожу в себя и усмехаюсь: Адам в руках нес сверток. Зои со своими булочками… Сдавшие горло тиски постепенно отпускают. Пронесло. Кажется.       С матерью сталкиваюсь в столовой, когда ближе к вечеру, уставший от подготовки к зачету, спускаюсь за чаем. Приехать у Джейка не получилось, и мне самостоятельно приходится штудировать просторы интернета в поисках хоть каких-то возможных ответов на огромное количество вопросов теста. В столовой шумно. Звон посуды и звук льющейся воды. Мама сидит за барной стойкой и что-то методично недовольным тоном высказывает Зои.       - Серебро недостаточно блестит. Завтра званый ужин в этом доме, и я хочу, чтобы все было идеально.       - Мисс Диа, это черненное серебро.       - И что с того? Оно должно быть грязным? Забираю у матери из рук вилку и верчу перед своими глазами.       - Оно не грязное, мама.       - Томас, - переводит на меня взгляд и сразу же мило улыбается, - хорошо, что мне не пришлось идти за тобой.       - Ты все еще помнишь, как меня зовут? Я польщен.       - Не дерзи. Ты завтра должен быть на ужине.       - У меня планы на завтра.       - Верно! Ты должен быть на ужине в честь моей помолвки, одет в костюм, с хорошими манерами, в сопровождении очаровательной спутницы.       - Как же я был прав, – хлопаю в ладоши, - Вы женитесь. Нужно будет выразить свое соболезнование Марку. Цинично хмыкает и, повернув голову ко мне, машет рукой в сторону Зои:       - Зои, оставь нас, - приказывает мать, и женщина, ни минуты не раздумывая, спокойно встает с места и удаляется, скрывшись за дверью. - Это Марк настоял на твоем присутствии. Ты должен быть ему благодарен.       - Я несказанно рад. Только меня все равно не будет. Я уже договорился о встрече.       - Со своим сегодняшним посетителем?       - Его зовут Адам, мама. И ты можешь начинать привыкать к тому, что он будет частым гостем в этом доме.       - Не слишком ли ты себе много позволяешь, приводя не пойми кого сюда?       - Может быть, я тебя огорчу, но с этим «не пойми кем» я познакомился на твоем аукционе. Так что, мама, это камень в твой огород.       - И что это меняет? Ты можешь спать с ним и в другом месте. А ты специально выставляешь своих… ухажеров мне напоказ.       - Знаешь, мам, ты перебарщиваешь. Если бы я хотел с ним потрахаться, чтобы позлить тебя, я бы непременно выбрал твою спальню или твой любимый обеденный стол в столовой.       - И что же вы делали в таком случае? Домашнее задание учили? Странно, он непохож на особо интеллектуального человека, - явная издевка злит неимоверно.       - Прекрати! Ты судишь людей по себе.       - Что он забыл здесь?       - Так, ты победила! Да, мама. Ты очень наблюдательна. Для меня засунуть свой член кому-нибудь в задницу - намного важнее, чем что-либо еще. Надеюсь, завтра, когда мы будем трахаться в моей комнате во время твоего званого ужина, нас будет не очень слышно. Я бываю таким несдержанным. Не могу тихо кончать.       - Хватит, Томас!       - А еще, когда я кончаю, люблю материться. Как деревенский мужик. Но это так всех заводит.       - Если ты будешь продолжать вести себя также, я завтра же отлучу тебя от кормушки. Мне надоели твои выходки.       - Как я полагаю, это угроза? Так зачем же ждать до завтра? Давай сейчас. Банки еще работают.       - Ты переходишь все границы.       - А ты нет, мам? Нам хорошо без тебя. Когда ты появляешься в этом доме, все рушится. То мизерное ощущение домашнего очага пропадает, как только ты переступаешь порог, - с вызовом смотрю в глаза матери, ища там хоть что-то живое, но кроме вселенского холода не вижу больше ничего.       - Это мой дом. И я не потерплю, чтобы в нем проводили свое время какие-то педики.       - Вот как? Да, вот только твой сын тоже - педик!       - Нашел, чем гордится. Становится больно, а еще нестерпимо обидно, прямо до глубины души. Плакать хочется, реветь, но смысла нет, да и не опущусь я до подобного.       - Все. Я больше не хочу этого слушать. Выходи замуж за Марка и прекрати, наконец, нас доставать. Переезжай к нему, и живите долго и счастливо.       - Скорее, это твоей ноги не будет в этом доме, чем я отсюда съеду.       - Прекрасно. Тогда я начинаю собирать свои вещи и свалю, нахер, к дедушке. Стремительно разворачиваюсь и спешу покинуть столовую. Во мне бурлит столько эмоций, что лучше уйти, иначе я за себя не ручаюсь.       - Дедушка будет очень рад твоему визиту. Особенно когда узнает, что его внук любит подставляться под мужские члены. Думаю, он не простит тебе такого позора. Слова обжигают – как удар. Останавливаюсь, сбившись с шага. Воздух – острым краем по горлу. Если сказать, что я прихожу в ужас от осознания возможных последствий – это ничего не сказать. Сердце сдавило тисками, из души словно кусок вырвали, оставив рану кровоточить, дышать становится непросто трудно, а практически невыполнимо, легкие сдавило спазмом ужаса, и из горла вырывается лишь приглушенный хрип.       - Ты этого не сделаешь.       - Еще как сделаю, если ты посмеешь сорвать завтрашнее мероприятие, я непременно сообщу твоему любимому дедушке, какой же все-таки непутевый у него внук. Ты готов стать причиной его инфаркта?       - Очередная угроза?       - Предупреждение.       Когда ухожу из столовой, у меня нет ни грамма страха, ни раскаяния, ничего болезненного. Только ярость и ненависть. Таких людей, как моя мать, просто нельзя любить, да и любовь вряд ли ей знакома. В итоге, когда я залетаю в свою комнату и начинаю все в ней крушить, самому страшно становится. Наверное, это полноценная истерика — я плохо соображаю, что именно ору, швыряя в стену все, что попадается под руку. Во всяком случае, совершенно точно посылаю на хуй мать вместе с ее Марком и ненавистными мне гостями. Когда под рукой не оказывается целых предметов, а истерика немного стихает, я обессиленно сползаю на пол. Мыслей нет. Одна злость, которая забилась куда-то внутрь и начала грызть меня там. Застонав, утыкаюсь лицом в холодные ладони, опустив голову, и просто дышу. Я знаю, что когда придет время, на моем лице не будет ни страха, ни волнения, ничего. Но сейчас, только в этот момент, еще чуть-чуть мне хочется побыть слабым. Пять секунд и три глубоких вдоха… Решение приходит слишком стремительно, чтобы успеть его обдумать или взвесить все на чашах весов.       - Если ты хочешь войны, ты ее получишь.