Тридцать один.

      Переехав к родителям, он обрел не просто семью, он обрел нечто большее. И это большее заставляло его душу ликовать. Конечно, его ломало, но пока эта ломка не приносила ощутимой боли. Была терпимой, но все же была. Отец в свободное время от работы старался максимально отвлечь его внимание от физического состояния. Просил помочь по дому, в гараже. Вместе они решили перебрать там все полки и избавиться от ненужного барахла. И Андрею это нравилось. Он уже давно не чувствовал такого единения с отцом. Ему безумно нравилось помогать матери на кухне. Он раньше и не подозревал, что готовить так интересно и, главное, приятно. Особенно, когда на лице у мамы улыбка, а в глазах неподдельная любовь. И самый важный шаг он сделал в окружении семьи. Он сам лег в больницу на очищение. Врачи почему-то устало вглядывались в его зеленые глаза. На лицах их читалось скучающее однообразие. Читав его медицинскую карту, они были уверенны, что после дезотоксикации спустя пару месяцев он придет к ним снова, если выживет. Но глаза Андрея сейчас светились не от очередной принятой дозы и не от надвигающейся дикой боли, они горели от того, что он обрел то, что потерял. И сейчас он как никогда хотел продлить свою жизнь.       На следующую встречу Андрей уже шёл с точным утверждением, что все же Фарэй не так уж и плох. Во всяком случае, он толкнул его на нужную дорогу. Фарэй вскинул на Андрея свои черные колючие глаза и молча изучал его поведение. Он сидел напротив чернокожего парня уже целых тридцать минут. И не мог понять, какие процессы происходят в его голове. Когда Андрею порядком надоела тяготившая тишина, он рискнул заговорить первым:       - Фарэй, к чему этот безмолвный диалог? - черный поменял позу и откинувшись на спинку стула, продолжил смотреть на него. Спустя некоторое время он встал и прошелся по маленькой комнате, в которой, кроме них, больше никого не было. Комната была небольшой, но из-за отсутствия мебели она казалась больше своих размеров. Ровно посередине стояло два старых стула, на одном из которых продолжал сидеть Андрей. В единственное окно светило яркое полуденное солнце, заставляя тонуть в своем свете бледно-серые стены. Андрея раньше никогда не волновали детали ремонта данного помещения. Но сейчас он с интересом переводил взгляд от одной стены к другой. Он изучал рваные трещины поверхностей и заметил, что комната нуждаешься в уборке и маломальском ремонте. Фарэй продолжил мерить шагами пол. Резко остановившись, он повернулся к собеседнику и наконец-то произнес пару слов:       - Начнем сначала? - Андрей непонимающе посмотрел на него, но согласно кивнул. Черный вышел из комнаты, но через пару секунд он вошел в дверь и, широко улыбаясь, продолжил:       - Здравствуйте. Меня зовут Фарэй Зулу, - его длинные ноги сделали пару больших шагов по направлению к Андрею. Встав напротив молодого человека, он протянул ему худощавую руку. Андрей, не колеблясь, ответил на рукопожатие, пытаясь тем самым изменить ситуацию, которая явно была странной.       - Здравствуйте. Меня зовут Андрей. Причина моего прихода в группу, как и большинства других участников, я - наркоман. И признаю это.       - Ты готов бороться со своим недугом? Готов идти до конца? Насколько сильно ты хочешь жить? - Андрей закрыл глаза и сконцентрировал свое внимание на заданных вопросах. Гулкое эхо от голоса Фарэя все еще летало по комнате. У него сложилось впечатление, что он на экзамене и сейчас от правильности ответа будет зависеть переход в следующий класс. Мысли в голове роились, постепенно выстраиваясь в последовательную цепочку диалога. Он путался в звеньях, выстраивая слова в предложения. Сквозь закрытые веки яркое ослепляющее солнце приятно щекотало кожу. В голове возник образ смеющейся Яны и улыбающихся родителей. Образ малыша, важно копающегося в детской песочнице, и себя, слегка пополневшего и повзрослевшего. Потом почему-то мозг нарисовал другую картинку. Яна такая же красивая как прежде. Она взглянула на него, но в глазах он не увидел даже пустоты. Лишь безумие. Она взяла из его расслабленной руки шприц и вогнала себе дозу. Он увидел себя на кровати с дебильной блаженной улыбкой, и эта картина вызвала у него непреодолимую тошноту. Он сглотнул и распахнул глаза.       - Настолько, что готов умереть, - черный слегка нахмурился.       - Готов умереть?       - Лучше умереть, чем видеть, как ты сам убиваешь свою любовь, - лицо Фарэя изменилось в задумчивой улыбке.       - Это уже произошло?       - Нет, но почему-то в голове всплыла именно эта картина. Когда я подбирал слова для ответа.       - Видение?       - Скорей, осознание возможности данной ситуации.       - Ты на правильном пути, - он прошел к выходу и обернувшись тихо добавил:       - Приходи завтра в это же время.       На следующий день Андрей шел с уверенностью того, что этот черный так или иначе повлияет на его жизнь. Он, конечно, не был уникальным, скорее наоборот, он был обычным. Именно поэтому Андрею хотелось узнать о нем побольше. Все участники группы не распространялись о нем. Однако он был уверен, что многие его отлично знают, но молчат. Все его расспросы о странном чернокожем привели его только в больший тупик. Фарэй был человек-загадка. Ребята перешептывались между собой о том, насколько он положительный. Но это происходило настолько часто, что его положительность тянула минимум на идеализированного идола.       Фарэй встречал его у входа.       - Здравствуйте, Андрей, - проговорил он, протягивая холодную руку.       - День добрый, Фарэй.       - Пойдем со мной. Я кое-что тебе покажу, - они не зашли в привычное для Андрея помещение с длинным коридором и парой комнат. Организатор группы выкупил квартиру на нижнем этаже и оборудовал ее под их место встреч. Андрея мало волновало количество стен и прошлое этого помещения. Главное, что зимой здесь было тепло и уютно, можно было отвлечься от будничных зимних вьюг, просто побыть там, где тебя понимают.       Фарэй уверенно пошел по утоптанному, хрустящему от мороза снегу, ведя за собой не совсем понимающего Андрея. С торца многоэтажного дома стояла аккуратно припаркованная десятка стандартного серого цвета. Чернокожий кивнул, приглашая жестом в автомобиль. Они быстро передвигались по извилистым дворовым улицам, пока Фарэй не остановил машину возле небольшого здания. Здание было еще обнесено строительным забором, что говорило о незавершенности.       Мужчины прошли внутрь кирпичных стен. Андрей удивленно озирался по сторонам. Общая площадь здания делилась на несколько комнат, и, как отметил для себя Андрей, самые маленькие предназначались для уборных и кладовок. Оставшиеся три зала были внушительных размеров и предназначались для чего-то иного. Размышления Андрея прервал чернокожий.       - Здесь будет наш центр.       - Центр?       - "Центр реабилитации наркозависимых". Я очень долго к этому шел.       - Я не совсем понимаю, - пробормотал Андрей, продолжая осматриваться.       - Я думаю сейчас самое время.       - Фарэй, ты говоришь загадками, я - сторонник конкретики, - Фарэй улыбнулся.       - Я Фарэй Зулу, мне двадцать пять лет, бессменный организатор и основатель группы для анонимных наркоманов, - Андрей хлопал глазами, пытаясь пропустить через себя полученную информацию.       - Неожиданно!       - Так бывает. Я привел тебя сюда для того, чтоб помочь тебе, а ты, в свою очередь, поможешь мне.       - Каким образом?       - Я вижу, что с каждым днем боль в тебе растет. Но пока ты держишься. С каждым днем тебе все тяжелей, но ты не опускаешь руки. Это хороший знак. Мои слова не были напрасно брошены на ветер. Ты прислушался. Первый шаг сделан. Теперь ты оказался на тропе войны с самим собой. И я хочу тебе помочь. Через несколько дней ломка все же возьмет свое, твоя и моя задача не дать тебе сорваться. Самое лучшее лекарство - это труд. Тебе нужна работа?       - Я знаю. Но пока мои поиски не дали результатов.       - Мои последние слова прозвучали не как утверждение. Скорее, это был вопрос. Я хочу тебя нанять в качестве помощника, - Андрей внимательно всмотрелся в черные глаза Фарэя. - Ты согласен?       - Что я должен делать?       - Основная твоя задача будет заключаться в изнуряющем труде. Ты будешь приходить сюда к восьми утра, и уходить в десять. Мы с тобой должны достроить центр. И переехать сюда. Зарплата будет хорошей, за это не беспокойся. Но учти, если пропустить хоть один день, то обратной дороги не будет.       - Как говорит моя мама, «вся дурь выйдет с потом», - тихо и как-то обреченно констатировал Андрей. - Что ж, с подобным методом лечения я уже сталкивался.       - И каковы были результаты?       - Полгода. Пока не вернулся домой.       - Отлично, значит, тебе не привыкать, - улыбнулся чернокожий. - Вопросы есть?       - Да. А если я не смогу выйти в связи с болезнью? Я имею в виду температуру или что-то подобное.       - На этот случай есть мобильный телефон. Ты всегда можешь набрать мой номер и сообщить причину твоего отсутствия. Но не рассчитывай на то, что ты будешь болеть в одиночку. Ты согласился на лечение, на работу, а это значит, что ты невидимо подписался под тем, что я стану твоей тенью. С сегодняшнего дня мы с тобой одно целое. Таков путь твоего исцеления. Я даю тебе день на размышления.       - Не надо. Я согласен, - они заключили свой устный договор и скрепили его, как печатью, твердым мужским рукопожатием. - Надеюсь, спать мы будем раздельно? - пошутил Андрей и впервые за долгое время он искренне засмеялся. Фарэй поддержал его шутку и по-дружески похлопал по плечу.       - О, несомненно, мой друг. Но тебе придется найти для меня раскладушку.       Спустя месяц Андрей был вымотан физически так, что еле таскал ноги. Фарэй действительно был не только положительным, но и очень требовательным руководителем. Андрей чувствовал, что силы покидают его. И вместе с силами его покидает и вера в излечение, и желание жить. На объекте они работали вдвоем, но когда работа требовала большей физической силы, Фарэй приводил ребят. Однако они не были участниками группы. Вольнонаёмные, как правило, были немногословны. Они делали свою работу и, получив расчет, исчезали так же внезапно, как и появлялись. День за днем он чувствовал себя все хуже и хуже. Иногда просыпаясь по утрам, он не мог понять, где он и что с ним. Но он все же поднимался и шел на работу. Мечта была одна - отдохнуть. Но Фарэй просто качал головой, когда он зевал или говорил о том, что устал. Вообще, Фарэй так и оставался для него загадкой. Долговязый чернокожий парень, который был младше него на два года, основатель группы. Это, пожалуй, все, что было о нем известно. Конечно, Андрей был впечатлён его целеустремленностью, его умением убеждать. Друзьями они не были, скорее, были хорошими приятелями. На работе - напарниками. Андрей не задавал вопросов, просто выкладывался по полной. Фарэй молча наблюдал и изредка выводил на разговор. Вел "психологическую атаку", так однажды решил для себя Андрей. Работали слаженно. Чернокожий умел почти все, Андрей же практически ничего, но это его не смущало. Он все схватывал на лету, что не ускользало от глаз Фарэя. Однажды Андрей задал ему вопрос, который давно не давал ему покоя.       - Фарэй, скажи, почему ты привез сюда и пригласил на работу именно меня?       - Ты надежен.       - Я? Ты ошибаешься, - чернокожий отложил молоток в сторону и внимательно посмотрел Андрею в глаза.       - Ошибаешься ты. Ты просто не видишь того, что вижу я. У тебя скрытый потенциал. Ты не слезливый и сопливый пацан, который жалеет себя и других. Ты циник и эгоист, именно поэтому ты до сих пор жив. Вокруг тебя война и ты ведешь бой. И не важно, какие правила. Потому что на войне нет правил.       - Тогда в чем же моя надежность?       - Ты остаешься верен себе и своим убеждениям. А все остальное для тебя второстепенно. На тебя тяжело повлиять и невозможно сломать. За исключением одного "но". И это "но" мешает тебе. Оно искореняет в тебе твое я.       - Ты говоришь о зависимости?       - Не нужно быть гением, чтоб этого не понять, - он взял молоток в руки и продолжил работать.       - Так почему я, один из группы, работаю здесь? Почему ты не привлек других ребят?       - Потому что у них другой путь исцеления.       - А как ты и другие определяете, кого и как надо лечить?       - Это видно сразу. При первом общении. Когда ты излечишься и наберешься опыта, ты поймешь.       - А если я не захочу остаться?       - Скорее всего, так и будет. Но ты все равно не уйдешь. Потому, что только внутри круга ты не будешь изгоем.