Unequivocal

Зрители до сих пор все так же отзывчивы? Определенно! Да, это просто безумие, и я настолько благодарен всем, кто приходит на наши шоу. Фанаты всегда так прекрасно к нам относились, дарили огромную поддержку и помогали нам на протяжении всего пути. Они прошли его вместе с нами с самого начала. И в группе у всех близкие отношения, даже со всей этой ситуацией с проживанием в фургоне? [Смеется] Так и есть, да. Все очень близки... в смысле, жить вот так, проходить через весь этот гастрольный цикл в тесном фургончике - такая жизнь заставляет тебя смириться со своим положением, но в конечном счете ты становишься с этими людьми ближе, чем когда-либо с кем-нибудь был. У всех нас по большей части одинаковое происхождение, похожее детство и отношение к музыке, так что нам действительно легко находить общие темы и болтать о всякой ерунде.

***

Сегодня они все ночуют в доме Уэев, планируя завтра встать спозаранку. Рэй даже набросал что-то наподобие расписания и прикрепил его к стене у входной двери: 6:30 проснуться 6:45 позавтракать 7:00 отправиться в путь Но потом Фрэнк взял одну из ручек Джерарда (- Эй, это ручка для рисования от Michael's, ты должен мне пять баксов, говнюк мелкий!) и внес в расписание свои поправки: 6:30 вырубить Рэя 8:00 проснуться 8:30 проснуться на самом деле 9:00 отправиться в путь, оставив Майки за бортом Короткая стрелка настенных часов, висящих над камином, стремительно движется к цифре два, но Айеро по-прежнему не может заснуть. Он бросает взгляд на Джерарда, который настоял на том, чтобы устроить ночевку в гостиной вместе с Рэем, Фрэнком и Мэттом. - Солидарность, друг мой. Это наш первый тур, и мы теперь настоящая группа, - сказал он с настолько искренним запалом, что Фрэнк даже не рассмеялся на его слова, а Майки оставалось только последовать примеру брата. Слабый желтый свет пробивается через незашторенное окно, оставляя тусклые полосы на спальном мешке Фрэнка и волосах Джерарда. Айеро не может побороть внутреннее возбуждение. Несмотря на то, что Pencey бывали в нескольких турах с радиусом в три штата, парень никогда не был настолько рад и взволнован перспективой жизни, по сути, без крыши над головой и гроша в кармане. Но с другой стороны, пока существует возможность выступать перед публикой каждый вечер - все остальное его не особенно заботит. Да, его отчислили из колледжа, и у него совершенно нет запасного плана, но ни одно из принятых решений в его жизни не ощущалось настолько естественным и - как бы дешево это ни звучало - правильным. Джерард приоткрывает один глаз и смотрит на Фрэнка в ответ. - Йоу, - после небольшой паузы бросает слегка напуганный парень. Что ж, шпионом ему явно не быть, если он не может даже тихонько полежать и остаться незамеченным. Либо Джерард просто ужасающе проницательный и умеет читать мысли. - Не спится? - спрашивает Уэй. - Да не, я просто хочу, не смыкая глаз, всю ночь пялиться в потолок. Он ведь такой красивенький, ты даже не представляешь! Джерард фыркает, закатывая глаза. - Господи, и так пройдут все следующие полгода? Ставлю на то, что убью тебя примерно через месяц. - Такой кровожадный, кошмар, - лепечет Фрэнк с напускной пораженностью, той, что можно увидеть в телепередачах 50-х годов о девочках, теряющих невинность, и мальчиках, одетых в бомберы. Он только собирается продолжить, как вдруг шевелится Майки, шумно вздыхая во сне. Парни оба замолкают, тихонько наблюдая, как младший Уэй переворачивается на живот, задевая ногой кофейный столик, и снова затихает. - Я первый тебя убью, - опять начинает разговор Айеро, но на этот раз уже шепотом. Джерард улыбается словам парня; в полумраке его зубы сияют блестяще-белым, а голос, как у Фрэнка, плавный и тихий: - Да неужели? Атмосфера в комнате изменилась, как всегда случается, когда дневной свет и громкие голоса сводятся к бормотанию в сумерках. В ней задерживаются нотки интимности, и Фрэнк чувствует себя, словно он пьяный и пытается облапать кого-нибудь. Лежа на кровати, ощущая теплый, тесный жар человека, лежащего рядом с ним; алкоголь своим жидким мужеством поощряет его запинаться в словах и предложениях в темноте, прежде чем молчаливо дать волю рукам - именно такие ассоциации возникают в голове парня на происходящее. - Да, - с вызовом отвечает он, цепляя пальцами верх своего спального мешка и пытаясь натянуть его ближе к подбородку. - Да, я знаю убойные бойцовские приемчики, ты разве не слышал? Я тебя завалю. Все еще с мягкой улыбкой на губах, Джерард переворачивается на бок и, подкладывая руку себе под голову, смотрит прямо Фрэнку в глаза. - Да, я в курсе. Тихое согласие, и вероятнее всего, оно произнесено только для того, чтобы унять Фрэнка и свести разговор к хорошему крепкому сну, которого они будут лишены в течение долгого времени, но все же - Уэй шепчет его, словно за этим стоит нечто большее. Айеро чувствует себя абсолютно обнаженным, даже когда бросает дерзкое "спокойной ночи, долбоеб" Джерарду и переворачивается на другой бок, встречаясь с умиротворенным лицом спящего Рэя. Фрэнк закрывает глаза и каким-то образом все же погружается в сон. Кажется, словно проходит всего пять минут, прежде чем парень просыпается от настойчивых толчков в свою грудь, но, когда он открывает глаза, то понимает, что на улице уже светло, а его спальный мешок - единственный из оставшихся на ковре. - Просыпайся, лежебока! - почти щебечет Рэй. Такая мерзость. - Ты мерзкий, - хрипит Фрэнк и снова закрывает глаза. Из кухни доносится настойчивый шипящий звук. - Мама Джерарда приготовила нам бекон и оладьи на завтрак, - продолжает Торо. Айеро расстегивает спальный мешок и, под торжествующую улыбку Рэя, выкатывается из него. После парень хромает в ванную и сонно косится на Уэя-старшего, который стоит перед раковиной и полощет рот. - Доброе утро, - приветствует друга Джерард с задорной улыбкой на губах и все еще стекающей водой с подбородка. - Да что с вами всеми такое, Господи Боже? - в ответ ворчит Фрэнк и берет из стаканчика над раковиной одну из зубных щеток. - Это чья? Наклонившись перед парнем, Джерард вытирает лицо и бормочет сквозь полотенце: - Моя. - Позаимствую, - Фрэнк выжимает на щетку полоску зубной пасты и, уставившись в собственное отражение в зеркале, начинает описывать восьмерки на своих зубах. - Любишь делиться, значит? - спрашивает Уэй, даже не пытаясь морщиться от отвращения или вырвать свою щетку из рук парня. - И не очень любишь утро, да? - Неужто мое мудацкое поведение выдало меня? - хрипло парирует Айеро, не обращая внимания на белую пену, стекающую с его подбородка. Сейчас он чувствует себя, как прежде; солнце заняло все пространство между ними, не оставляя места для того, что было там ночью. - О, Фрэнк, но ведь ты всегда ведешь себя, как мудак, - отвечая, Джерард кладет свой подбородок другу на плечо и ухмыляется напоследок в зеркало, прежде чем быстро выйти из ванной комнаты, пока Айеро не предпринял ответные меры. Ощущение призрачного веса все еще покоится на ключице последнего, как бы он ни старался отделаться от него, выплевывая остатки пены и полоща рот.

* * *

Первое, что Фрэнк уяснил о жизни в туре - несмотря на твой хороший или плохой настрой, это чертовски изнуряющее мероприятие. Питание в основном состоит из чего-то, содержащего огромное количество калорий и сахара: конфеты, пиво, вся линейка продуктов фирмы Hostess; или чашки с лапшой, хотя по большому счету абсолютно со всем, что можно разогреть в микроволновке на заправке где-нибудь в жопе мира. Стакан с кофе никогда не покидает твоей руки, невзирая даже на то, что в большинстве случаев он быстрорастворимый и на вкус походит на мочу. Вычтите из уравнения какой бы то ни было намек на личное пространство и добавьте палитру потрясающих запахов - именно так, по мнению Фрэнка, будет выглядеть жизнь в фургоне в течение нескольких месяцев. По сути, когда кто-нибудь спрашивает тебя, как дела в туре, в конкретный момент времени ответ будет один из двух: тур - это жесть или тур - это супер. И Айеро признает, что да, случаются деньки, а потом случаются эти ебучие дни, когда фургон ломается дважды за двенадцать часов, и именно ему приходится заползать под него и проверять, что случилось, оба раза, потому что Майки не затыкаясь талдычет о том, что Фрэнк - самый юркий (а быть юрким и быть тощим - это разные вещи), пока Рэй, Мэтт и Джерард молча ухмыляются, подпирая своими задницами фургон и абсолютно не принимая участия. И не важно, что Фрэнк совершено ничего не понимает в машинах. - Тур - это просто пиздец, - бормочет себе под нос парень, прикуривая сигарету своими перемазанными машинным маслом пальцами и пытаясь высунуть ее из окна, насколько это возможно, потому что они открываются только градусов на двадцать. Он сидит, упершись спиной в стену и придвинув колени ближе к груди, словно старается сгруппироваться и сделать себя меньше, создавая иллюзию большего пространства вокруг. - Это не увеличит фургон, Фрэнки, - комментирует с заднего сидения действия приятеля Джерард. - У меня тут пятки в жопу упираются, - парирует Айеро, глядя на него через подголовник, - а ты там развалился по-царски, наслаждаясь своей властью над захваченной территорией. Уэй-старший заливается смехом, череда громких "ха!", которые до сих пор иногда заставляют Фрэнка невольно подпрыгнуть. - Ну да, я ведь точно угадал, на сколько литров бензина рассчитан бак, так что отвали. Спор есть спор. Фрэнк обдумывает его слова, а затем выдувает густой поток дыма в сторону Джерарда в ответ, на что последний просто щурится. Это спокойный отрезок дороги: Майки слушает свой плеер, Мэтт за рулем, а Рэй каким-то образом умудрился заснуть, несмотря на свою странную позу, верхней частью тела расположившись на коробках с мерчем, а нижней - скрючившись и приткнувшись к ногам Фрэнка. Тыльной стороной ладоней Айеро трет свои глаза, пытаясь вспомнить, какой сейчас день недели, и немедленно терпит неудачу; он сужает поиски даты хотя бы до числа, но даже это оказывается ему не под силу. Однако парень прекрасно понимает, что никто из ребят, включая его самого, не променял бы эти радости истощения, щемящей болью отдающего в мышцах с каждым шагом и сквозящего в очередном протяжном зевке, ни на что на свете. Майки всегда говорит, что страх перед аудиторией буквально парализует его, но все же его пальцы легко скользят от лада к ладу во время выступлений. Рэй не перестает жаловаться о том, что его соло звучат недостаточно чисто, но Фрэнк не может не заметить удовлетворения на лице друга, когда тот извлекает ноты из своей гитары в сумасшедшем ритме. Мэтт каждый божий день скулит о том, как ноют его мышцы, но барабаны никогда не звучат хотя бы чуточку мягче. И Джерард, он продолжает настаивать, что недостаточно резок, чтобы быть типичным фронтменом, однако каждый вечер жжет так, что искры летят, пока он строит из себя крутого засранца на сцене. Фрэнк следит взглядом за всеми деревьями, высаженными вдоль автомагистралей между штатами, в которых он никогда в жизни не бывал, и не может чувствовать себя более счастливым. - Ты отращиваешь волосы или нет? Уже принял это судьбоносное решение насчет своей прически? - проводя открытой пятерней по недавно остриженным волосам на голове Фрэнка, спрашивает Джерард. Фрэнк притворяется, что всерьез задумался над вопросом. - Ах да! Волосы. Не знаю, мне кажется, длинные патлы - это такой прошлый век. Как девяностые, улавливаешь, о чем я? - Парень задумчиво затягивается своей сигаретой и продолжает: - Существует лишь два типа людей с длинными волосами: Курт Кобейн и придурки. - Ты хотел сказать, Курт Кобейн и классные люди, - поправляет его Джерард, мотая головой из стороны в сторону, позволяя волосам поочередно закрывать прядями то один свой глаз, то другой. Айеро расплывается в широкой улыбке в ответ на действия друга, в то время как начинает звенеть Бэтфон (общий телефон, получивший свое прекрасное название от Уэя-старшего, который делят между собой все участники группы), и Мэтт отвечает на звонок. - Говорю тебе... - Снова начинает Джерард, наклоняясь ближе к уху Фрэнка, будто собирается шептать, но в ту же секунду Мэтт кладет трубку и окликает ребят: - Эй! Джерард прижимается подбородком к подголовнику и спокойно спрашивает: - Ну что? Его лицо в опасной близости от лица Фрэнка, но, опять же, нет такого понятия, как опасная близость, когда речь идет о гастрольном фургончике. Айеро не двигается, только немного поворачивает голову, обращая свое внимание к барабанщику и не такому уж и слабому щекотанию на собственной щеке, что распространяет дыхание Джерарда. Шея парня немного покалывает, все еще садня от свежей татуировки, которая обеспечила ему легкое головокружение от боли и неумолкающего жужжания, от которого казалось, что игла собирается войти прямиком ему в ухо. (- Ну ты и тупица, - бросил ему тогда Мэтт, однако смотрел на тату с благоговением. - Господи, Фрэнк! Вот, у кого есть яйца! - заключил Рэй, пока Джерард, словно завороженный, просто протянул руку и мягко провел по рисунку подушечками пальцев.) - Это был Алекс, - отвечает Пелиссьер, через зеркало заднего вида бросая взгляд на парней, которые сразу же заметили блеск возбуждения в его глазах. - Зацените: The Used хотят взять нас с собой в тур. - Чего? - в один голос переспрашивают Джерард и Фрэнк, а последний добавляет: - Погоди. The Used, это которые The Used? - Если есть еще одна группа с таким названием, я буду в бешенстве, - заявляет Уэй-старший. - Нет, чувак. The Used, те самые. - Вот черт, - Фрэнк прикрывает глаза. - Вот же черт, это... Блять. - О-о-о да-а-а! - нараспев произносит Мэтт. Майки спешно выдергивает наушники и непонимающе таращится на этих троих, пока они без умолку сыплют восторженными ругательствами и лупят по всему, что находится в зоне досягаемости их конечностей. Рэй все еще в отрубе. - Чувак, - изумленно бормочет Айеро, пока Джерард откидывается на спинку сидения, заходясь маниакальным смехом, - The Used - это же потрясно, черт. Они потрясные! - Я знаю, что они потрясные. Поверить в эту хрень не могу! - The Used? - спрашивает Майки, озираясь на них. - Что там с The Used? - Мы будем с ними в туре, вот что! - Фрэнк шлепает Торо по ноге и продолжает тормошить его под аккомпанемент бормочущего "Срань Господня" Уэя-младшего, пока парень не открывает глаза и не упирается в него взглядом. - Чувак, мы будем в туре с The Used! - Чего? - неуверенным голосом переспрашивает Рэй. - Ты серьезно? - Врать о таких вещах - это просто самая гнусная вещь в мире, - отвечает Джерард, вновь откидываясь на сидение. - Вот именно. Так вы серьезно? - Ну конечно, мы серьезно, Рэй! Если только Алекс не врет нам. - Алекс точно нам не врет, - заверяет Мэтт, опуская окно рядом с водительским сидением, и, высунув в него голову, издает радостный вопль. - Черт, - сквозь смех произносит Фрэнк. - Тур - это просто охуенно!