Тридцать один.

      Фарэй стоял у входа, взгляд его как обычно внимателен. Андрей громко по привычке хлопнул дверцей автомобиля и, крутя на пальце ключи, он протянул руку товарищу.       - Где все?       - Сегодня все без нас. У нас с тобой как всегда.       - Миссия?       - Ну да, - ответил черный и сел в машину.       Опять обшарпанный темный подъезд. Все запахи мира смешались здесь, в один удушающий смрад. Обычный дом барачного типа: два этажа, деревянные ступеньки. Приличных семей, судя по состоянию дома, в нем не осталось. Скорее всего, сюда выселяли алкоголиков. Фарэй сморщил нос и преодолел лестничный пролет в пару шагов. Дверь была заперта, на его стуки никто не отвечал. Из соседней квартиры высунулась голова мужчины. Его седые волосы торчали смятой невпопад копной. Неухоженная борода свисала сальными прядями до шеи.       - А ну пошли вон! Что вам тут, медом намазано! - шепелявил он и грозил из-за двери клюшкой.       - Дед, не ворчи. Хозяйка дома?       - Какое ваше собачье дело. Что вы сюда все шастаете, оставьте бабу в покое.       - Дед, не шуми. Мы пришли помочь.       - Я тебе дам не шуми! Сейчас как клюшкой огрею. Будешь знать, черт чумазый! - Фарэй широко улыбнулся, сверкая в темноте белыми зубами.       - Мы, правда, пришли помочь. Дед, может тебе тоже помощь нужна?       - Тоже мне, послы доброй воли! Идите подобру-поздорову! - Фарэй достал из внутреннего кармана красочный буклет.       - Если не веришь, нашим словам на посмотри это, - он протянул дедку яркую бумажку. На которой была социальная реклама его центра. Дед внимательно рассматривал фотографии, а потом, подняв голову, сощурил мелкие опухшие глаза.       - И ты думаешь, я поверю в эту писульку? – Фарэй слегка нахмурился, а потом без тени сожаления сказал:       - Если честно, то мне все равно, поверишь ты или не поверишь. В конце концов, мы пришли не к тебе, - развернувшись, он уверенно постучал в дверь.       - Если ты думаешь, что я шучу по по поводу клюшки, то можешь не сомневаться, я с огромным удовольствием тебя ударю, а потом вызову милицию.       - Ну, по поводу удара - мне все равно. А милицию можешь вызвать, я с превеликим удовольствием побеседую с представителями закона, - Фарэй постучал еще раз, но уже более требовательней. Разгневанный старик продолжал выплескивать свое негодование. Но молодые люди пропускали мимо ушей его сквернословие. По ту сторону послышались шаги, дверь неприятно скрипнула на петлях и открылась. Из недр темного коридора на них смотрела девочка лет шести-семи.       - Эй, привет, малышка, - девочка внимательно изучала мужчин карими глазами. Дед, шоркая ногами и махая клюшкой, направлялся к ним.       - Машка, а ну закрой дверь! Я кому сказал. Ох, ну и выпорю же я тебя как-нибудь! - девочка не обращала на старика никакого внимания и только с ожиданием смотрела на Фарэя.       - Машенька, а мама дома?       - Вы к ней?       - Да, она дома?       - Да, мы вас ждем, - тихо ответила она и распахнула дверь шире.       Пройдя в светлую комнату, мужчины осмотрелись. Выцветшие обои современного образца говорили о недавнем ремонте, но их изрядная засаленность о том, что в квартире редко кто наводит порядок. Пустота комнаты не казалась странной. Было и так понятно, что семья неблагополучная. Неопрятный красный диван стоял вдоль стены прямо напротив окна. Бледно-розовые шторы с темным, нестиранным тюлем скрывали грязные стекла. По правую сторону от него стоял лакированный трехстворчатый шифоньер, а по левую - тумбочка. На которой стояла ваза с искусственным букетом цветов. Комната была проходной, дверь в другую была открыта. Шторы затемняли маленькое пространство, но было ясно, что там кто-то есть. Сбивчивое дыхание и легкое покашливание звенели в пустоте стен. Фарэй сделал пару шагов в комнату и закрыл за собой дверь.       Темнота сгустилась, запах грязного белья и немытой кожи обволакивал стенки носа. Чернокожий несколько раз моргнул, привыкая к темноте.       - Здравствуйте, - еле слышно обратился он лежащей на кровати женщине.       - Привет. Ты принес?       - Простите, что?       - Ну ты же знаешь мою схему. Если бы не знал, не пришел бы сюда.       - Даже так. Вы уверены в том, что говорите?       - Хорош трепаться. Сначала доза, потом услуги.       - Разрешите я открою шторы и форточку - у вас очень душно.       - Какая на хрен форточка и занавески! Тебе что нужно: мое лицо, или то, что я делаю?       - А что, простите, вы делаете? - нервный смешок пробежал по комнате.       - Что пожелаешь. С тебя доза, с меня все, что прикажешь.       - Вы имеете в виду услуги сексуального характера? - на свой вопрос Фарэй услышал протяжный вздох.       - Твою мать. Ты что, только вчера родился? - гневно пробормотала женщина, оставаясь в прежней позе и с закрытыми глазами.       - Как вас зовут?       - Пайра.       - Я имел в виду ваше имя.       - Зачем тебе?       - Мне приятней общаться с настоящей женщиной, а не с выдуманной.       - Я не собираюсь с тобой общаться, давай дозу, получай за чем пришел и проваливай. Это моя схема, и другой я не приемлю.       - А если я скажу вам, что пришёл не за услугами, - женщина поменяла позу из лежачей в сидячую, внимательно всматриваясь в темноту, ища лицо Фарэя.       - Ты что, черный? - спросила она, прищуривая глаза.       - Да. И я пришел помочь.       - Помочь?       - Что, у нас появилась бесплатная доставка наркоты?       - Я пришел, чтобы помочь тебе завязать, - Пайра таращила на него глаза и вжималась в стену. Одеяло плотно укрывала ее фигуру до пояса. Темный тонкий свитер прятал плечи и длинные худые руки.       - А ты уверен, что я хочу этого?       - Уверен.       Андрей посмотрел на девочку и жестом пригласил сесть на диван. Маша была маленькой и худенькой. Русые жиденькие волосики торчали из плохо-перетянутого хвостика, личико было бледным, и от этого веснушки казались более крупными и темными. Девочка села рядом и опустила глаза в пол, нервно теребя длинные рукава кофточки.       - Машенька, ты сказала, что вы нас ждете?       - Да. Три раза в неделю к маме приходят мужчины.       - Именно три раза?       - Иногда чаще.       - А зачем?       - Ну, они приносят еду.       - А ты уходишь, когда они приходят?       - Только когда просят.       - А ты в садик не ходишь?       - Нет. А вы принесли лекарство?       - Лекарство? Какое?       - А то вы не знаете. Дайте скорее маме, а то ей плохо.       - Мой друг сейчас поможет ей. Ты кушать хочешь?       - Нет. Мне тоже плохо. Я замерзла, - она обхватила себя руками и потерла предплечья.       - Ты заболела? У тебя температура? - большая ладонь Андрея легла на лоб девочки. Брови его взметнулись вверх, и он поднял ее лицо к верху и всмотрелся в ее глаза.       - Твою ж мать! - он резко рванул ее за руку и закатал рукава кофты. - Машенька, ты ложись, полежи немного, я сейчас.       Андрей вскочил с места и без стука влетел в комнату. Фарэй удивленно посмотрел на друга. Движения Андрея были резкими и пугающими. Он схватил за ворот лежащую на кровати женщину. В темноте комнаты не было видно ее глаз, но он знал, что ее взгляд наполнен ужасом.       - Что ж ты, сука, творишь! Я тебя порву, лярва! - мужчина сильно тряхнул ее и бросил на кровать. Он молниеносным движением потянул в разные углы комнаты занавески и распахнул настежь створки окна. Впуская свежий воздух в комнату. С кровати на него смотрела худая брюнетка лет двадцати пяти, волосы были острижены коротко и как попало, а из провалившихся глазниц на него смотрели черные, колючие, как у Фарэя, глаза. В них пылала ярость и ужас.       - Андрей, отпусти Лену и объясни, что произошло, - ровным, спокойным голосом спросил Фарэй. Парень метнул в него обжигающий взгляд.       - Она колет девчонку, - Фарэй шумно выдохнул и теперь пристально смотрел на Лену.       - Я знаю как тебя зовут, я знаю чем ты занимаешься, и я знаю даже об этом, - он медленно потянул одеяло, на себя, обнажая ее тощие ноги, перебинтованные грязными тонкими полосками ткани. - Я знаю, что единственное твое желание - вернуться к нормальной жизни, - глаза девушки бегали по углам комнаты, смаргивая слезы. Чернокожий перестал буравить ее глазами и, достав из кармана блокнот, он быстро стал писать.       - Андрей, вот тебе список, купи, пожалуйста, это все. Где девочка? - Андрей продолжал прерывисто дышать и пожирать глазами женщину, которая, уже не стесняясь, отирала слезы руками.       - Она лежит на диване. Можно один вопрос? - спросил Андрей, обращаясь больше к другу, чем к Лене. Фарэй кивнул.       - Зачем ты сделала это со своей дочерью? - было понятно, что парень не собирался уходить, пока на его вопрос не ответят. Женщина перевела на него глаза, сквозившие болью и страхом.       - Уж пусть лучше она умрет вместе со мной, чем будет подстилкой, как я. Я чувствую, мне недолго осталось и я думаю, что это единственное, что я могу для нее сделать. Ведь как только я умру, все, кто сюда приходит, будут издеваться над ней. Она ведь ребенок.       - Ты считаешь, что это гуманно? – тут же отзывался Андрей.       - Нет, но это лучше, чем обрекать ее на страдания. У меня есть для нее то, что позволит ей уйти вместе со мной, - мужчина презрительно впился в нее взглядом, но больше ничего не сказал. Сделав пару шагов к двери, он плюнул на девушку и вышел. Его гулкие шаги звенели эхом по стенам, отдаваясь в сознании женщины как последние шаги жизни.       - Я догадываюсь, о чем ты сейчас думаешь. Твой мозг продолжает бороться с тем, что с тобой происходит. Но я тебе скажу только одно предложение. Ты будешь жить.       - Я не хочу.       - Но будешь, за свои действия нужно отвечать, - Фарэй вышел из комнаты.       Спустя пару минут он пришел с небольшой кастрюлькой теплой воды, тряпкой и ножницами.       - Что ты хочешь сделать? – тихо спросила Лена.       - Я хочу сменить тебе повязки, - безучастно ответил чернокожий, аккуратно разрезая ножницами узел повязки. Девушка напряглась и закрыла глаза. В нос неприятно пробился запах гноя, вперемешку с запахом какой-то мази. Фарэй оставался по-прежнему сдержан. Его не пугала картина и не воротило от запахов. Обе ноги были покрыты флегмонами разной величины и глубины. Цвет воронок переходил от светло-желтого до черного. От прикосновения тряпкой, из гнойников сочилась кровь, девушка сжала челюсть и простонала. Андрей вернулся спустя полчаса и протянул другу пакет.       - Андрей, отвези девочку в больницу. Мы с Леной, как только закончим перевязку, тоже приедем туда.       - Я не поеду! - возмутилась девушка.       - Поедешь, а иначе сгниешь здесь, в одиночестве. Потому что дочку твою мы заберем с собой.       Андрей стоял возле своего подъезда и курил. Прошедший день лег тяжелым грузом на плечи, оставляя после себя тлетворный запах разложения. Разложения человеческих принципов и ценностей. Он глубоко вдыхал ночной воздух в надежде избавиться от гнетущего ощущения душевного апокалипсиса.