Вор с приданым

В душе я просидел достаточное количество времени, приходя в себя, но так и не смог решить, что же делать дальше. В голове крутились вчерашние воспоминания, сегодняшние глаза и поступок друзей, лицо Натана. Вот о нем, как раз, мне хочется думать меньше всего. Но почему-то глупое сердце бьется чаще, обжигаясь своей же кровью, что гоняет ее в два раза быстрей по венам. Голова все понимает и трезво оценивает положение дел, а душа все еще тянется к нему, кого я считал сначала другом и братом, а он любил, а в итоге, я влюбился сам и жалею об этом. Или же нет? Как понять себя? Как понять эти глупые мысли, когда глядя в его глаза, где-то в отголосках памятной ночи просыпается желание обладать им, а его голос отрезвляет, и ты понимаешь, что все только в твоих мечтах и твоих сновидениях. А прошлое, стоящее между нами Великой Китайской Стеной, никогда не даст нам быть вместе. Он не простит, а я не смогу забыть все то, что натворили мы оба с подачи Влада. Слишком много ошибок допущено. Слишком запуталось все, и не нам это под силу раскрутить. Отворяя дверь, в душе я надеялся, что Катя и Вовка не ушли, а ждут, когда же я наплескаюсь, чтобы потом сесть и спокойно поговорить. Все же наша дружба выросла и укоренилась не с подачи Натана, а сама по себе, и их желание мне помочь, зная какое количество времени я один, было искренним. Кто же виноват, что Вертлиб может быть такой сволочью, идя на поводу собственных желаний. Его слова, что он выкрикивал в конце нашего, так сказать, диалога, сейчас, как никогда, въелись в голову и шатались по лабиринтам извилин, ища правильный выход. - Что ты будешь делать дальше? Кроме той суммы, что я тебе вернул, у тебя ведь больше ничего нет. Ты же зависим от меня. Твоя работа и квартира, что ты купил, практически за копейки – все это был я и только я. А ты как был нищим, так им и остался. А я могу дать тебе все, что ты только захочешь. Странно осознавать, что человек, считающий тебя своим врагом, помогает тебе устроиться в обществе и ведет практически за руку по линии жизни, словно ангел-хранитель. Вроде он есть, но ты его не видишь и лишь перед смертью, когда ты делаешь последний вздох, он показывает тебе свое истинное лицо. А там, в кабинете, глядя ему в глаза, во мне тихо умирала часть души и сердца. Словно Натан взял лопату и на моих глазах вырыл небольшую ямку, чтоб вместить то, что он забрал, а потом закопал, да еще и потоптался на месте, чтобы земля получше утрамбовалась и то, что там спрятано, никогда не нашло выхода на свет. Стоя столбом в коридоре, я бросил мрачный взгляд на разветвления, ведущие в комнаты. Зачем мне одному такая большая квартира? Что я в ней буду делать? Сейчас, как никогда, я понимаю, что она не моя. Моя должна быть небольшой и уютной. Она должна быть моей крепостью. А в этой, создается стойкое ощущение, что я стою на краю обрыва и со всех сторон меня обдувает ветер, треплет мои и без того непослушные волосы, пробирается до самых костей и вымораживает внутренности. Нет, не такую квартиру я хотел. На мгновение я замер, чтобы не спугнуть ускользающую мысль, звенящую, словно колокольчик, легким звоном. Кока! Я забыл позвонить Коке. Она единственная, кто остался в моей жизни на правах горячо любимого мной человека. Не побоявшись огласки и кривых толков, забрать непослушного ребенка из интерната, имея при этом своих двух детей. Поставив нас всех на ноги и в дальнейшем помогая плыть по извилистым руслам жизни, где советом, а где просто молчанием и пониманием, она, оставшись одна, смиренно ждет звонка от непоседливых сыновей, что разбрелись по разным городам. Вытащив из кармана пиджака, висевшего в коридоре на вешалке, мобильный я набрал ее номер и стал ожидать немолодого, но доброго голоса. - Алле, - чуть хрипловатый голос, скорее всего она только проснулась, а я уже тут как тут. - Кока! Здравствуй Кока, - липкий и стоящий ком в горле не давал говорить нормально от того, что я понимаю, как она не молода и имеет букет болячек, свойственный ее возрасту, о которых никому не говорит, стараясь выглядеть бодро и свежо. - Мальчик мой лучистый! Сынка, здравствуй, мой хороший, - каркающие слова ложились бальзамом на душу, помогая противостоять всем невзгодам. - Как ты Кока? - именно сейчас, меня интересует все, что с ней связано. - Помаленьку, а вот твой голос меня не устраивает, - как всегда она чутко чувствует даже незначительные перемены в жизни, - что-то случилось? Может, приедешь ко мне? Отдохнешь и наберешься сил? - С радостью, но чуть позже, - я понял, что мне надо делать дальше, - закончу все дела и приеду. - Ребятам позвонить или пока сами справимся? - только мальчишек мне и не хватало. Несмотря на то, что я им не родной брат, а двоюродный, они ко мне относились со всей теплотой и нежностью, возведя в ранг старшего брата, наставника и помощника в одном лице. - Потом Кок, все потом, - слезы навернулись на глаза, когда почувствовал всю ту волну нежности, исходящую от нее, - я приеду, обязательно приеду.

***

Сейчас надо решить с чего начать. А начну-ка я, пожалуй, с работы. Надо бы появиться в офисе и написать заявление. Не хочу больше там работать. Пока не хочу. Не особо заморачиваясь на форме одежды, я собрался в рекордные сроки и никогда я еще так не был уверен в себе и своих поступках, как сейчас. Меня словно несло в направлении офиса и я явно ощущал волнение сотрудников, для которых я оказался якобы в отпуске. Катюня все хорошо провернула. Озаботилась моим отсутствием и опять все переложила на бедного Стаса, молчавшего и безропотно-трудящегося на благо сия компании. С его опытом чернорабочего уже можно было занять кресло главреда. И тут же в моей голове созрел план. Это будет моя маленькая месть подруге. Я тоже хочу поучаствовать в ее жизни, как несравненный Купидон. Три стука костяшками по двери, и резкий голос пригласил войти. Широко распахивая дверь, я не спешил войти в кабинет к своей шефине, так и застрял в проходе. Ее глаза расширились от удивления. Конечно, ранним утром я вышвырнул их из своей квартиры, а спустя несколько часов, сам появился в офисе. - Зачем ты пришел? Я дала тебе официальный отпуск на неделю, - она помахала рукой, приглашая войти, - тем более, что ты заслужил. Сделать несколько шагов и закрыть за спиной дверь стоили мне тысячи убитых нейронов. Не пойму, почему у меня такая реакция на нее? - Я пришел, чтобы уволиться, - отстраненным голосом произнес я, не глядя на Катерину. - Неужели ты не можешь мне простить того, что я натворила? – печально, но меня уже не трогает ее виноватый взгляд и поджатые губы, как раньше. Да, я не могу пока простить тебя, но ты этого не узнаешь. - Что ты? Я давно уже простил, - натянуто улыбнулся, но скорее оскалился. Мне так показалось, потому как подруга слегка передернула плечами. - Ты никогда не умел прятать эмоции в глазах, - а может, я и не хочу этого, - я все вижу. Ты не простил и не сможешь. - Зачем нужен был весь этот спектакль? И что он тебе за это пообещал? Сколько стоит моя задница, а Кать? - ярость постепенно пыталась взять бразды правления в свои руки, но я не давал ей и шанса встать у штурвала. Она сейчас плохой советчик. Затмевая разум, не даст услышать правильные слова, а только те, что нужны ей для подпитки. - Я с этого ничего не получила, - открыто улыбнулась она, - моя помощь была бескорыстной. - Да ладно, так уж и бескорыстна ты была, особенно когда подписывала договор на печатание своего журнала у Натана, - улыбка сошла с лица, исказив болью. - Договор мы подписали еще до дня рождения Пилюли, - сказала и сама же поняла, что ляпнула. Прикрыв рот ладонью, она испуганными глазами посмотрела на меня, - он меня использовал и подкупил, а я дура такая растаяла, глядя, как он страдает от неразделенной любви к тебе. - Да, Натан хороший актер, - я качнул головой, подтверждая свои слова. – Ну, так что, ты подпишешь мне заявление? - Если это хоть как-то поможет тебе и в дальнейшем, ты сможешь меня простить, - закусив губу, она смотрела на меня своими невозможными глазами и искала ответы на вопросы, - то да, я подпишу. Только не теряйся. И хоть иногда… можно я буду тебе звонить? - Звони, - пожал я плечами. Симку всегда можно поменять, как и место жительства.

***

Когда все формальности были закончены, и Катерина, по доброте своей душевной, разрешила уволиться одним днем, мое настроение стремительно улучшилось, а вместе с ним, наружу пытался выйти гадкий мальчик по кличке Леший. Я складывал свои вещи в коробку, когда заметил, как Стас подвис и смотрит в одну точку. - «Надо бы отвлечь паренька!» - гаденько хихикнул я про себя и потер руки от предстоящего действа. Плавно шагая к его столу, чтобы не дай Бог, не спугнуть, я обогнул стол и, заходя со спины, наклонился и прошептал в ухо, стараясь коснуться мочки губами: - И долго ты будешь сносить все ее выходки? – парень вздрогнул и проморгавшись посмотрел на меня. - В смысле? – дружок, да ты еще и не понятливый. Сейчас все тебе по полочкам разложу, разжую и в рот положу, только бы ты проглотил. - Неужели ты ничего не понял по поведению Катерины? - наиграно удивился я, стараясь верить своим же словам. Стас непонимающе уставился на меня. Ну что ж? Поехали, - Ты ей давно нравишься, только вот мужчин она любит смелых и решительных, а ты совсем соглашаешься и даешь ноги об себя вытирать. Так нельзя! – покачал я головой и поцокал языком. – Надо это исправлять, друг мой. - Но она замужем! – как-то по-женски взвизгнул он. - Они на грани развода, - да что же ты такой тугой-то? – Если ты постараешься, то развод ускорится, и она после будет твоей и только твоей. Тебе бы смелости побольше, - вздохнул я, якобы сожалея, что Стас слишком мягкий, - ну да Бог с ним, тебе решать что и как? Можешь и дальше сидеть и не отсвечивать, а можешь бороться за нее. - А ты не шутишь? – неужели клюнул? Во, дурак! - Какие могут быть шутки? Она же моя подруга, и я ей желаю только счастья, - лукавлю, ой, лукавлю. А может и нет. – Мы столько раз обсуждали с ней тебя, но ты все никак не поймешь ни ее намеков, ни ее нападок, - паренек уже сидел красный, как помидор, а я все продолжал гнуть, - Вот скажи мне, друг, ты в школе учился? – он кивнул головой, - А как мальчики в школе выказывают симпатию к той или иной девочке? - За косички дергают? – нда, дергай дальше и не быть тебе женатым. Эх, увалень! - Примерно, - согласился я. И тут смотрю его лицо озарилось пониманием. Ну,слава Богу. Дальше я уже и не нужен. Он все сделает сам. Мне только подтолкнуть. - Что ты предлагаешь? – заерзал парень в нетерпении. Хм, и чего бы тебе предложить? - Я помню, как она мечтала о том, правда она тогда была слегка в подпитии, но ты должен понимать, что у трезвого на уме, то у пьяного на языке, - Стас замахал головой, как китайский болванчик, соглашаясь со мной, - так вот, она мечтала, что ты войдешь в ее кабинет, в самый разгар рабочего дня, закроешь за собой дверь и приперев ее к стене, поцелуешь со всей страстью, - фух, бля, аж самому стало жарко, - она, конечно, будет сопротивляться, орать всякие гадости, но в этом-то и весь цимис. - К-к-какой? – о, уже заикается. - Как какой? Ты же ей покажешь всю свою силу характера, что на тебя можно положиться. Что ты тот, кого она так долго искала. Но решать тебе, - повторился я и, похлопав парня по плечу, решил удалиться. Мавр сделал свое дело - Мавр может уходить. Продолжаю собирать вещи, а сам краем глаза наблюдаю, как в Стасе, даже не так, в Станиславе растет уверенность, как постепенно его плечи распрямляются, как его спина становится ровной, словно кол проглотил и резкий рывок в сторону кабинета Катюхи. - «Ну что, Кать, ты простишь меня? Я ведь так хочу тебе счастья.» Отсчитав десять секунд, я забрал свою коробку с вещами и покинул помещение, выходя к лифтам. Достал мобильный и набрал номер мужа Козочки. - Виталя, привет, это Броцкий беспокоит, - мужчина радостно поприветствовал меня. Жаль, конечно, его, но свою жену он должен знать, как облупленную. – Тебя Катерина просила зайти, мобильник сел, а с городским проблемы. И очень срочно, вот прямо сейчас, - не слушая его возмущений, я положил трубку и со спокойной душой, вызвал лифт. На сим, моя работа в этом издательстве закончена.

***

Теперь настала очередь риелтора. Надо бы ему позвонить и сказать, что хочу продать свою квартиру – без вариантов обмена и покупки. Пусть он продаст, а потом я уже с другим риелтором буду работать. Эта продажная морда мне совершенно не нужна. Пройденный этап. А информацию по продаже, я думаю, он стопудово сольет Натану. Вот и посмотрим, милый, как ты будешь плясать. Квартира встретила холодом и отстраненностью, будто и не моя вовсе, будто и не жил в ней никто. Все больше я убеждаюсь в своей правоте – надо ее продать, а затем купить что-то меньшее и более уютное. Деньги от продажи квартиры я положу на свой открытый счет до востребования, а пока поживу у тетки Фаи, поухаживаю за ней, отвлекусь от дел насущных, а может, даже и работу там найду да останусь. Вдруг им опытные главреды нужны. Два дня прошли спокойно, не считая звонков от Вовки, с которым я пока не хотел разговаривать. Мстить ему не имело смысла, он точно чистая душа и ничего с Натана не поимел, зато играл грамотно, да так, что и не придраться. А все его подталкивания в нужном направлении меня сейчас забавляют, как никогда. Он меня, словно котенка тыкал носом в мои же лужи, а я слепой мудила видел только грубость руки, а не саму лужу. Ладно, было и прошло – переживу. Риелтор оказался с изюминкой. Сразу сказал, что такую квартиру будет очень сложно продать, на что я ответил, что он, вроде как, специалист, вот и пускай решает эту проблему, как можно скорее, ибо мне нужны деньги. А вот для каких целей не сообщил. Не прошло и дня, как в моей квартире, в самый разгар сбора вещей, раздался звонок. Кого-то притащило ко мне днем, зная, что все мои друзья, часто бывающие у меня, сейчас точно на работе. Подойдя к двери и посмотрев в глазок, я не решился открыть дверь. С той стороны стоял не кто иной, как сам Натан Вертлиб собственной персоной. Нервно дергая шеей и переминаясь с ноги на ногу, он стоял перед дверью, периодически закрывая глаза и облизывая губы, словно только что нажрался сахарной ваты. - Чем обязан? – резко распахнул дверь и задал вопрос, чем явно обескуражил его. - Эээ… впустишь? – куда делась вся его раздутая напыщенность? - Заходи, коли пришел, - отошел в сторону, чтобы его пропустить, а потом закрыть дверь. – Чай, кофе? – побуду немного радушным хозяином. - Кофе, пожалуйста, - Боже, какая почтительность! Тан, ты что растерял весь свой яд по дороге ко мне? Где твоя грубость? Где твоя вседозволенность? Что же ты так мнешься? Я махнул рукой в сторону кухни, зная, что он точно не забыл, где она находится. Еще слишком мало времени прошло. Поставив чайник на плиту, я старался меньше смотреть на него и сам заметил за собой, как мои движения были какими-то рваными и дерганными, не отличающимися от его. Кисти рук похолодели, и я старался их согреть друг об друга, только ничего не получалось. На кухне стало очень холодно в его присутствии, будто кто-то резко понизил температуру, или мне просто так показалось. - Тебе холодно? – тихим, не свойственным ему голосом, проявляя толику заботы. Только сказать, что мне из-за него холодно, язык не повернется. - Отопительный сезон еще не начался, - это все, что смог выдать мой мозг. Когда чайник вскипел, я разлил кипяток по кружкам, бросив в них по пакетику чая и запоздало вспомнил, что ни я, ни он чай не пьем, но сделал вид, что не услышал тогда его ответа. Натан посмотрел на меня рассеянным взглядом, затем посмотрел на кружку и промолчал. Странно, еще вчера бы, ты его вылил бы мне на голову, а сейчас молчишь. Что с тобой? - Что-то случилось? Или подкупить больше некого? А может, деньги закончились, и ты хочешь забрать у меня то, что вернул? – знаю, что не надо было начинать разговор именно так, но его молчание и помятый вид, снесли все преграды на своем пути. Меня несло, как сель с гор и сам я не мог себя остановить. - Замолчи, - резкий переход от тихони к скотине мне понравился больше. Теперь видно, кто он на самом деле. - Ты пока что находишься в моем доме и рот мне заткнуть не можешь, - пороть горячку я всегда умел. - Я пришел, потому что узнал про продажу квартиры, - не сомневался, что эта продажная шкура тебе донесет, вот только не думал, что настолько быстро. Морзянщик. Кругом одни сплошные враги. – Почему? Ты ведь ее так хотел и столько искал, что мне тогда стоило трудов уговорить риелтора не говорить тебе полную стоимость. - Вот поэтому и продаю, - хмыкнул я, - кстати, не хочешь ее купить? - Не горю страстным желанием. Почему ты ничего у меня не спросил, а просто слушал? – интересный переход от квартиры к отношениям. - Делал выводы. - И какие? - Неутешительные, - а что еще я могу ему сказать? Что все вспомнил? Что нажрался, как последняя свинья? Что, несмотря ни на что, меня к нему тянет? Нет. Никогда. – Если ты хочешь выяснять отношения и дальше, то милости прошу на выход. А если хочешь узнать хоть что-то про прошлое, то обратись к Владу и скажи, что ты все знаешь. Думаю, подробнее только он сможет все рассказать, - меня аж затрясло от воспоминаний, - так сказать, от первого лица. - Что я знаю? – не понял Натан, а я распинаться не хочу. Будет гораздо проще, если Влад сподобится и сам все расскажет. В кои то веке поступит по-мужски. - Вот он тебе и расскажет, - я встал из-за стола и пошел в коридор, намекая этим поступком на то, что аудиенция окончена. Натан так и не притронулся к чаю, зато выйдя в коридор сразу обратил внимание на чемоданы. - Ты уезжаешь? - А тебя это волнует? Обуваясь, он периодически поднимал свой взгляд на меня, словно пытаясь что-то сказать, но потом поджимал губы, запрещая себе говорить. А я так и стоял, облокотившись на стену и наблюдая за ним. Черт! Кошачья мягкость в движениях. Все настолько резко и в тот же момент плавно, что зачаровывает. Но его чары уже не действуют на меня, как раньше. Хватит. - Волнует, но я подожду. - Чего? Больше он ничего не сказал, просто развернулся, открыл дверь и вышел. Чего же он подождет? Что меня еще ожидает в этой жизни? Почему именно он и спустя столько лет? Вопросы, вопросы, но нет ответов.