Вор с приданым

Дубль два. Сцена: пробуждение. Орущее разноцветное недоразумение, бои с подушкой и одеялом и, как итог, паршивое настроение. Окончательно проснувшись, я лежал и таращился в потолок, пока до моего слуха не донеслись голоса. Один я точно узнаю из тысячи, а вот ко второму совершенно не привык. Тут вспомнилась сцена перед сном и вопрос о пробежке. Твою мать! И на что я вчера подписался? Легкие шаги по лестнице говорили о том, что это явно не Кока идет меня будить, слишком тяжелый у нее шаг, а новоиспеченный друг, сейчас войдет в мою комнату. Мысли плясали в голове карковяк и судорожно искали пути отхода. Притвориться спящим или встретить во всей своей красе, то есть в труселях. Быстро сложив одеяло жгутом и повернувшись мордой к стенке, я просунул сверток между ног, выставляя филейную часть на показ. Закрыл глаза и старался спокойно дышать, чтобы ничем не выдать свое пробуждение. Дверь тихо отворилась, и такие же тихие шаги стали приближаться к моей кровати. Чувствую загривком, что на меня смотрят, но ничего не предпринимают. Петушина успокоился. Жаль, конечно, а то я уже придумал ему месть. Как буду медленно, по одному перышку выдергивать из его зада. Мысль о сладкой мести стала заволакивать и решила предложить прогулку в Морфеевы сады, совершенно забывая о неприкрытом заде и расслабляя тело. Легкий теплый ветерок прошелся по бедру, словно лаская, вызывая мурашки по всему телу. Блядь, что я делаю! Эта мысль не давала мне покоя все то время, пока Родион был у меня в тылу. А потом, этот гад схватил меня за ступню и начал щекотать, при этом заливисто смеяться, да так, что и я заразился этим. Лежу ржу и дрыгаю ногой, пытаясь сбросить вцепившегося мужика, а он, словно пиявка, присосался и не отлипает. - Это тебе за притворство, - смеясь, говорил Родион, а я все также махал ногой. - Все, все, я все понял, встаю уже, - нервный смех, грозящий перейти в икоту, меня напугал. Сразу вспомнился мелкий Илюшка, и мы два здоровых лба, также щекотавших его. В последнее время, мне судьба подарила бумеранг, и чтобы я не делал раньше, получаю сейчас. Может, это система самоочищения такая? Типа, испытай все то, что ты причинил другому, и твоя совесть будет чиста. - Жду тебя внизу, - резкий переход от смеха к серьезности. Тихий голос у уха и мягкий шлепок по заднице. Пока я пришел в себя от такого пробуждения, в комнате уже никого не было. Это что сейчас такое было? Он меня клеит? Или я его? Быстро натянул вчерашние спортивные штаны и отрыл в сумке чистую футболку, так же повесил ее на плечи и вышел из комнаты. В доме никого не наблюдалось, а вот у сарайки были слышны голоса. Скорее всего, Кока и соседушка обсуждали концепцию восстановления былого величия сего здания. Я быстро поплескался в умывальнике и направился на улицу. В коридоре вспомнил про утро и чтобы уж точно больше не искать приключений на свой зад, натянул футболку. А то мало ли что. - Я готов, - попытался прервать их разговор. Когда на меня обратили внимание, то я развел руки в стороны, якобы предлагая себя. Родька только кивнул головой, оглядывая меня с ног до головы, а Кока как-то странно улыбнулась нам. - Давайте там недолго, скоро завтрак приготовлю. - Мы очень постараемся, - серьезно ответил мой сегодняшний тренер. - Сильно уж его не гоняй, - тетка как всегда за свое, - а то похудел уж больно он. Раньше, когда я жил в Москве, то очень любил ходить в спортзал и бегать на беговой дорожке, но сейчас всю мою любовь искоренили на корню. Столько мне бегать не доводилось. Одно дело ровная дорожка, где ты сам регулируешь скорость, а другое, грунтовая дорога со всеми ямами и кочками. Да и не хочется упасть в грязь лицом перед этим богатырем. Со спины я его очень хорошо разглядел. Не зря он работает физруком. Такому телосложению может позавидовать кто угодно. Все на месте, ничего лишнего. При осмотре старался избегать нижней части, но нет-нет, да глаза туда опускались, отчего рот наполнялся слюной, хотя буквально минуту назад, я готов был высунуть язык, как собака и часто дышать. Уморил он меня. В боку колет, ноги заплетаются, а ему хоть бы хрен, даже дыхание не сбилось. Бежит себе, по сторонам смотрит, иногда поворачивается ко мне, чтобы сказать какую-нибудь гадость, тем самым поднимая дух соперничества. Я старался как мог, только толку ноль. Куда уж мне! Еще хотя бы пять минут, и я сдохну. Остановился, и, согнувшись, уперся руками в колени, тяжело дыша. Чертовы сигареты! Выдохи со свистом, вдохи со стоном. Горло обжег воздухом. Давненько такого не испытывал. Гордость где-то корчится во мне, а я принял поражение. - Все, больше не могу, - качая головой в доказательство словам. - Нда, быстро же однако городские сдаются, - не отказал себе в удовольствии поддеть меня. Родион остановился и повернулся ко мне, выражая всем своим видом превосходство. Я сделал пару шагов, сойдя с вытоптанной дорожки, и присел на траву, чтобы хоть как-то прийти в себя. Такое чувство, что меня загоняли, как лошадь на арене цирка. Только за хорошую пробежку никто сахарок мне не даст, как не гарцуй. - Куда уж нам, городским, - а сам про себя подумал, что в спортзале я, может быть, и смог бы его обскакать. Потом присмотрелся к его бравому виду и понял, что я пас. - Не гоношись, я пошутил, - постарался свести все в шутку Родька, только мое эго уже трещало по швам. Роста мы были приблизительно одного, разница в пару сантиметров не так уж и важна, зато в плечах он был гораздо шире. Его крупные и натруженные руки с бугрящимися венами, мечта наркомана, сейчас были сложены на груди, и сам он смотрел на меня свысока, но как-то по теплому, без сарказма и ехидства. Потом подал мне руку, - вставай, домой пешком пойдем. Я тебя больше не буду мучить. Ухватившись с благодарностью за ладонь, ощутил всю ее шершавость. Как оказалось, мой сосед работает в школе не только физруком, но и трудовиком. И при этом имеет дополнительный заработок, так как умело обращается с деревом. Кока мне вчера показывала, что этот папа Карло может сделать с неотесанным бревном. Вместе с учениками он делает на заказ мебель и поделки, ловко продавая в городе. Раньше, по выходным, Родька сам мотался, а потом какая-то фабрика сделала предложение, от которого ни он сам, ни директор школы не смогли отказаться. Работа, конечно, не конвейерная, но все эксклюзивное и хорошо продается. Пока добирались до дома, я узнал много нового. Интересовался в первую очередь тем, где сейчас собираются парочки на вечерние посиделки, где можно уединиться, а где весело и шумно выпить и погулять. Ненавязчиво спросил про местных девушек и не получил вразумительного ответа. Сосед, словно отгородился от меня. Сказав только, что нормальные все разъехались, а те, что остались либо замужем, либо не кондиция. Из ответа я сделал вывод, что у мужчины давно никого не было, только рука. За разговорами я и не заметил, как мы оказались около дома. Родька быстро попрощался и ушел, пряча глаза. А я еще долго стоял и смотрел ему в спину, а потом в пустоту, когда он скрылся за калиткой.

***

Весь день я проковырялся в огороде, не разгибаясь, прогнав Коку, чтобы она отдохнула. А та, в свою очередь, в благодарность напекла пирожков с мясом и с капустой. Такой дух стоял, что закачаешься. Было совершенно невозможно махать лопатой, когда в нос ударял аромат свежей выпечки. Последняя грядка - я свободен. Сложив инвентарь у злополучной сарайки, пошел в дом, чтобы попить водички. Всегда на лавке в коридоре стоят четыре ведра с колодезной водой. Выхлебал три ковша, что аж зубы свело. - Лежик, - послышался из кухни голос тетки, - подь-ка сюды, - и чего она вечно слова коверкает. Ведь знаю, что она может нормально разговаривать. Зайдя в кухню, я чуть не упал. На столе в двух огромных блюдах источали божественный аромат горки румяных пирогов. Проглотив слюну, я, на свой страх и риск, протянул руку, чтобы ухватиться за аппетитную пышку и был безжалостно по ней бит. - Ай, - отдернул руку, как обжегся, но при этом попытался предпринять еще одну попытку кражи. - Не перебивай аппетит, - только и сказала Кока, а сама, ловко орудуя у плиты, помешивала свое варево. – Сходи к Родьке и отнеси ему пирожков, да и на ужин позови, а то вы сегодня оба без обеда пропахали. - Ма, я что похож на Красную Шапочку? - я есть хочу, а мне надо куда-то идти и тем более нести то, отчего слюни текут по подбородку. - Будешь выделываться, вообще ничего не получишь, - шлепнула опять по моей протянутой в сторону пирожков руке и всучила целую тарелку вкуснятины, прикрытую полотенцем. – Давай бегом. Я вас жду, - и отвернулась от меня к плите. Можно подумать, что этот Родька ей сын родной. Даже обидно стало как-то. Я вроде родней буду. Вышел на крыльцо, вздохнул и поплелся к своему соседу, что утром загонял меня, как вола на пахоте. Аккуратно приоткрыл калитку и переступил невысокий порожек, огляделся прислушиваясь. На заднем дворе слышен стук топора, а, значит, Родька решил заготовкой заняться или опять что-то там стругает. Главное, чтоб не Буратино. Так же аккуратно ступая, аки шпион, я пробирался сквозь заросли ирги на звук, что по мере приближения становился четче и громче. Картина открылась потрясная. По крайней мере, меня она потрясла. Родион с голым торсом, машет топором. От каждого взмаха мышцы перекатываются под кожей. Тело от пота блестит на вечернем солнце, а он еще зараза, задом периодически потрясывает, якобы под музыку. Рядом стоит маленькое батареечное радио, негромко мурлыкающее попсу. Чурки летят в разные стороны, а он, словно не замечает меня. Продолжает рисоваться. Я ручки с тарелочкой опустил вниз, прикрывая свое воображение, что разбушевалось не на шутку. Зажмуриваю глаза, стараясь себя утихомирить, а то, неровен час, чего недоброго подумает обо мне. Музыка смолкает, и я медленно открываю один глаз, прищуриваюсь, чтобы отскочить в сторону от лица напротив. - Ты чего шарахаешься? - А ты чего в морду лезешь? – не люблю эту манеру отвечать вопросом на вопрос, но мозг отключился. - Ты такой испуганный стоял, вот я и подумал, что тебя укусил кто. - Я… эээ… как его там… - почесал затылок, чувствуя себя последним дебилом. Потом опустил голову, смотря под ноги и наткнулся глазами на тарелку. Точно! - Я пирожки принес. Кока передала и на ужин позвала. - Иди на кухне на стол поставь, - махнул он мне головой на дом, а сам стоит и смотрит на меня, как-то задиристо что ли. - Прямо через дверь? – чего несу? Ой, дурак! - Ну, можешь через окно, - усмехнулся сосед, - правда, неудобно будет. - Я имею в виду, что прямо так и войти в дом без тебя? – на последнем слове я затух. Стыдобища-то какая! Морда красная, прямо чувствую жар. Сунул ему тарелку в руки, - Короче, мы тебя ждем, - развернулся и сбежал, как малолетка. Ужин прошел в тишине с бряцаньем столовых приборов. Лишь только Кока бросала заинтересованные взгляды то на меня, то на соседа. А тот в мою сторону даже и не смотрел. Странное я испытал чувство, сродни разочарованию. Вроде и знаю неполные сутки его, а уже вниманием завладеть хочу. Поблагодарив тетку за вкусный ужин, я как обычно, поставил тарелку в раковину и хотел смыться к себе в комнату, но услышал за спиной хмык, и он явно был не кокин. Обернулся и увидел, как Родион закатывает рукава и включает воду, чтобы помыть посуду. В какой раз за день этот мужчина вгоняет меня в краску и заставляет испытывать стыд. Тетка посмотрела на меня и одобрительно подмигнула. Смыться было самым лучшим. Чувствую себя мудаком.

***

Следующее утро отличалось от предыдущего только тем, что я безжалостно был схвачен за ногу и стащен с кровати. Опять изнурительная пробежка с коликами в боку и выплевыванием легких на пыльную грунтовую дорогу. И снова созерцание аппетитной задницы, маячившей все время перед глазами. Было воскресенье, и вечером намечалась гулянка, на которую я был просто выгнан самым родным человеком – теткой. - Сходи, развейся, - выталкивала меня она, - на девчонок местных посмотри. - Да зачем они мне? – шипел я. Странным было то, что мой узурпатор стоял и наблюдал за тем, как взрослого мужика заставляют идти гулять. - Знаю я все, но для приличия придется, - и я сдался. Понурив голову, отправился покорять местные сливки общества. Сливки эти, скажем так, были слегка прогорклыми и загустевшими. Не привык я к такому колориту. Строить глазки и уж тем более смеяться над бородатыми шутками не было никаких сил. Вчерашняя пробежка и копание в огороде дали утром о себе знать. Чувствовал себя стойким оловянным солдатиком - ни согнуться, ни руку поднять, ни ногу переставить. А Родька еще и издевался надо мной, подкалывал всю дорогу до местного шабаша, пока я нес пакеты с горячительным и звенел им, как буренка на выпасе. Никого по именам я не запомнил, да и не старался. Общаться с ними не было никакого желания. Сидел в сторонке, пил пиво и отдыхал морально. Никаких мыслей в голове не было. Все сдуло теплым вечерним ветерком. Хотя, глядя на то, как одна звезда повисла на Родьке и слюнявила его шею, мыслишка меня посетила. И очень неудачная. Затолкал ее поглубже и выпил пиво одним большим глотком, сразу хватаясь за вторую. Соседушка неодобрительно смотрел на меня, но ничего не говорил. Наверное, думал о том, как потащит меня, пьянь такую, домой. Когда совсем стемнело, разожгли костер – большой такой, похожий на пионерский. Расселись кружочком и давай байки травить. Как в лагере побывал! Наслушался, даже посмеялся со всеми. После нескольких бутылок пива, общение пошло живее. Вот и на мне повисла какая-то мадам, неопределенного возраста, зато определенно ее рука тянулась к моей бутылке. Что-то она мне там шептала, тыкаясь в шею холодным носом, а я не сводил глаз с Роди, буравя его, как дрель. - Олег, да? – чего да? Не услышал, не обратил внимания и вообще был занят созерцанием прекрасного. - Угу, - чего угу? Сам так и не понял, на что согласился, но когда моя спутница подскочила и начала меня куда-то тянуть за руку, то я, как неваляха, покатался по земле, еле отрывая измученное тельце. Только приподнялся, как меня отпустили, и я больно шмякнулся прямо на копчик. И так было несколько раз, пока я все-таки не посмотрел, кто же меня тормошит. Родион, оттаскивал от меня резвую деваху, что-то визжащую в ночное небо, и буравил меня злым взглядом. Как-то ему удалось ее оттащить подальше и сплавить в надежные руки русоволосого богатыря, что с радостью принял ее в свои объятия. Далее, меня ухватили за шкирку, и, как я понял, потащили домой. Прости меня, Кока, твой оболтус сегодня пьян!