так что же это получается, мы обе - «другая женщина»?

- Я не знаю, что делать, - слова звучат отрывисто, поспешно, а голос Снежки напоминает голос Мэри Маргарет Бланшард времен первого проклятия. - Он все плачет и плачет, я думала, что я терпеливый человек, думала, что смогу это сделать, но… - затрудненное дыхание, такого Регина ждала от Снежки десятилетиями. - Ты должна помочь мне, Регина, иначе я просто положу его на пол и убегу из этого ебаного дома! - она поражается собственному сквернословию. - Пожалуйста. - А где Эмма? Она дала ей свои воспоминания о младенчестве Генри и, хотя они потихоньку забываются, она вполне способна помочь своей матери без задних мыслей о двойном убийстве - так что уже лучше, чем сама Регина. Снежка вздыхает. - Киллиан повез их с Генри кататься на «Веселом Роджере». Я не хотела ее беспокоить. Они так счастливы… Регина бросает трубку и надевает пальто. Когда она приходит, Снежка стоит у двери, с рыдающим ребенком на руках, и Регина забирает его у нее, с диким ощущением дежа-вю. - Я просто не понимаю. Я уже все попробовала - и памперс меняла, и кормила, и одевала, и раздевала, клала в кроватку, а он все плачет и плачет! А вдруг он заболел? Что если я… - она замолкает, ошеломленно глядя на Регину. - Что ты сделала? Малыш агукает, и у него глаза как у Эммы и волосы как у Генри и, к счастью, он совсем не похож на своего тезку. Регина прижимает его ближе к себе. - Ты должна успокоиться, - говорит она, и она не может вспомнить, когда в последний раз так мягко разговаривала с Белоснежкой, но ребенок улыбается ей, и она просто не понимает каким образом отпрыски ее противницы получаются такими очаровательными. Может это гены Дэвида. По слухам, его мать была хорошей женщиной. - У меня была та же проблема с Генри. Он чувствует, что ты переживаешь, и сам начинает волноваться. Снежка с мольбой в глазах смотрит на нее, и Регина видит синяки у нее под глазами и то, как все еще трясутся ее руки. - И как же мне успокоиться, если он все время плачет? Она об этом еще пожалеет. - Как у тебя со здоровым ночным сном? Снежка покачивает головой, кивая в сторону ребенка. - Не знаю. Не особо? - Иди приляг, - приказывает Регина. - Я с ним посижу, пока Эмма не вернется. Она почти не видела Эмму с ее дня рождения, всего лишь мимолетные приветствия на улице и один ужин, на который Эмма опоздала, а потом еще и ушла пораньше. Никакой неловкости. Они просто...заняты. Будет приятно с ней повидаться. Вот именно поэтому она и остается, а не из сочувствия к Снежке, так что она говорит своим самым убедительным тоном а-ля Злая Королева: - Ты можешь доверить мне Леопольда. Этого достаточно, чтобы Снежка замерла на полпути к кровати, и она разворачивается с широко распахнутыми глазами. Регина вскидывает брови, покачивая ребенка на руках и ждет пока Снежка проглотит наживку. Но та просто слабо вздыхает. - Ладно, Регина. Удачи. Наверное, она слишком устала. Какое разочарование. Лео шмыгает носиком, а его глаза закрываются, и Регина садится на диван, берет фотоальбом и начинает его рассматривать. Поначалу там только Мэри Маргарет и Эмма, потом - Генри и Дэвид, а на некоторых фотографиях даже мелькает она. Она хмурится, когда видит себя спящую на диване, у себя же дома, с Генри под боком. Это явно Эмминых рук дело. - Я раньше была злой волшебницей, - сообщает она Лео. - Целые деревни падали на колени, когда я проезжала мимо них. Тебе стоит меня бояться. Он выдувает пузырьки из слюней, а она вздыхает. - Ты будешь ничем не лучше своей сестры, да? Они сидят в тишине, пока ее не нарушают голоса за входной дверью; Регина выглядывает в окно и видит своего сына и его спутников, приближающихся к дому. Генри бежит чуть впереди, пока Эмма кричит что-то ему вслед, а Крюк тащится за ней. Он что-то говорит и Эмма толкает его, закатывая глаза и открывая дверь для Генри. - Может ты прекратишь об этом разговаривать? - говорит она раздраженно, и настроение Регины мгновенно поднимается. - Это был просто флирт, клянусь тебе! - протестует Крюк. - Это никогда ничего не значило. Ревность здесь неуместна. Регина слышит нотки двусмысленности в его голосе, а Генри корчит рожу, проходя мимо них; его глаза загораются, когда он видит ее. Он бессловно машет ей рукой, бросая многозначительный взгляд на парочку, все еще бранящуюся в дверном проходе. - Я не ревную, - вздыхает Эмма. - Мне безразлично, чем вы там с Региной занимались до моего рождения. Ее голос слишком резкий, что предает ее настоящие чувства на этот счет, но Крюк ничего не говорит, а Регина напрягается; она не собирается позволить длинному языку Крюка «натянуть» их с Эммой отношения. Ведь сейчас они не натянуты. Вовсе нет. Никакой неловкости.
 - Мне не безразлично, - заканчивает мысль Эмма, заходя в дом, - что ты разговариваешь об этом в присутствии ее сына. - Как и мне, - прохладно добавляет Регина, отчего Крюк с Эммой подскакивают. - Попрошу тебя впредь воздержаться от обсуждения моей персоны с моим сыном или его матерью, - она выдавливает из себя не совсем фальшивую улыбку. - Хороший день, Генри? - Да! - он широко улыбается. Его лицо немного сгорело на солнце и покрылось веснушками, такими же, как у его второй мамы. - Мы здесь сегодня ужинаем? - Нет, - говорит Регина, а Эмма в один голос с ней отвечает: «Да». Они смотрят друг на друга, неловко улыбаясь - никакой неловкости - и Эмма садится рядом с ней, влезая между Региной и Генри, чтобы пригладить редкие темные вихры Лео. Крюк прощается и Эмма небрежно бросает: - Да, спасибо тебе за сегодня. Увидимся позже? - и Генри подрывается с дивана, чтобы проводить его до двери. - Генри он действительно очень нравится, - шепчет Эмма, смотря ему вслед. При чем говорит она это с сожалением, и Регина поворачивается к ней. - Ему и твоя мать нравится. На его вкус не стоит полагаться. Она неуверенно продолжает: - Такое ощущение, что ты передумала. - Передумала? - Эмма качает головой. Рьяно так качает. - Не о чем тут думать. Все хорошо. Он просто идиот. - Я бы могла тебе это сказать еще год назад, и не пришлось бы самой это выяснять. Лео начинает ворочаться у нее на руках и она перекладывает его с одной руки на другую, опуская его себе на колени. Он зевает точно как Генри - его лицо все корчится, а маленькие ручки делают «потягушки». Эмма кладет палец ему в ладошку и он сжимает его в кулачок. - Мне это кажется, или… - она заглядывает Регине через плечо и смотрит на ребенка. - Он же очень похож на Генри, да? - У него твои глаза, - сбалтывает Регина и слишком быстро поворачивается, оказываясь нос к носу с обладательницей тех самых глаз, которые молча следят за ней. Она пытается оторвать взгляд, но терпит сокрушительную неудачу. - Но в остальном он очень даже очарователен, - пытается исправить ситуацию она, но на Эмму это впечатления не производит, и она продолжает улыбаться. - Иногда я забываю, что мои воспоминания не настоящие, и я думаю о тебе, о Генри, и мне кажется, - она втягивает в себя воздух, все еще уткнувшись подбородком в плечо Регины, - что мы обе растили его. Вместе. Теперь Эмма водит пальцем по животику Лео, пока он дрыгает ножками у нее на руках. Регина не двигается. - Это все не по-настоящему, - шепчет она. - Это было не по-настоящему. Лео продолжает издавать невнятные звуки и дрыгать ногами, и он так похож на Генри, а Эмма так близко, что она снова говорит: - Это не по-настоящему. - Крюк предлагал нам тройничок, - внезапно произносит Эмма, и Регина отпрыгивает от нее. - Что? Лео обиженно хнычет, и Эмма берет его на руки и укачивает, пока он не успокаивается. - Я потому и обозвала его идиотом. Он все твердил, что «был бы очень заинтересован» и что я не должна бояться разговаривать на эту тему. А потом он завел десятиминутную речь о твоей сексапильности прямо перед Генри, и я чуть не столкнула его за борт. Она не знает, как на это реагировать, поэтому просто встает с дивана и направляется в кухню с неожиданным отчаянным желанием что-нибудь испечь. Например, яблочный пирог. - Зачем он вообще об этом заговорил? Чего он хочет этим добиться? Но она знает, потому что помнит, как он смотрел на них на Эммином дне рождения и она помнит то, о чем они с Эммой с тех пор не разговаривали. Робин просто упрямо это игнорирует и следит за ней в присутствии Эммы немного внимательнее. Крюк же, по всей видимости, несет всякую чушь, причиняя Эмме неудобство. Может у Вэйла все еще остался кусочек того яблочного пирога. А проклятая выпечка вообще портится? - Если бы мы хотели переспать, мы бы и без него прекрасно справились, - говорит Эмма, и Регина так быстро поворачивается к ней, что ей аж дыхание перехватывает. - Все еще не смешно, Эмма. Здесь же твой сын, - указывает она на дверь, на пороге которой стоит Генри, уставившись на них с такой же рожицей, какую скорчил Лео, когда зевал. - Вы обе такие гадкие, - говорит он с отвращением, вскидывая руки и проходя мимо кухни. Эмма ухмыляется. - Я уже спланировала свадьбу! - кричит она ему вслед. - Ты - шафер, будь немного поучастливей! У Регины болит голова, а Эмма Свон просто невыносима, и ей бы стоило побольше ценить те пару дней, когда они виделись только при случайных встречах на улице. - Я иду домой, - сообщает она им. - Передайте Снежке, чтобы в следующий раз, когда она не сможет совладать со своим сыном, она вызвала няньку. Ей нужно отдохнуть от Прекрасных и их незадачливой дочери, немного тишины и покоя где-нибудь, где ей не надо особо задумываться о разных… вещах. Эмма пожимает плечами; беспокойство Регины она либо не замечает, либо игнорирует. - Раз уж ты так настаиваешь. У нас же сегодня ужин? Длительный отдых. Столько, сколько она сможет продержаться без Эммы Свон. Хотя бы два часа. - У меня дома. Вино принесешь ты.