Глава 16. Башня Королевы Червей
3 августа 2015 г., 21:59
25 июня 1874 г.
Возможно, если проводить больше холодных процедур с соленой водой, это очистит разум Алисы от хаотичных мыслей. Сегодня она изрекала целые тирады. С особенной яростью она говорила о некой Червонной Королеве.
Изо дня в день ее настроение скачет от унылого и мрачного к неудержимо гневному. В древности люди верили, что в головах душевнобольных дуют сильные ветры. Если бы ученик Гиппократа исследовал Алису, он бы сказал, что буря силой в тысячу холодных ветров бушует у нее в голове.
[Алиса очень часто упоминает Королеву, но наотрез отказывается описать или нарисовать ее. Однако, гнев ее не знает границ, когда она говорит о том, что хотела бы сделать с Королевой. – 20.07.74]
19 июля 1874 г.
Недавно произошла еще одна из самых беспокойных вспышек ярости – Алиса набросилась на одну из медсестер, купавших ее. Назвала женщину «герцогиней».
***
Благодаря Коту я сумела тайком проникнуть в главную башню, после чего с помощью металлического подъемника добралась до самого верхнего этажа. И не успела я подумать о том, насколько все проходит гладко, как на площадке, где остановился подъемник, на меня напали двое червонных стражей. Но эта схватка длилась недолго: несколько бросков «звездочками» – и тела карточных солдат распластались на гранитных плитах. Пожалуй, это было слишком легко… Либо сама Королева позволяет мне идти дальше? Она слишком самоуверенна… Теперь у меня появилось время осмотреться. Залитый тусклым красным светом небольшой зал с широкими колоннами, поддерживающими узорчатый потолок, заканчивался невысокими двустворчатыми дверями. От центральной площадки, где остановился подъемник, в разные стороны тянулись каменные мостики к тускло освещенным коридорам, которые утопали в темноте и вели в неизвестность. А под ними кипело самое настоящее кровавое месиво – багровые озерца сливались между собой и бурлили, испаряя теплый пар с запахом сырого мяса. На мгновение у меня появился приступ тошноты, но все же я сумела перебороть себя и попытаться привыкнуть к этой жуткой атмосфере. Башня действительно напоминала живой организм из плоти и крови, вот только этот огромный монстр пока еще спал… или только притворялся. Я направилась по самому широкому мостику, ведущему к дверям в конце зала. В этой части колонны образовывали некое подобие купола, в центре которого висел витраж с изображением красного сердца. Стало быть, я на верном пути? – Королева, Королева… – промурлыкал Чеширский Кот и начал виться у моих ног. – У меня зубов на нее – полная пасть. Где эта тварь? Он широко оскалился, продемонстрировав свои идеально ровные зубы, но при этом вымазанные кровью, и устремился вперед. Двустворчатые двери распахнулись, и прямо на нас бросились несколько карточных стражей, осыпая залпом огненных искр. – Гвардия Королевы редко покидает свое логово… – фыркнул Кот и исчез в тени, оставляя меня наедине с королевской охраной. Я попятилась назад, вновь возвращаясь в зал с тошнотворным запахом мяса и уворачиваясь от обжигающих искр. Двое червонных стражей побежали прямо на меня, нацелив алебарды, но встретились с выросшей на их пути ледяной стеной. Изморозь расползлась по гладкой гранитной плитке – и солдаты, потеряв равновесие, упали с мостика прямо в кровавое озеро. Как оказалось, оно не пустовало: стражи с криками пытались взобраться обратно на плиту, но что-то тянуло их назад. В конце концов, они оба погрузились на дно, а на поверхности мелькнул знакомый острый плавник Снарка. Я нацелила ледяной жезл на остальных солдат, и те ринулись в атаку, даже не предполагая, видимо, что их может постигнуть участь погибших охранников… Через некоторое время я вернулась к открытым дверям, где меня уже поджидал Кот. Он поманил меня за собой и повел по верхнему ярусу двухэтажного зала. Внизу же открывалась округлая площадка со странным, казавшимся прозрачным, зеркалом и висящими на стенах портретами. Мы приблизились к невысокому пьедесталу, из которого торчал поржавевший рычаг, и Кот задумчиво перевел взгляд с него на нижнюю площадку. – Мало, кто находит выход – некоторые не видят его, даже если найдут, а многие даже не ищут… В его голосе промелькнула непонятная грусть, но мой друг даже не стал дожидаться ответной реплики от меня и, нажав лапой на рычаг, спрыгнул вниз. Зеркало с неприятным скрипом начало поворачиваться и остановилось так, что стекло отражало один из портретов. Дождавшись меня, Кот обошел кругом зеркало в металлической оправе, вырезанной в форме сердца, и взглянул на три портрета, висящих на полукруглой стене. Нарисованные Труляля, Шляпник и Бармаглот злобно скалились со своих пыльных полотен, а Чеширский Кот лишь довольно усмехался. – Каждая картина рассказывает истории – иногда нам не нравится их окончания, иногда мы не понимаем их… Я согласно кивнула. Рассматривая эти портреты, я невольно вспомнила о том, через что мне пришлось пройти и с кем встретиться. И до сих пор меня не покидало чувство, что каждый из моих противников знает мою правду – ту самую, скрытую за пламенем пожара, разрушившего мою жизнь. Они знали… но почему обвиняли меня? Почему приняли весь этот ужас и хаос, воцарившийся в Стране Чудес? Почему перешли на сторону жестокой и мерзкой Червонной Королевы?.. Я подошла вплотную к портрету Труляля, которое отражалось в зеркале, и скривилась, глядя на это заплывшее жиром неприятное лицо. Затем обернулась на отражение, будто кто-то из Зазеркалья внимательно смотрел на меня, но встретилась лишь с горящей красным цветом фигурой в форме трефы. Кот зашипел и побежал к выходу из зала. Я окликнула его, но тот не обернулся, и мне ничего не оставалось делать, как поспешить вслед за ним. Миновав мостики и кипящее озеро, я оказалась в полутемном коридоре, в одной из ниш которого оказалось небольшое отверстие на полу. Из него вырывался густой пар, прямо как в подвалах замка с работающими механизмами. Что-то внутри меня подсказало, как следует дальше держать путь. Взмыв в воздух, я оказалась в узком коридоре, вдоль стены которого располагались три двери. Осторожно толкнув одну из них, я попала на каменный мост, переброшенный через черную бездну и ведущий к каменной площадке. Вокруг царил полумрак, и только небольшой тусклый луч света откуда-то сверху озарял три постамента на другом краю моста. Я направилась вперед, прислушиваясь к каждому шороху, но вокруг действительно никого не было. Стоило мне ступить на площадку, как раздался щелчок, и ее озарил яркий свет, являя содержимое постаментов. Это оказались те же портреты, что и в зале. Но что же дальше?.. – Кот?.. – неуверенно позвала я. Меня утомили эти загадки. Сколько еще мне предстоит их разгадать, прежде чем я доберусь до Королевы?! Внезапный приступ злости, казалось, затмил мне глаза, и теперь Труляля нагло ухмылялся, глядя на меня сверху вниз со своего портрета. Я не выдержала и швырнула в него стопку карт, прямиком в мерзкое лицо толстяка. Портрет покачнулся, улыбка исчезла с нарисованного Труляля, а где-то вдалеке раздался знакомый скрип. Меня начали посещать кое-какие догадки, потому я поспешила обратно, не прощаясь с этим местом… Так и оказалось: зеркало повернулось в сторону портрета Шляпника, но отражало на этот раз пиковую масть. Я вернулась на тот же мост, и метнула карты в портрет старого приятеля, свихнувшегося на времени и чаепитии. Гримаса Шляпника исказилась еще больше, но тяжелая рамка все же покачнулась – и раздался заветный скрип. Далее испорченный портрет Бармаглота, оказавшийся бубновой мастью, стал ключом к воротам в следующий зал. Я вернулась на верхний ярус этажа с портретами и взглянула на распахнутые высокие двери, покрытые металлическими узорами в форме сердец и обвивающих их щупалец. Из залитого красным светом коридора веяло сыростью и холодом. Я чувствовала, что Она ждет меня…***
25 июля 1874 г. Алиса спит то беспокойно, то – на следующую же ночь – мирно, как младенец. Она определенно стала еще более непредсказуемой. 27 июля 1874 г. Еще пара строк, сочиненных Алисой: «Вы твердите, что случился по моей вине пожар? Я вас выгоню из мыслей красноречием ножа…»***
Сердце бешено стучало, нарушая гробовую тишину вокруг. Красные скользкие щупальца, обвивающие сырые стены, замерли, будто наблюдая за мной. Вдруг послышалось журчание воды – из пасти гротескных каменных масок, висящих на стенах, полилась алая вода (по крайней мере, я надеялась, что это вода, а не чья-то кровь), которая стекала в небольшие озера – такие же, как и в первом зале. Я осторожно шагала вперед по пыльной ковровой дорожке, и с каждой секундой мне становилось… страшно? Нет, я знала, на что иду. Но смогу ли я? Ведь я – единственная последняя надежда… Из темноты навстречу мне вышел силуэт. Два горящих зеленых глаза Чеширского Кота внимательно смотрели на меня, и впервые за столько времени он не улыбался. Мой друг сидел спиной к высокой резной двери, наверняка ведущей в королевские покои, но не торопился заходить. – С храбростью я не дружу, – вымолвил, наконец, Кот и взглянул на меня еще пристальнее. – Осторожность всегда сдерживала мое любопытство, поэтому я и прожил так долго. Но сейчас, как бы мне ни хотелось сбежать или соврать, я скажу правду, невзирая на последствия. – После этих слов он как-то странно поежился и подошел еще ближе ко мне. – Твоя отвага достойна этого. Ты испытывала страшную боль и была ее причиной, но впереди тебя ждет нечто еще более ужасное. Ты и Червонная Королева… – он замялся, – остаться в живых может только одна из вас. Вы – две части единого целого… Чеширский Кот не успел договорить, как послышался треск – остроконечное щупальце, словно стрела, метнулось откуда-то сверху и одним взмахом снесло кошачью голову с плеч. – Нет!.. Не-е-е-е-е-е-т… Я в ужасе закрыла лицо руками, но все равно перед глазами стояла картина убийства моего единственного оставшегося друга… Нет! Так не должно быть! – Кот… Слезы душили меня. Это моя последняя потеря… но такая дорогая для меня. Дрожащими руками я потянулась к отрубленной голове Кота, на морде которого застыла страдальческая маска вместо привычной ослепительной улыбки, но так и не смогла коснуться ее. Что же ты не успел мне сказать? Настолько важное, что за это пришлось поплатиться жизнью?.. Красное щупальце, вонзившееся в пол, дернулось, но осталось на месте – казалось, что оно готово вновь исполнить немой приказ Королевы. – Чудовище… Ненавижу… ненавижу тебя… Ярость сменила боль и вновь ослепила меня, придав сил. Прошагав прямо по луже крови, я медленно дошла до дверей и потянула тяжелую железную ручку на себя, второй рукой сжимая Бармаглотов жезл. И в этот момент где-то вдалеке раздался бой часов. – Голову с плеч!
