Тридцать один.

Яна сидела на диване и пыталась сделать запись в блокноте. Неделя нового привыкания к Паше. Теперь он стал ближе, чем просто сосед по комнате. Он стал тем, кем был Андрей. Только он был полной его противоположностью. Нежный, внимательный и влюбленный. Это читалось не только в его поведении, об этом кричали его васильковые глаза, даря все скрытые эмоции и чувства; все то, что он так умело прятал прежде. Девушка немного обвыклась и стала более раскрепощённой в его присутствии: казалось, что вся её жизнь, резко изменив направление, молниеносно поползла вверх. Но при всем их совместном счастьи, прошлое все равно стояло за спиной с бешеной слюной, капающей с клыков. Юля больше нигде не возникала, но Яна догадывалась, что она просто не в курсе последних изменений, и Паша умело скрывает от неё всё, чтобы лишний раз не травмировать ничью психику. Каждый вечер ложась спать, Яна закрывала глаза напрягала мозг по полной, прокручивая в голове все картинки прошлого, которые помнила и которые так или иначе могли бы ей помочь, но, - увы, - все её усилия были тщетны. В головне по-прежнему было пусто. Решительность к действиям усиливалась с каждой минутой, и она впервые за всё время приняла твердое решение без сомнений и внутренних терзаний. Яна встала, и в темноте нащупав в сумке заветную тетрадь Андрея, уверенно пошла к Паше. Слегка коснувшись костяшками пальцев полотна двери, она тихо вошла. В комнате было непривычно темно. Сквозь плотно зашторенные окна пробивались лучи ночного фонаря, наполняя пространство таинственным мраком. Девушка села на край кровати и коснулась прохладными пальцами щеки Павла. Он спал, и от этого вид его был ещё более манящим, чем прежде. Длинные ресницы отбрасывали тень на бледные щеки, губы слегка приоткрыты, а дыхание ровное и едва уловимое. Она сидела и молча смотрела на него, не в силах оторвать глаз от лица. Он не был мил и не был красив при таком освещении, его лицо было скорее мрачным и немного пугающим, и от этого еще более притягательным. Яна слегка коснулась губами его щеки и улыбнулась. Паша открыл глаза и удивленно посмотрел на девушку. - Привет, ты чего? - сонно пробормотал он, касаясь рукой её волос. - Я пришла к тебе. - Я надеюсь, что ко мне, а не к моему синтезатору, - по лицу скользнула легкая улыбка. Яна смотрела на него бегающими глазами, не совсем понимая и помня зачем она пришла. Павел удивленно поднял брови, будто прочитав её хаотично разбросанные мысли, пытаясь выстроить логическую цепочку. - Почему ты так на меня смотришь? – прошептала она, не отводя взгляда. - Как? - Так, что я забыла, зачем пришла. Как у тебя это получается? - Что? - Завладевать моим мозгом настолько, что я вообще перестаю осознавать, что он у меня есть. - Ты делаешь со мной приблизительно то же самое, - он нежно коснулся её губ и девушка, прикрыв глаза, шумно выдохнула. Темнота ласково окутала, впуская в своё пространство и околдовывая магией сумерек. Сердце девушки мерно ухало в груди, проваливаясь куда-то глубже, и вот уже не контролируя движения собственных рук, она закрыла глаза и, скидывая халат, отдалась во власть магнетизма Павла. Шум дождя пробудил Яну ото сна, и она, прищурив один глаз, нехотя глянула в окно. Пасмурное утро совсем не красило её приподнятого настроения. Она томно потянулась и полностью открыла глаза. Павел сидел в кресле и задумчиво крутил в пальцах карандаш. Заметив шевеление, он внимательно посмотрел на Яну. Девушка широко улыбнулась и слегка покраснела от резко возникших картинок ночи. - Привет. - Привет. - Что читаешь? - продолжая нежиться в кровати, спросила девушка. - Причину ночного визита. - Яна резко развернулась на бок и посмотрела на потертую тетрадь. - Ничего не хочешь мне рассказать? - Ночью хотела, сейчас не знаю. Может, позавтракаем? - Мужчина отрицательно покачал головой. Яна вздохнула и откинулась на подушку. - Это дневник, и он принадлежит моему бывшему. - Я знаю, что это и кто хозяин сего излияния. Меня интересует то, что прячется за ним, вернее, за тем, что написано и за будущим после повествования. - Именно об этом я и хотела поговорить. Я не очень хороший рассказчик, но всё же я попытаюсь донести основную суть. Этот дневник Андрей начал писать очень давно, еще до моего появления в его жизни. Я никогда не знала о его существовании. Андрей - молодой человек с тяжёлым характером и не менее тяжёлым недугом. Мы познакомились банально на лестнице института. Я слабая и не совсем уравновешенная, легко ведомая девушка, он же хоть и был болен, но был уверен в желаниях и тверд в убеждениях. Всего лишь несколько слов, и я пошла за ним, едва он протянул мне руку. Я любила его сильно и мучительно. О его зависимости я узнала буквально через полгода. Сначала испытала нечто похожее на омерзение, потом это чувство смешалось с любовью и стало являть собой нечто сродни жалости с веским перевесом на любовь. Я осталась с ним, поддерживая, помогая и храня семейный очаг. С неоспоримой надеждой на счастливое разрешение нашей теперь уже общей проблемы, - Яна замолчала, меняя позу и садясь на кровати по-турецки. - А потом? - взгляд Павла был как всегда проникновенным без примеси чувств и каких-либо эмоций. - А потом… потом я очнулась в неизвестном мне месте с известным мне человеком, но совершенно другим. Я задала пару интересующих меня вопросов и получила вполне нормальные адекватные ответы, поэтому у меня не возникло никаких подозрений. Очнулась я в квартире его покойной бабушки, в которую, по его рассказу, мы приехали накануне вечером за вещами. Мать Андрея хотела продать это жилье, поэтому попросила сына о помощи. От него я узнала, что спускаясь по лестнице упала и ударилась головой. Дело в том, что когда-то очень давно, когда я была еще ребенком, мы с моим отцом попали в автомобильную аварию. Это происшествие дало сильную встряску моему организму, мозгу и психике. Водитель автомобиля, с которым мы столкнулись на трассе, не справившись с управлением, ушёл на встречную. В результате - три автомобиля и шесть трупов. Мы единственные с отцом выжившие, потому что виновный в аварии водитель лишь слегка зацепил нашу машину. Сейчас я уже плохо помню, что на меня так повлияло: то ли каша из человеческих тел, крови и железа, то ли осознание того, что я могла быть на их месте, то ли черепно-мозговая травма. Короче, в последствии мне поставили сложный диагноз. Поэтому после того, как я грохнулась на лестнице, я почувствовала легкое недомогание и это меня совершенно не насторожило. Я привыкла жить с тем, что немного отличаюсь здоровьем. Мы уехали из квартиры его бабушки на следующий день. Я не знала, что это за город, не знала его покойной бабушки. Первый и, пожалуй, единственный факт, который встал для меня большим вопросительным знаком, так это то, что Андрей не был тем Андреем, которого я знала. Он был нежен, внимателен и, - самое главное, - он был не под кайфом. Вечерами украдкой я разглядывала его тело и нигде не находила признаков его болезни. Не было дорог, не было ненормального поведения, стеклянных глаз и всего остального. Именно это мне показалось странным, очень странным. Но учитывая мое состояние меня это совершенно не навело ни на какие мысли, к тому же я была настолько слаба, что об этом даже не хотелось думать. А потом, находясь уже дома и делая уборку, я чисто случайно наткнулась на эту тетрадь. Я долго не могла решиться открыть её, но всё же любопытство взяло верх, и я прочла всё то, что прочёл и ты. Итог неутешительный. Первое - я ничего не помню и похоже память со мной играет в прятки. Потому что весь этот месяц она не показалась мне ни в каком своем проявлении. Второе - как я жила все эти десять лет. И третье - как мне все вернуть на круги своя. То бишь вернуть память, прошлое, и то, что в нём было. Паша вслушивался в каждое её слово, продолжая мучить карандаш. После продолжительной паузы он прочистил горло и тихо сказал: - Я подумаю, как можно тебе помочь. Если ты этого, конечно, хочешь. - Конечно хочу, мог бы и не спрашивать. - Я спросил только лишь потому, что последний раз ты не очень лестно отзывалась о том, чем я занимаюсь и практикую, - Яна шумно выдохнула и, откинувшись на подушку, заговорила: - Да, ты прав, я не в восторге от всех твоих колдовских штучек и магических вмешательств, но ради достижения своей цели я закрою на это глаза. К тому же я почему-то уверена, что ты сможешь мне помочь разобраться во всём этом бардаке в моей голове. - Мужчина встал и протянул ей тетрадь, заглядывая в глаза. - Я сделаю всё, что в моих силах, - он улыбнулся и направился к двери. Как бы странно это не звучало, но всю эту неделю Паша не предпринимал никаких действий и не пытался хоть как-то помочь Яне. Она не особо расстраивалась, потому что за это время, которое он ей дал, она смогла почувствовать себя человеком. Человеком нужным, тем, в котором нуждаются. Он уходил по утрам на работу, звоня посередине дня с одним и тем же вопросом «Как дела?». Девушка улыбалась и понимала, что так он пытается проявить нежность и бушующие чувства. Ей это нравилось, и она уже не стесняясь могла признаться себе, что влюблена в него почти так же сильно, как в Андрея, только вот с Андреем отношения были другими и более долгими, с Пашей же все было иначе. Теплые домашние вечера, страстные ночи, нежные завтраки и дни с постоянным ожиданием долгожданного вечера. Она тянулась ко всему, что было связанно с ним; он же в ответ тянулся к ней с не меньшим рвением. Первые два дня после рассказа о дневнике и просьбе о помощи она ждала, а потом просто позволила себе насладиться спокойствием и вновь обретёнными чувствами, совершенно иными и новыми. Яркое воскресное солнышко поцеловало Яну в едва приоткрытые губы и, играючи скользнув по щеке, пробежалось по вздрагивающим ресницам. Она как-то по-детски шмыгнула носом и повернулась на бок, утыкаясь лицом в спину Павла. Утро спешило, законно вступая в свои права и пробуждая мир к бодрствованию и свершению всевозможных благ. Мужчина сонно повернулся и, обняв девушку, закопался в копне спутанных ото сна волос. - Паш, давай не будем просыпаться, а? Я так хочу побыть рядом с тобой, - мужчина улыбнулся и тихо прошелестел: - Милая, я тоже хочу, но нам надо вставать - сегодня у нас серьёзный день. - Он чмокнул её в макушку и потянулся. - Серьёзный день? У нас? - Да, у нас. Будем искать твоё прошлое. - Ну его, - буркнула она, небрежно отмахнувшись и прижимаясь к нему. - Лучше расскажи мне о нашем будущем. - Нет будущего, пока мы не разберемся в прошлом. Мы сейчас встаем, завтракаем и едем на квартиру. Там попробуем найти связующие, - Яна вздохнула и нехотя сползла с кровати, обиженно поджав губы. Павел молча пил кофе и о чём-то думал. Яна встала и вышла на балкон. На улице было по-утреннему свежо. Почему-то она боялась. Дрожь противно ползла по коже, заставляя инстинктивно ежиться. Сейчас не было повода бояться Павла, бояться его ритуалов. За столь короткое время они сблизились больше, чем можно было ожидать от такого коротко времени, проведённого вместе. Но она всё равно боялась и боялась того, что может быть за ширмой времени и пыльных страниц дневника Андрея. Дверь скрипнула, и Паша нежно коснулся её плеч, уверенно кладя теплые руки. - Яна, - он запнулся и сглотнул, притянув её к себе. – Даже несмотря на то, что мы сегодня узнаем, я хочу, чтобы ты знала: мне не всё равно то, что со мной сейчас происходит; это больше, чем просто симпатия. Наверное, сейчас самое время сказать об этом. Мне необычайно тяжело, потому что мне не приходилось говорить этих слов уже очень давно. Кажется, я влип по самые уши, - он странно хихикнул и развернул девушку к себе, обжигая глубоким цветом глаз, чтобы тихо прошептать: - Яна, я люблю тебя. Слышишь, люблю. Я очень тебя прошу, не бойся, я буду рядом. Я сделал свой выбор. Мне тяжело было это принять, но я принял и теперь могу с уверенностью сказать, что не собираюсь тебя отпускать. - Паша… - тихо прошептала Яна и, сглатывая слезы, приняла его теплый поцелуй.