Глава 11. Безумные часы
15 марта 2015 г., 19:37
7 декабря 1873 г.
Произошла некоторая перемена в состоянии Алисы. Она перестала сжимать зубы, и мы можем кормить ее без применения силы. Когда приходит время приема лекарства, она, кажется, слегка приоткрывает рот, как будто приглашая новую порцию к себе в желудок.
Это, конечно, не выздоровление, но любое изменение – шаг к успеху.
8 декабря 1873 г.
Какой-то шелудивый кот лизал Алису в щеку. Он зашипел, когда я вошел, и вскочил на подоконник. На нем были только кожа да кости, раз он смог протиснуться через решетку. Мне даже показалось, что я увидел улыбку на его ободранной морде. Любопытно, что мимика животных порой кажется почти человеческой...
По территории больницы бродит много бездомных кошек – я не удивлюсь, если их больше, чем пациентов.
[Помнится, когда Алису сюда привезли, на нее прыгнул кот... Правда, еще более тощий. – 26.04.74]
***
Я смутно помнила свое падение. Словно Шляпник на мгновение усыпил меня, чтобы перенести в очередное пропитанное безумием место… Я вышла на небольшую площадку в форме неизвестного мне магического символа и, осматриваясь вокруг, направилась вперед. В воздухе беззвучно витали огромные часы и детали механизмов, а на циферблатах время шло по-разному. Это казалось немного странным: ведь Шляпник всегда любил точность во времени. Высокие каменные бойницы также украшали огромные настенные часы, и чем дальше я шла, тем сильнее складывалось впечатление, что у здешнего хозяина серьезная паранойя. Единственная найденная мной дверь вывела меня в длинные слабо освещенные коридоры, на стенах которых висели старые циферблаты без стрелок. На сырых плитах виднелись написанные чернилами надписи. Я попыталась разобрать хотя бы одну из них, но почерк был просто отвратительным. Это писал сам Шляпник? Хотя, мало ли кто мог их оставить… Ведь у каждого сумасшествия свой особенный язык. На удивление, коридоры оказались не такими запутанными, как в зеркальном лабиринте, и вскоре я оказалась в довольно странном зале. Пол представлял собой заполненное водой глубокое дно, а на гладкой поверхности покачивались нетонущие каменные плиты в форме циферблатов. Стены комнаты были зеркальными, отчего создавалась иллюзия бесконечно длинного зала. – Отражение в зеркале порой бывает реальнее того, что оно отражает… Чеширский Кот улыбался, восседая на одной из плит и совершенно не смущаясь большого количества воды вокруг. Он указал лапой куда-то за мою спину и затем поманил за собой. Обернувшись, я заметила небольшой рычаг и, нажав на него, стала осторожно перебираться с одной плиты на другую. За углом комнаты послышался скрежет. Направившись в сторону звука, я увидела открывшийся потайной коридор в следующее помещение… Это оказался огромный кабинет, пожалуй, даже смахивающий на лабораторию. За высоким толстым стеклом в глубокой нише стоял большой аппарат из широких труб, из которых валил дым. Всюду были различные рычаги и винты, которые с определенной периодичностью поворачивались на один или два оборота, словно кто-то управлял механизмом на расстоянии. Стены кабинета также были исписаны неразборчивым почерком, многие предложения – по несколько раз перечеркнуты или исправлены. В одной из ниш за стеклом сидел сумасшедший мальчишка с торчащими из бритой головы винтами и прокручивал вентили на широкой трубе, совершенно не обращая на меня внимания. Я внимательно рассматривала каждую деталь кабинета, все больше убеждаясь в том, что у Шляпника окончательно поехала крыша. Для чего же ему нужны все эти опыты?.. – Проснись, Соня, кто-то пришел нам на помощь, – послышался знакомый мне слабый голос откуда-то из-за угла. Я прошла в конец лаборатории и замерла, с неприятным удивлением глядя на прикованных к металлическим столам для опытов двух моих давних знакомых – Мышь Соню и Мартовского Зайца. Между ними стоял еще один высокий работающий аппарат из труб и многочисленный вентилей. – Это всего лишь человек. Какой от нее прок?! – воскликнула Мышь и повернула голову в мою сторону. Выглядела она, мягко говоря, далеко не так, как раньше. Пушистая серая шкурка превратилась в облезлую, покрытую мелкими ранками и ожогами кожу с редкими волосами. Лапки Мыши теперь представляли собой железные конечности со множеством винтиков и заклепок. Тело покрывали неровные металлические пластины, создавая некое подобие панциря. Родными неизмененными частями тела остались только голова и хвост. Прикованный к стене Мартовский Заяц выглядел и того хуже – у него отсутствовала задняя лапа, остальные были заменены на стальные спицы, которые явно требовали дальнейшей доработки; тело было перетянуто кожаными ремнями так сильно, что оставалось загадкой, как Заяц вообще мог дышать. – Пожалуйста, вытащи нас отсюда, – простонал он, пытаясь протянуть в мою сторону стальную переднюю лапу. – Или принеси нам чаю, если тебе не трудно, – лениво отозвалась Мышь Соня. Казалось, что она бредит и уже слабо понимает, что происходит. – Вы грубили за столом? Громко чавкали? Или болтали во время еды? – поинтересовалась я, пытаясь выяснить, чего теперь можно ожидать от Шляпника, помешанного на чаепитии. – Признавайтесь, что вы натворили? – Мы-то ничего плохого не сделали, – вздохнул Заяц и опустил глаза. – Это Шляпник. Он совсем сбрендил... – он вдруг запнулся и внимательно посмотрел на меня. – Кстати, почему Червонная Королева похожа на тайфун? – Мощь его огромна, разрушительна и беспощадна… – начала размышлять я. – Но, в отличие от Королевы, тайфун не ведает, что творит. – Хороший ответ. Неверный, но хороший. Заяц застонал и обессиленно повис на ремнях, переводя взгляд то на меня, то на Мышь, которая что-то напевала себе под нос и рассматривала грязный сырой потолок. – Прошу прощения… Вы же в беде, – я виновато посмотрела на Зайца, на что тот лишь устало кивнул. – Где хозяин? – В беде? Правда? Серьезно? – словно проснувшись, удивленно спросила Соня и на несколько секунд задумалась. – Заяц, я хочу домой. Мы явно засиделись в гостях… Мартовский Заяц закатил глаза и отвернулся от Мыши. Видимо, он устал не только от опытов, но и от глупой болтовни своей соседки. – Шляпник будет здесь ровно в шесть, – произнес он, с надеждой глядя на меня. – Он точен, как часы. – Он не упускает случая, чтобы оставить нас без чая, – добавила Соня и вновь с интересом уставилась в потолок. – Это очень жестоко с его стороны. И я устала от его терапии… Заяц кивнул в сторону огромного рычага, торчащего из плит на полу, и вновь безвольно повис на стене, поддерживаемый ремнями. Я подошла к механизму, но мое внимание тут же привлекла крупная надпись на стене. Странно, что я не заметила ее прежде… Неровными жирными буквами красной краской было написано: «Ты следующая!» Под ней обычными чернилами виднелись целые абзацы неизвестного мне послания, но замазанного сверху все той же краской. Или… Нет, я надеюсь, что это все-таки краска, а не чья-то кровь. – Это мы еще посмотрим… – пробормотала я, еще раз взглянув на надпись, и потянула рычаг на себя. Где-то за стенами кабинета послышался гул и неприятный скрип явно массивной двери, словно открывался еще один потайной проход. Махнув на прощание Зайцу и Соне, я поспешила прочь из кабинета. За его пределами и впрямь появился дополнительный коридор, в котором мне предстояло расправиться с несколькими роботами, прежде чем я вышла к широко распахнутым высоким двустворчатым дверям. По бокам от них, словно стражи, стояли две статуи-бюсты, изображающие Шляпника. Каменные лица выражали столько же недовольства и злобы, сколько и их прототип. Я усмехнулась, рассматривая статуи, и перевела взгляд на виднеющийся впереди тускло освещенный коридор, который должен привести меня на званое чаепитие… – Быстрый, как ртуть, он сошел с ума из-за нее… в том числе, – произнес появившийся Чеширский Кот. Он презрительно покосился на статуи и шагнул за порог. – Он одержим временем. Найди его. Иначе у тебя времени может не остаться…***
11 декабря 1873 г. Шестеро сумасшедших детей сбежали сегодня – ни слова не известно о том, нашли их или нет. Надеюсь, они не причинят вреда горожанам. 12 декабря 1873 г. Сестра Д. посадила Алису в кресло-каталку и повезла ее вместе с одноглазым кроликом на прогулку во внутренний дворик. Может быть, перемена пейзажа пробудит желание общаться. Сестра следует последней доктрине, поддерживаемой Руководством. Заповедь дня – сострадание. Я наблюдал из окна своего кабинета. Алиса не шелохнулась. 13 декабря 1873 г. Должно быть, что-то, увиденное в саду, поразило воображение Алисы: вернувшись, она нарисовала весьма любопытную картинку. Еще одно доказательство того, что девочка способна не только лежать, глядя в желтый крашеный потолок. [Временами в ее безумии проявляется талант. - 26.04.74]***
Коридор вывел меня в сеть помещений, архитектором которых был настоящий безумец. Угловатые тоннели, обрывающиеся мосты над полузатопленными комнатами, лесенки из красивых резных плит с изображениями часов или букв алфавита… Привлекательно и отталкивающе одновременно. Освещение менялось со зловещего красного на тусклое синеватое. В некоторых комнатах пришлось столкнуться с агрессивно настроенными огромными пауками, но после всего пережитого я уже не воспринимала их, как серьезных противников… После недолгих блужданий я оказалась в холодном сыром помещении, напоминающем темницу. Высокий потолок образовывал стеклянный купол, за которым виднелось звездное небо. В центре прямо передо мной стояла большая клетка с толстыми железными прутьями, пленником которой был… Грифон. Уж кого, а его в роли жертвы Шляпника я не представляла. Величественный житель и страж справедливости в Стране Чудес почтительно склонил голову передо мной вместо приветствия. Он с любопытством рассматривал меня, словно сверяясь с чем-то, затем деловито поинтересовался: – Полагаю, Мартовского Зайца и Соню ты уже встретила? Я кивнула в ответ и подошла ближе к клетке. Одна из плит на полу оказалась прозрачным стеклом, под которым негромко тикали обычные настенные, а теперь уже – напольные, часы. Стрелки крутились в разных направлениях, будто время сошло с ума вместе с хозяином этой безумной обители. – Эти двое, похоже, сами не понимают, что с ними творят, – произнесла я, задумчиво глядя на часы и вспоминая слова Зайца о том, что Шляпник не опаздывает. – Они круглые идиоты… Но Шляпник действительно приходит ровно в шесть, – ответил Грифон, словно прочитав мои мысли. – Пить чай? – Нет. Проверить результаты своих жестоких опытов, – он тяжело вздохнул, с тоской наблюдая за стрелками часов. – С помощью пружин, рычагов и шестеренок он пытается достичь абсолютной точности, как часовщик, одержимый бесконечно малым делением долей секунды, или математик, строящий квадратуру круга. Он всех превратит в свои механизмы или убьет, пытаясь это сделать. – Это просто ужасно, – поморщилась я, отлично представляя себе эти жуткие картины, и посмотрела на напольные часы, стрелки которых все чаще стали задерживаться на заветной цифре. – Ты говоришь, в шесть? – Ровно в шесть по этим часам. – Хмм… Возможно, сегодня шесть часов настанет раньше обычного! – усмехнулась я, зажимая в руке ледяной посох, и поправила держащийся за поясом фартука нож и часть Бармаглотова жезла. Грифон одобрительно взмахнул крыльями. И в этот же момент прозвучал бой часов, эхом прокатившийся по всем владениям Шляпника. Стрелки напольных часов бешено завертелись и плавно застыли в одной ровной линии. Шесть часов. Я выбежала из темницы обратно через узкий коридор, который внезапно оборвался и перешел в тонкий каменный мост, на другом конце которого виднелся знакомый переливающийся зеленым цветом портал. Я готова была поклясться, что до этого здесь было совсем другое помещение! Но пришлось расценить подобную смену декораций как приглашение выпить чашечку чаю… И, конечно же, Шляпник по-своему преподнес эту старую добрую английскую традицию. Портал выбросил меня на гигантский стол, застывший в невесомости посреди бескрайней тьмы с туманным маревом вместо неба. Вокруг него стояли четыре стула с красной бархатной обивкой, утопая ножками в непроглядной темноте. Совсем рядом в пространстве покачивались огромные часы, указывая на наступившие шесть часов, а где-то поодаль в воздухе застыли сломанные циферблаты с неподвижными стрелками. Я стояла посреди стола напротив небольшого огарка свечи, окруженная четырьмя огромными теплыми чашками. Откуда-то сверху послышалось знакомое мурлыканье. – Те, кто говорят, что для успокоения нервов нет ничего лучше чашки чая, никогда не пробовал настоящий чай; это подобно уколу адреналина в сердце! Чеширский Кот сидел прямо на поверхности чашки, где должен быть налит чай, и помахал мне лапой. С трудом взобравшись наверх, я увидела плавающий посреди налитой до краев жидкости кусок сахара, но Кот исчез, даже не попрощавшись и ничего не объяснив. Я осторожно наступила на этот сомнительный поплавок, и в этот же момент на другом конце стола открылась невидимая дверь с очередным порталом. И стоило мне спуститься, шагнуть за ее порог, как я оказалась в безумном аду из часов и многочисленных стрелок… Казалось, что бой часов гремит на всю Страну Чудес. Стрелки на всех циферблатах застыли на шести часах окончательно и больше не двигались. Теперь я стояла на большой круглой площадке в форме часов, а впереди возвышалась каменная башня с маятником. Это место напоминало арену. Значит, здесь произойдет встреча со Шляпником?.. Я прошла немного вперед и увидела, как в центре поля в воздухе подрагивал переливающийся лиловым цветом кокон. В нем угадывался металлический наконечник в виде серпа, который, на удивление, оказался легким, как только я коснулась его и положила в карман. – Для жезла осталось найти только глаз, – произнес вынырнувший из пустоты Кот и довольно потянулся. – Хотя у Бармаглота их два, по доброй воле он ни с одним не расстанется… как и любой в здравом уме, – заключил он и огляделся по сторонам, недоуменно рассматривая множество часов вокруг. – Кстати, где Безумный Шляпник? Ответ на этот вопрос не заставил себя ждать. Высокий долговязый человек в большом клетчатом цилиндре появился бесшумно и, сжимая длинную трость, уверенно направился в мою сторону. Его глаза злобно буравили меня и Чеширского Кота, после чего мой друг поспешил исчезнуть, оставляя нас наедине. Вот уж счастье какое… На этот раз Шляпник не собирался даже разговаривать со мной. Он замахнулся своей тростью, и я вовремя успела увернуться от удара массивной рукоятью, из которой, в добавок, вылетали огненные шары. От негодования лицо Шляпника скривилось еще больше прежнего и теперь немного напоминало оскал зверя. Из всех, с кем мне приходилось сражаться, почему-то меньше всех хотелось убивать именно Шляпника… Странно даже. Конечно, выживший из ума ценитель чаепития был опасен и жесток, страшно представить, во что могут вылиться его эксперименты… Хотелось вернуть прежнего весельчака с дурацкими шуточками, сидящего за столом с Мартовским Зайцем и Соней. Но изменившая своих жителей Страна Чудес не оставляла мне выбора. Шляпник оказался довольно проворным, и в момент опасной близости с моим оружием иногда исчезал, а затем появлялся на другом конце поля и невозмутимо прихлебывал чай из небольшой чашечки. Меня это разозлило окончательно, помимо того я все же получила несколько сильных ударов тростью по спине. В какой-то момент Шляпник оттеснил меня к башне с маятником, и, завернув за угол, я наткнулась на застывшие в воздухе серебряные часы на цепочке. – Это единственные в своем роде часы – они ненадолго убивают время, – негромко произнес появившийся из тени Кот, опасливо поглядывая на приближающегося Шляпника. – Но потом время оживает и движется дальше. Как и те, кто стоял вместе с ним… Чеширский Кот подмигнул мне и вновь исчез. И в этот же миг к башне подбежал Шляпник, намереваясь в очередной раз огреть меня тростью, да так, чтобы я больше не очнулась. Я наугад завела часы, и маленькие стрелки, провернувшись несколько раз, застыли на месте. Шляпник замер в полуметре от меня, чуть ли не прожигая стеклянным взглядом, и казалось, что он теперь даже не слышит меня. Пожалуй, его роковой ошибкой стало то, что долговязый любитель чая решил наклониться ко мне поближе... Не теряя времени, я достала нож и, помедлив всего пару секунд, резким движением перерезала безумцу горло. Его глаза округлились от ужаса, и в этот же момент действие волшебных часов закончилось – Шляпник начал судорожно глотать воздух, хватаясь руками за шею. Но кровь неумолимо хлестала сквозь его крючковатые худые пальцы, лишая сил владельца многочисленных часов. Я нанесла еще пару ударов ножом, сумев выдержать его полный ненависти и презрения обезумевший взгляд. Шляпник захрипел и рухнул на землю, заливая кровью циферблат в центре площадки. – Прости… Первое убийство, о котором я хоть немного пожалела. Шляпник знал какую-то неизвестную мне правду о том, что на самом деле происходит в Стране Чудес. И он почему-то видел во мне врага… Что ж, безумец был настолько помешан на часах, минутах и секундах, что не предусмотрел, что его собственное время может резко оборваться. А мне остается найти другой способ узнать правду и прекратить это сумасшествие в Стране Чудес… …Освободив Мышь Соню и Мартовского Зайца, я вернулась в темницу к Грифону. Напольные часы были расколоты на несколько частей и, как оказалось, являлись ключом от клетки. Заметив свежие следы крови на моем фартуке, Грифон понимающе кивнул: – Благодарю тебя. Я к твоим услугам. – Обещай только то, на что ты готов, – устало ответила я. Почему-то вспомнился погибший Белый Кролик, и внутри меня вновь стала просыпаться ярость. – Моя судьба – битва с Червонной Королевой. Исход ее неясен. – Ты будешь сражаться не одна, – возразил Грифон и, взмахнув крыльями, принял боевую стойку. – Позволь стать твоим полководцем. Я приведу войска – своим мужеством ты уже завоевала их верность. Я удивленно взглянула на него. Один из немногих, кто предложил какую-то серьезную помощь… Грифон выжидающе смотрел на меня, готовый хоть сейчас отправиться в бой. – Как мы будем готовиться к битве? – спросила я, чувствуя некоторую растерянность. – Прежде чем штурмовать Замок Королевы, нужно пройти через ворота, ведущие в ее страну. Только Бармаглотов жезл может открыть эти ворота, – Грифон указал лапой на посох с серпом, торчащий из-за моего пояса. – Если ты откроешь их, я поведу войска в битву. Мы исправим этот мир вместе! Я улыбнулась и с благодарностью коснулась мягкой львиной лапы. Грифон наклонился, кивком головы указывая на свою спину, и вскоре мы взмыли вверх. Из раскрытой пасти Грифона вырвался ослепительный поток пламени, который разбил купол на десятки осколков. С каждым взмахом широких крыльев мы взлетали все выше, теряясь в синеватых облаках и оставляя позади обитель Безумного Шляпника…***
15 декабря 1873 г. Уже три дня прошло с тех пор, как я забрал кролика из палаты. Вопли Алисы, доносящиеся из-за запертой двери, становятся все громче. 16 декабря 1873 г. Сбежавшие дети были найдены в заброшенном здании школы недалеко от Милтон Кросс. Пятеро вернулись все в синяках и крови после своей экскурсии во внешний мир. Одного нашли на дне заброшенного колодца.
