Тридцать один.

      <i>1 мая 2013<i>       Прошла всего лишь неделя после возвращения Яны и Андрея домой. Но она уже чувствовала тяготившую ее тишину и безмолвие стен. Все казалось каким-то нереальным и чужим. Андрей постоянно уходил. Бывало, даже ночью. Он чего-то избегал и на что-то все время надеялся. Он этого не говорил, но это читалось в его взгляде, в каждом его действии и слове. Все было сковано нитью подозрения и пристального внимания. Дышать становилось с каждым днем все тяжелей.       Всю эту неделю Яна, несмотря на свое легкое недомогание, пыталась что-то делать. Уборка, готовка, стирка. Все это повторялось изо дня в день. Она не уставала, скорее, это даже нравилось. Она была примерной женой почти примерного мужа. Яна помнила то тихое безумие, которое сопровождало ее жизнь. Помнила стеклянные и пустые глаза Андрея. Открыто он ей не говорил, что он что-то принимает. Но она об этом догадывалась. Сейчас же все изменилось, он был другим. Внимательным, нежным, ласковым. Он был таким, каким она всегда мечтала его видеть, и это было странно. Как будто его в один день взяли и подменили. Он вроде был Андреем, но в тоже время он был Андреем из другой противоположной реальности. В душу закрадывались нотки подозрения, но она по прежнему его любила и не могла понять до конца, хочет ли она знать правду.       Андрей стоял напротив магазина и ждал Фарэя. Он до сих пор так и не смог открыться другу о том, что спустя пять лет поисков он все же нашел свою Яну. И уж тем более он не рассказывал ему о случившейся ситуации с потерей памяти. Он пока был не готов раскрыть перед ним карты. Он слишком долго к этому шел. А, зная Фарэя, он был уверен, что тот наверняка захочет восстановить баланс. Заставив его вернуть девушку в тот мир, в котором она жила без него десять лет. Высокая фигура чернокожего парня замаячила на горизонте.       - Приветствую тебя, мой друг, - пожимая Андрею руку, проговорил Фарэй.       - Взаимно. Я рад тебя видеть.       - Андрей, я вижу тебя третий раз с момента твоего отпуска, и с каждым разом ты все сильнее излучаешь чистоту мира, своей души. Ты где-то искупался в счастье, теперь распространяешь свою энергетику? Заставляя всех вокруг улыбаться. Я не узнаю тебя. Что произошло с моим вечно угрюмым и погруженным в себя другом?       - Да ничего особенного. Просто весна. Она во всем виновата. Пора новых свершений. Ладно, отложим сентиментализм на потом. Какой план действий?       - Решил сразу перейти к работе?       - Да, думаю, сейчас самое время.       Андрей стоял возле подвальной металлической двери и неуверенно переминался с ноги на ногу. Запах сырости и затхлости въедался в слизистую носа. Внутри его ждала, как всегда, очередная пара негров или того хуже. Он толкнул дверь и включил миниатюрный карманный фонарик. Парень медленно спустился по лестнице. Горбясь от низких потолков, он преодолел небольшой коридор. Под потолком проходили трубы, с которых неприятно звучно капало, свисала паутина. Где-то в глубине были слышны едва различимые голоса. Мужчина, уверенно освещая себе путь, направился на них. Пару проходов, и вот он уже в крохотном тупике, подсвеченным парой еле коптивших лампочек. В одном углу на засаленном одеяле сидела девочка лет десяти. Из под нахлобученной вязаной шапки, торчали светлые немытые волосы. Она всхлипывала и прижимала к себе трясущиеся ладони. В другом углу на трубах сидел подросток лет четырнадцати. Одежда его была на удивление приличной, а взгляд абсолютно адекватный. Он внимательно изучал лицо Андрея.       - Тебе чего, мужик?       - Вы что тут делаете?       - Тебе то что? - голос его был грубым и нахальным.       - Я пришел помочь.       - Помочь? Не смеши меня. Чем ты можешь мне помочь?       - Могу, ты просто этого еще не знаешь. Кто она?       - Моя сестра.       - Вот и хорошо, - Андрей присел на корточки и протянул девочке конфету. - Ты будешь? – спросил он, переводя на юнца глаза.       - Вот еще, я что, маленький!       - Нет, просто думаю, что ты хочешь есть. Вот и все, - он покопался в кармане и протянул еще одну конфету парню. - Расскажи мне, что вы тут делаете?       - Дядя, не слишком ли ты любопытен?       - Нет. Я просто действительно пришел помочь. Вы ведь здесь живете?       - Какое твое дело?       - Не бойтесь меня. Я не из органов соцзащиты. Я сотрудник центра по реабилитации наркозависимых. Я пришел, чтобы попробовать спасти ваших родителей.       - Ха! Спасти? Родителей?! Ты шутишь? У нас нет родителей.       - Да? А два дня назад еще были.       - То было два дня назад. Хотя их уже и тогда не было.       - Расскажешь, почему вы прячетесь здесь? Ты вроде взрослый парень. Мне кажется, ты в состоянии постоять за себя и за нее, - мальчишка внимательно смотрел на него, тщательно пережевывая конфету.       - Ты точно не из опеки.       - Точно. Меня зовут Андрей, - Андрей присел рядом с парнем и протянул ему сигарету.       - Не, спасибо, я не курю.       - Да ты неплохой парень, как я погляжу.       - Плохое мне не предалось по наследству. Все осталось в родителях, - пренебрежительно отозвался он, щурясь от света лампочки.       - В школу ходишь?       - Раз в неделю, когда два. Не могу оставить Машку, она боится здесь.       - Сестру зовут Машей. А тебя как?       - Саня я.       - Маша не ходит в школу?       - Нет, ей только в этой осенью идти надо. Ей семь только будет.       - А тебе?       - Мне четырнадцать.       - Домой почему не идете?       - Домой? - Саня как-то криво улыбнулся и, уткнувшись взглядом в пыльный пол, заговорил. - Да нет у нас дома. Лучше здесь, чем там. Не могу видеть, как она живет. Это не жизнь. А он только измывается над ней. Бьет, насилует. Даже не стесняется нас. Нас вообще как будто и нет. Постоянно кто-то приходит кто-то живет. Грязь, вонь и все такое. Уж лучше здесь. Здесь хотя бы не видно этих рож.       - Давно здесь?       - Месяц, может, чуть больше. Мы бы может и не ушли из дома насовсем. Если бы этот козел не стал на Машку поглядывать. Да и меня принуждал ко всяким разным извращениям.       - Отец?       - Нет, отчим. Мать сошлась с ним, когда Машке полгода было. Это он ее посадил на иглу. Ненавижу его. Машка - все, что у меня осталось от семьи.       - Ты подрабатываешь где-нибудь?       - Да. Грузчиком в магазине у черных. Им все равно, кто у них работает, лишь бы работал. Да и пожрать иногда на халяву дают. Я раньше к ним отрицательно относился. Почти так же как к отчиму, но потом, когда столкнулся с ними ближе, понял, что они не так уж плохи.       - Пойдемте со мной, я вас покормлю.       - Да не надо. Мы сегодня ели.       - Ну, вообще-то, человек, особенно дети, должен питаться, как минимум, три раза в день, - Маша все это время сидела в углу и молча наблюдала за происходящим. Но как только Андрей заговорил о еде, девочка значительно оживилась.       - Саша, пойдем, - захныкала она, смотря на брата. - Я очень хочу есть.       В этот же день Андрей наведался в квартиру к горе родителям. Конечно, он предпочел пойти туда не один. Так как Саша рассказал ему о буйном нраве отчима и о том, что там постоянно околачиваются его дружки-наркоманы да уголовники. Ключи от квартиры им отдал Саша. И они без особого труда вошли в жилище. Они с Виктором стояли в прихожей большой двухкомнатной квартиры. Стены были оклеены дешевыми обоями, но все же имели более менее приличный вид. В зале, посередине комнаты, на цветастом паласе лежал довольно высокий мужчина. Рядом с ним сидела женщина, верней все, что от нее осталось. Ее сгорбленная фигура раскачивалась, подобно метроному. Тонкая майка на бретелях была заляпана мелкими каплями крови, а поношенные джинсы были стерты до дыр на коленях. Весь ее вид говорил о том, что кости - это, пожалуй, все, что уцелело от нее. Она была не просто больна наркоманией, она была безумна. Пустота ее глаз выдавала суть ее несуществующих мыслей. Мужчина лежал без движения, глаза были открыты, но естественных признаков жизни он не подавал. Андрей молча мотнул головой, давая знак товарищу и тот быстрыми шагами подошел к женщине и, сгребая в охапку, оттащил от тела. Андрей проверил пульс.       - Готов, - мужчина внимательно посмотрел на женщину. Желая видеть хоть какую-то реакцию от сказанных им слов. А дальше движения были четкими и резкими. Они всегда были такими, когда дело обстояло подобным образом. Андрей закрыл ладонью глаза покойного и, достав телефон, сделал все необходимые звонки. Первой приехала скорая. И констатировала смерть, по внешним данным, смерть наступила день назад от передозировки. Милиция сделала необходимые записи в протокол. После чего, двое мужчин и невменяемая женщина сели в машину скорой помощи и поехали в больницу.       Мужчины появились в центре ближе к ночи. Там было тепло и светло, Фарэй о чем-то разговаривал с Машей, а Саша сидел в смиренном ожидании новостей на мягком диване. Его глаза медленно скользнули по лицам вошедших, в поисках тревожной мимики.       - С ней все кончено? - спросил с ноткой испуга парень.       - Нет, она в больнице. Когда ты последний раз видел ее и отчима?       - Неделю назад, может, чуть меньше.       - Мать не показалась тебе странной?       - Странной? Наша мать последние шесть лет ведет себя достаточно странно. Что с ней?       - Пока не знаем. Врачи говорят, что попробуют вернуть ее в русло жизни. Но особо не надейся. Ты взрослый парень и все понимаешь, - сказал Андрей, усаживаясь рядом с мальчиком. - Отчим умер от передозировки, - взгляд мальчика вспыхнул, как тлеющий уголок.       - Слава богу! - сказал он и облегченно вздохнул.       - Саша, так нельзя.       - Можно! Ему нет места среди живых.       - Саша, побойся Бога! - сказал Фарэй, незаметно подойдя к ним.       - Бога побояться? А где был ваш Бог, когда он сажал на иглу нашу мать? Где он был, когда она корчилась от порезов, нанесенных ей отчимом во время делёжки дозы? Или где он был, когда он склонял меня выпрыгнуть из окна. Когда он насиловал мать у нас на глазах, или когда пытался это сделать сначала со мной, а потом с моей сестрой? Которой тогда было всего лишь три? Где был ваш Бог?! Я не жалуюсь. Но я считаю, что он принял смерть заслуженно! - мальчик наспех вытер набежавшие слезы и выскочил за дверь.       - Фарэй, ты как всегда вовремя, - недовольно буркнул Андрей и вышел на улицу за мальчиком. Сгущающаяся темнота окутывала засыпающий город, смягчая свет искусственных лун, вдоль дороги. Давая возможность скрыть внутри себя то, что не обязательно видеть. Прохладный ветер обдувал раскрасневшееся лицо парня, нежным шелковым трепетом поглаживая кожу. Он закрыл глаза и сжал кулаки.       - Саша, не переживай. Все наладится.       - Ничего не наладится, - сквозь рвущиеся слезы пролепетал он.       - Почему ты так решил?       - Потому, что меня с сестрой отправят в детдом. Мать признают недееспособной. А мы по распределению попадем в разные места. Она все, что у меня осталось от семьи. Я не хочу ее терять.       - Не потеряешь. Я тебе обещаю.       И он сдержал свое обещание. Во всяком случае, на некоторое время. Фарэй имел связи в администрации города. И ему разрешили взять шефство над семьей Саши на первое время. Пока его мать не вернётся в норму. Но, навещая ее в больнице, Саша, печально покачав головой, тихо шепнул Андрею:       - Даже если она и выживет, она уже никогда не будет собой и уж тем более нормальной матерью, - Андрей с ним согласился, потому что умственное бессилие было сильнее чем зависимость. В тот же день Андрей попросил Фарэя поискать нормальную приёмную семью для этих обделенных детей. И Фарэй, кивнув, пообещал что-нибудь придумать.       Так проходили будни и выходные Андрея вдали от Яны. Он не имел привычки тащить домой то, что должно было остаться за его пределами. Она всегда встречала его с улыбкой. И с неподдельной радостью он в этом растворялся, пользуясь мгновением. Было тепло и уютно в доме, в котором вновь поселилась любовь. Все было более чем прекрасно, за исключением правды. Которая рано или поздно должна была всплыть. И он, каждый день возвращаясь домой, ожидал самого худшего. Он чувствовал, как сильно она напрягается, когда он уходил по ночам или поздно возвращался. Но мужчина не мог сказать ей правды, и она тихо глотала слезы, пряча от него лицо.       Утро. На кухне из открытой форточки тянуло сыростью и прошедшим ночью дождем. Андрей стоял у окна и наблюдал за мужчиной с собакой. Чайник привычно засвистел и он, оторвавшись от будничной картины, заварил себе чай. Яна тихо и молча прошла в кухню и села на табурет, печально смотря на друга.       - Бельчонок, ты почему так рано встала? - поинтересовался Андрей, отпивая из кружки.       - Хочу на тебя посмотреть.       - О, это что-то новенькое. Ради этого ты раньше не вставала.       - Раньше все было иначе. Ты чаще появлялся дома, и у меня была возможность побыть с тобой.       - Яна, девочка моя. Я обещаю, скоро все закончится. И у нас, как и прежде, будет много времени для совместного времяпровождения.       - Днем ты работаешь. А ночью?       - Тоже.       - Я не верю, - мужчина нахмурился.       - Почему же?       - У тебя кто-то есть? - Яна подняла на него взгляд полый разочарования.       - Нет. Нет, как ты могла об этом подумать. Ты что!       - А что я должна была подумать, черт возьми! - она вскочила на ноги и босиком рванула на балкон. Свежий утренний воздух ворвался в теплые стены квартиры. Андрей вышел за ней следом, ласково обнял за плечи и поцеловал.       - Бельчонок, мне никто не нужен, кроме тебя. Слышишь, никто. И больше никогда об этом не смей думать. Ты меня знаешь слишком хорошо. И если у меня кто-нибудь появится, то не сомневайся я поспешу тебе об этом сообщить первой, - он отер пальцами слезы с ее щек и, поцеловав еще раз, сказал: - Пойдем в дом, ты вся дрожишь, - он подхватил ее на руки и, уложив в постель, чмокнул в висок. - Я постараюсь сегодня не задерживаться.       Но этого не произошло. Он продолжал заниматься частным извозом днем, а вечером он, по большей части, пропадал в центре. Там ему всегда были рады, там был его второй дом.