так что же это получается, мы обе - «другая женщина»?

- Так как же это произошло? Эмма расселась на скамейке с чашкой какао в руках. На ней пальто, которое ей подарила Регина, и оно действительно подчеркивает зелень ее глаз, что не может не привлекать внимание. Регина не смотрит. Она…окидывает покупку оценивающим взглядом. Именно. Она делает глоток своего какао, и улыбается и машет Роланду, который повис на турнике вверх ногами и весело машет ей в ответ. Она была в ужасе, когда они впервые пошли вместе в парк, и он, не обращая никакого внимания на лестницы и ступеньки, рванул к турникам и начал перебираться с одного на другой, но теперь она привыкла к этому. Ах, эти мальчишки, выросшие в лесу. Ее же сын радостно сидит на одном из турников, и внимательно следит за младшим мальчиком. - Как что произошло? Эмма кивает в сторону Роланда. - Он. Его папа. То есть, мне казалось, что мы почти все время проводили вместе, когда разруливали ситуацию с Зеленой. И я вроде бы не замечала, чтобы вы особо с ним общались, а потом он вдруг фактически переезжает к тебе и у вас настоящая любовь и… - она пожимает плечами. - Я просто…не знала, что между вами что-то есть, пока не увидела вас около закусочной после того, как мы вышвырнули Зелену обратно в страну Оз. - Ах, - она хмурится, потому что помнит тот день даже слишком хорошо. Она как раз заходила в здание закусочной, когда услышала радостные восклицания и свист, а потом они втроем зашли вовнутрь, а Эмма целовалась с Крюком, прямо посреди кафешки. Прошел еще месяц, прежде чем Эмма наконец-то согласилась на свидание с пиратом. - Я думала, что ты была…занята в тот вечер. - Да. Когда она поворачивается, Эмма смотрит на нее, и ее лицо слишком близко, а губы плотно сжаты. - Наверное, так и было. В воздухе витает какое-то новое напряжение, о котором Регине думать не хочется, и она заставляет себя отвернуться от Эммы, чтобы собраться с мыслями. - Ты же знаешь о волшебной пыльце. То, что Робин - моя вторая половинка, никогда не стояло под вопросом. Эмма сводит брови - я всегда знаю, когда ты говоришь неправду, Регина - и неверяще качает головой. - И все? Какая-то волшебная пыльца приказывает тебе кого-то любить, и ты любишь? А что если бы он был каким-нибудь маньяком-убийцей? Ее светлые кудри волнами ниспадают с плеч, а голос поднимается на октаву, и Регина пытается переварить сказанное. - Или тебе волшебная пыльца и об этом поведает? - Эмма, - терпеливо говорит она, отводя взгляд от золотистых завитушек, едва касающихся шеи Эммы под пальто. - Я была маньяком-убийцей, помнишь? Она, не задумываясь, поправляет волосы Эммы, как-то по-матерински (да совсем не по-матерински). И отводит руку, как только осознает, что делает. - Это Робину стоило бы опасаться. Эмма кривится и выдает: - Я просто думала, что ты слишком умная для этого, - так быстро, что брови Регины подпрыгивают скорее от удивления, чем от обиды. Эмма бледнеет. - Погоди. Я не это имела ввиду. Я просто не понимаю, как это ты взяла… Она ухмыляется, но без обычной язвительности. - И ни с того, ни с сего начала отношения? Она нежно гладит Эмму по руке. - Мы уже обсуждали метод Киллиана Джонса, но мне, честно говоря, не хватило бы терпения на годы кое-каких ухаживаний. Робин уже превратился бы в кучку пепла. - Не будь врединой, - подталкивает ее Эмма и какао хлюпает в ее чашке. - Он просто был... настойчив. - Ну что ж, это, по-видимому, сработало. Рада за него, - звучит это жестче, чем ей хотелось бы. В ней разливается старое чувство неприязни, а горечь, которой не место в ее душе, грозится вырваться наружу, и она не обращает внимания на то, что Эмма отводит от нее взгляд, и думает о Робине. Добром, надежном, обычном Робине, хорошем, верном человеке, который любит ее гораздо больше, чем она могла бы себе представить. - Я думаю… моя, эээ… Моя первая любовь. Дэниэл. Произносить его имя здесь, среди солнечного света, пока ее сын играет, а Эмма Свон сидит рядом, держа ее за руку - все равно, что голяком кататься по наждачной бумаге. - Мы очень любили друг друга. Это было просто и скучно, как и всякая любовная интрижка юных леди и лордов в королевстве. Я и представить себе не могла, что стою чего-то большего. Я не была принцессой. Я не была из тех девушек, о которых слагают волшебные легенды. Но она была счастлива, счастливее, чем могла даже мечтать в детстве. Ее мать всегда была невидимой угрозой, но она мечтала о мире с такой же простотой и никогда не хотела большего. - И магия, конечно; добавив ее в уравнение, я стала одинокой, с разбитым сердцем, с дикой жаждой отомстить твоей матери. Она задумчиво смотрит на детскую площадку. Роланд уже взобрался к Генри на плечи, и тот бегает по кругу, пока малыш заливается смехом и пищит от восторга. - Полагаю, часть меня всегда жаждала быть героиней сказки, принцессой с эпичной историей любви. Мне и так повезло, что мне достался Робин, а не полнейшний имбицил, как твоей матери, - добавляет она, чтобы оживить свою внезапно притихшую собеседницу. Может Дэвид и немного идиот, но он слишком уж похож на Эмму, чтобы она задавалась вопросом, как такого можно полюбить. Но Эмма продолжает молчать, глядя на нее с неподдельным беспокойством. - Эмма? - Ты и представить себе не могла, что стоишь чего-то большего? - повторяет Эмма. - Господи, Регина, ты хоть понимаешь, что… - она останавливается на полуслове, с такой яростью закусив губу, что Регине кажется, что она ее прокусит до крови. - Это все, что ты извлекла из этого разговора? - говорит она шутя, подталкивая Эмму плечом, чтобы немного ее успокоить, и Эмма наконец-то прекращает кусать губу. -Да, - сухо говорит она. - Я понимаю. Твои предлоги для отношений с Робином такие же дурацкие, как и у меня с Крюком. Что ж. Это уже обидно. - Потому что мне захотелось настоящей любви? В кои-то веки? Эмма, я не могу годами мечтать о том, чего иметь не могу. Ее слова удивляют ее саму, и теперь губу закусила уже она, уставившись в чашку с какао, вместо того, чтобы посмотреть на женщину рядом с ней. - Тебе хочется историю, - говорит Эмма, качая головой. - Тебе хочется великую легенду, так что ты заставляешь себя влюбиться в парня, которого только встретила, из-за какой-то дурацкой татуировки? Он не знал тебя, когда ты…ну, до снятия проклятия. Не знал тебя после этого. Не видел, как ты стараешься, как ты любишь Генри и скольким ты пожертвовала, чтобы быть достойной его. Она говорит это с такой искренностью, что сердце Регины грозится просто вырваться из груди и разорваться, оставив выражение лица Эммы высеченным в ее мыслях навеки. - Он никогда не видел, как ты любишь и какой сильной ты можешь быть и сколько добра ты смогла найти в себе, даже спустя все эти годы. Он не знает тебя, как… как… Регина обреченно заканчивает предложение за нее; слова вырываются абсолютно автоматически, она даже не задумывается, прежде чем говорит: - Как знаешь ты. Она вырывает свою руку у Эммы как только осознает, что сказала, и теперь ее сердце бьется так сильно, что она слышит равномерные его удары у себя в ушах. Губы Эммы приоткрыты, а в ее глазах горит, как кажется самой Регине, страх; и Регине хочется забрать свои слова назад, потому что Эммины шутки на эту тему и есть шутки, плод ее извращенного чувства юмора, благодаря которому она может понарошку спланировать их с Региной свадьбу без единой задней мысли. А Регина шутить не может. Не так. Не об этом. Я всегда знаю, когда ты говоришь неправду, Регина. И теперь Эмма в ужасе, не без причины, потому что Регина сказала слишком много и она выдавливает из себя запоздалый смешок, а Эмма просто смотрит на нее и вдруг говорит: - Мне пора. Мне жаль, мне не стоило говорить… Мне…мне пора. Это не она только что нечаянно призналась в чувствах, которым не место в их - это вообще дружба? они друзья? ведь так? - отношениях, и не она должна уходить, но она все равно встает со скамейки и убегает от Регины, удаляется быстрым шагом, как будто это ей должно быть стыдно. Это нечестно по отношению к Эмме. Эмме не нужны лишние проблемы, и уж точно не стоит нагружать ее еще и Региниными. Она глубоко, судорожно вздыхает. У нее болят глаза, а какао обжигает горло, и она должна что-нибудь сказать, позвать Эмму, уверить ее, что не будет больше об этом говорить и что все может вернуться на свои места. Но вместо этого, она смотрит на золотисто-зеленую точку, пока она не заворачивает за угол и Генри присаживается возле нее, но она не замечает его, пока он не начинает говорить. - Все в порядке? - спрашивает он, нахмурившись. - Эмма даже не попрощалась. - Все хорошо. Мы в порядке, - говорит она хрипло и ее слишком-уж-внимательный сын вздыхает и кладет голову ей на плечо. - Я просто хочу, чтобы вы были счастливы. Я счастлив. Он улыбается ей и ее сердце разбивается еще чуть-чуть. Она и с ним так не может поступить, натянуть отношения между его мамами и всем его запутанным семейным древом, когда все наконец-то налаживается. - Мне нравится, как все сейчас складывается. - Я знаю, что тебе нравится Киллиан, - нехотя соглашается Регина. Может ей Крюк и не сильно по душе - и, возможно, это чувство в ней проснулось недавно - но Генри он нравится, и Эмме тоже, и ей уже давно пора с этим смириться. Цепляться за эти ускользающие…эти ускользающие... Никому от этого лучше не станет.
- Да, вроде бы. Генри слегка подталкивает ее плечом перед тем как вернуться к Роланду. Он останавливается за пару метров от нее, разворачивается и смотрит на нее как-то непонятно. - Но ты мне нравишься больше, - говорит он, и убегает играть с Роландом в прятки.