Игры с огнём

Эта новость. Я думала об этом, сидя в закрытой комнате и смотря в потолок. Думала и не верила. Просто отказывалась поверить, что сбудется мой худший ночной кошмар. Но сейчас от шока и боли к горлу подкатывает отчаяние вперемешку с яростью. − Какого чёрта? – кричу, нависая на возлюбленной, и, не в силах справиться с собой, до боли сжимаю её запястья. Анжи не вскрикивает и не пытается вырваться. Просто лежит расслабленная, безвольная, точно кукла со стеклянными глазами. − Мне нужны были деньги, − удивительно спокойно, нет, отстранённо, отвечает она. – На твой выкуп, чтобы у меня не отобрали сестру. А Адриан готов был платить… − Ты что не могла продаться кому-нибудь другому?! – совсем не то, что я хотела бы ей сказать, но фраза вырывается сама собой. Но от неё Анжи выходит из ступора, резко вывернувшись из моих объятий. Щёку обжигает пощечина. − Не смей называть меня шлюхой! – кричит она, а её взгляд снова горячий, живой, злой. – Я сделала это ради тебя! Ради нас! Ты оставила меня одну! Выбросила, как ненужную вещь! Ты хоть подумала о том, что со мной будет, когда я узнаю, что ты попала в рабство?! Ты подумала о том, как мне будет больно?! Кроме Адриана мне было больше не к кому пойти! Её пыл, её ярость осадили меня. Анжи права, я не подумала о ней. Я думала лишь о своём противостоянии этому ублюдку. Но всё же, милая, почему именно к нему? − Прости, − опускаю голову, чтобы она не заметила слёз. – Я не думала, что тебя это коснётся. − Тогда ты просто самоуверенная дрянь, Тори. Почему ты не сказала мне, что Адриан так одержим тобой? Почему ты не сказала, что он убил Медею? Если бы ты не скрывала, я бы… − Анжи запнулась, явно придумывая на ходу. – Я бы не осталась одна. Тон, вновь ставший стальным, слёзы в её глазах – были хуже пощечины. Лучше бы Анжи ещё раз ударила меня, чтобы было больно. Чтобы так сильно не хотелось выть от отчаяния. И тут, словно ледяная вода – прозрение. Пауза в её словах. Было ещё что-то, между Адрианом и ей. Что-то другое, нежели грубый секс. − Он тебя изнасиловал? – сжимаю кулаки, но не могу скрыть дрожь в голосе. − Меня никто не насиловал, Тори, − голос любимой удивительно спокоен, а глаза пусты. – Адриан взял меня силой лишь один раз. Ты делала так же. Мне не привыкать. Сравнение с противником коробит, но голову заполняют воспоминания былого. Малышка Анжи нежная и испуганная молит отпустить её, а я смеюсь. Издеваюсь, развлекаюсь, трогаю, пользуясь реакцией её тела. Пользуясь её страхом и своей силой. Господи! − Что конкретно он сделал? – повторяю медленно, по буквам, но в конце срываюсь на крик. – Скажи, чёрт возьми! Не в силах сдержать себя, трясу любимую за плечи, вновь пытаясь добиться желаемого силой, но девушка с силой отталкивает меня и, встав с постели, подходит к окну. − Это произошло на следующий день после того, как ты бросила меня, − голос моей малышки еле слышен, а взгляд устремлён куда-то вдаль. – Я знала, что что-то случилось, я поняла это по твоему голосу, но отказывалась верить. «С Тори всё хорошо», − твердила я себе. «Это просто её очередной заскок, коих не мало», − повторяла я, обливаясь слезами. Я не хотела верить, что потеряла тебя. Вопреки себе я желала, чтобы всё стало как раньше, когда между нами стояла Медея, когда я была твоей рабыней, твоей подстилкой. Лишь бы ты не отказалась от меня. Поэтому я оделась, как ты любишь, и пошла в офис, надеясь найти там ответы твоему поведению. Я хотела извиниться за то, чего не совершала и сказать, что, несмотря на гордость, останусь твоей любовницей, даже если ты выйдешь замуж. Даже если ты полюбила другую. Лишь бы не потерять тебя. Я открыла твой кабинет ключом, спряталась под столом и стала ждать. Я помню, как сильно у меня устали ноги, но тебя всё не было. Решив, что ты не вернёшься, я выбралась из своего укрытия и пошла к двери, но она открылась. На пороге был Адриан, я сразу поняла, кто он, ведь они с Медеей так похожи. И я испугалась его взгляда. Я пискнула что-то про принесённый кофе и попыталась проскочить мимо, но парень схватил меня за горло так, что стало невозможно дышать, и больно приложил к стене. Он сказал, что знает о нас, Тори, сказал, что я стою на пути его счастья. А моя голова так сильно кружилась от удара, что я невольно упала на колени. Тогда Адриан расстегнул ширинку и, прожигая меня ледяным взглядом, сказал, что если я не доставлю ему удовольствие, то ты навсегда останешься в рабстве. Я плохо понимала, что происходит, но помнила, как сильно дрожал твой голос во время прощания. И знаешь, Тори, я поверила и сделала ему этот чёртов минет! А после бежала из конторы так, будто в меня целились из ружья… Я слушала любимую, не перебивая, так как мозг с трудом отказывался верить в происшедшее. Моя Анжи пострадала из-за меня, из-за моего глупого решения. Из−за моих страхов перед Адрианом и моих амбиций. Я хотела найти этого ублюдка и разодрать на клочки собственными руками за то, что он посмел ударить её, за то, что прикасался к ней. Вот только прошлого не вернуть. Поможет ли его смерть израненной душе девушки? − Когда я пришла домой, мои руки так дрожали, что мне несколько раз пришлось перерыть записную книжку, чтобы найти телефон Аманды, − продолжала Анжи не оборачиваясь, не видя моего состояния. − Я позвонила ей в надежде, что всё это злая шутка, но Аманда подтвердила его слова. Я не знала, что делать, не знала, как помочь тебе, поэтому сама пришла к Адриану и предложила себя. Я хотела узнать его, чтобы понять образ его мыслей. Я хотела быть как можно ближе к нему, чтобы понять, что он намерен делать далее. И он согласился принять меня. − Зачем ты ему? – спрашиваю, стараясь подавить рвущуюся на волю панику. – Чтобы отыграться за меня на тебе? Ты стала его игрушкой для битья? − Нет, − девушка качает головой. – Я интересна ему потому, что за полтора года жизни выучила все твои привычки, все вкусы и могу без труда изображать тебя в его постели. Но знаешь, Тори, Адриан не так плох, как ты думаешь. Он дал мне работу, приличную работу, а не девочки по вызову, и назначил хорошую зарплату. Он любит грубые игры, но никогда не переходил грани между ними и простым избиением. Он разошёлся лишь однажды, когда… − Когда ты выиграла аукцион, − закончила я, вспомнив тот вечер, разбитую губу, дрожащие руки и измученный взгляд. – Анжи, поэтому ты отказывалась говорить со мной? Поэтому не давала прикоснуться к себе? Ждала, когда заживут раны? − Не было у меня никаких ран! И мне не было больно ни капельки! – крикнув, девушка обернулась, но тут же сникла, обнимая себя руками. – Я никогда не сомневалась в своём решении. Я знала, что поступила правильно. Я просто не хотела, чтобы ты касалась меня там, где касался он. Я хотела подождать, когда перестану чувствовать его пальцы на своей коже. Я не хотела, чтобы ты знала. Голос любимой дрожал, и я знала, что она врёт, не договаривает, обеляя Адриана, чтобы показать, что у неё всё под контролем. Чтобы доказать, что ей не больно. Чтобы я поверила, что она не пострадала. − Но как же… − Хватит! – Анжи ударяет в стену ладонью. – Тори, эта ночь должна была стать нашей! Почему ты портишь всё?! Я так хотела целовать тебя, а ты лишь спрашиваешь меня о нём. Не могу так больше. Анжи всхлипывает и, вытирая слёзы, идёт к двери. А мне становится так страшно, что я вскакиваю с кровати и бегу к ней. Я чувствую, как Анжи больно, и знаю, что она очень боится, что я не прощу её за измену, за решение действовать за моей спиной. Что бы не произошло, ради чего бы она это не сделала, любимая знает мой дурной характер и беспричинную ревность. Поэтому если девушка не узнает, что я простила её, и уйдёт сейчас, то будет ещё неделя холода и отчуждения. Если она вообще вернётся. Наверно, мне так и лучше поступить, оставить её, чтобы Анжи забыла обо мне, чтобы не мучила себя непосильной ношей помощи. Вот только отпустить её я не готова. − Анжи, − подбежав, обнимаю её, прижимая к себе. – Мне жаль, что всё так вышло, мне жаль, что я допустила такое. Не уходи от меня, ты так нужна мне. Я не злюсь, я, правда, не злюсь на тебя. Поднимаю мокрое от слёз лицо возлюбленной к себе и целую солоноватые губы. Анжи дрожит, осторожно отвечая на поцелуй, и мы возвращаемся на постель. − Пожалуйста, позволь помочь тебе, − покрываю поцелуями обнажённые плечи, вновь безумно желая её. – Я вижу, как тебе плохо, позволь унять твою боль. Ты знаешь, что я делала, когда со мной было так? − Про твою блондинку наслышана, − фыркает, но в голосе нет ни слёз, ни отчуждения. Ей легче. − Дело не в девушке, − пытаюсь объяснить, вдыхая запах её волос. − Горячие губы, прикосновения заставляют забыть обо всём. Это словно полёт, уход от проблем, восстановление и получение сил для дальнейших действий. Маню, увлекаю прикосновениями, шёпотом, наслаждаясь тем, как любимая тает в моих объятиях. Прижимаю её к себе, целую и ненавижу себя. Потому что секс – это всё, что я могу дать ей сейчас. Потому, что не смогла спасти её от Адриана, а сама вновь пользуюсь её телом. − Давай продолжим нашу игру, − шепчу. – Я обещаю быть послушной. Сделаю всё, что ты скажешь. − Всё, что скажу? – любимая оборачивается, смотря на меня туманными глазами. – Даже доставишь мне удовольствие, ничего не получив взамен? − Всё, − тянусь к её губам, но милая отстраняется. − Тогда будь нежной, Тори. Мне так хочется нежности. Обнимаю, осторожно опуская на подушки. Переворачиваю на живот и покрываю поцелуями спину, осторожно касаясь синяков. Анжи стонет, ей так нравится это, что мне уже совсем не хочется останавливаться. Моя. Желания, казавшиеся такими несбыточными ещё недавно, туманят разум, и я отдаюсь им полностью, наслаждаясь любимым телом. Не думая ни о чём. − Усложним задачу? – хихикает, легко отталкивая меня, и садится на кровати. Любуюсь её глазами, тёмными, большими, из которых на время ушла боль. Всё же я нужна ей. Даже сейчас. После того, что сделала. Но у Анжи есть повод отыграться, если не силой, не ударами, то другим способом. Сладким, но выматывающим. Достаёт из тумбочки вибратор, смотрит внимательно и, дождавшись кивка, опрокидывает на постель. Легко целует и, раздвинув мои ноги, вводит игрушку. Я и так раскалена до предела её присутствием, её стонами, но любимая, словно на замечая, опускается ниже, лаская мою грудь. Бёдра отчаянно дрожат, прося большего, но Анжи лишь играет, не опускаясь ниже. − Ты сегодня не кончишь, − шепчет чертовка, лаская мочку уха. – Займись мною. Вновь ложится на живот, смотрит выжидающе, а я закусываю губу, так как милая щёлкает пультиком. Малышка, решила разом отыграться за прошлое? Почему не за настоящее? Но, подчиняясь её приказу, пытаюсь унять своё возбуждение, возвращаюсь к прерванным поцелуям. Медленным, дразнящим, как она любит. Раздвигаю ягодицы, лаская языком, и девушка стонет, комкая одеяло. Двигаюсь ниже, к сочащейся промежности. Сегодня не та ночь, когда Анжи может ждать. Переворачивается на спину, раздвигает ноги, открывая мне всю себя. Целую её, стараясь не видеть синяков на ногах, стараясь не думать, где Адриан трогал её. Теперь это не важно, ведь его больше не будет в нашей жизни. − А теперь спать, − шепчет невольница, опускаясь на подушки. − Спать? – тело настойчиво требует продолжения, но чертовка согласно кивает. Смотрит внимательно, как я вдыхаю, и всё же выключает вибратор. − Смотри, чтобы игрушка не выпала, − хихикает, вставляя бедро меж моих ног, приставляя к пылающему влажному лону, и закрывает глаза. Похоже, моей малышке всё же нравится обретённая власть надо мной. *** Ночь длинная, почти бессонная, кажущаяся бесконечной. Мысли об Андриане, страхи и непрекращающееся возбуждение от желанной девушки в моих объятиях. А Анжи мечется во сне, дрожит, стонет, распаляя моё тело, мучая разум. И я прижимаю её к себе в бессильной попытке успокоить. Усталость сваливает меня лишь под утро и, открыв глаза, вижу свою девушку уже стоящей около постели. Анжи обнажена, и, намазав тоненькие пальчики каким-то кремом, входит внутрь себя. − Сужающий крем? – читаю этикетку. – Зачем тебе? − Мне не нравится быть слишком растянутой, − фыркает, ведя соблазнительным плечиком. − Тебе помочь? Кивает и, передав тюбик, ложится на постель. Наношу крем на пальцы и вхожу ими в её влажное лоно. Анжи закусывает губу, чуть выгибаясь в спине, явно борясь с возбуждением. − Вынь! – сквозь стон чётко произносит она. − Тебе же нравится? – вместо того, чтоб последовать словам, раздвигаю пальцы внутри, большим касаясь набухшего клитора. − Вынь, я сказала! – повторяет громче, немного холодно и выдыхает, когда исполняю. – Я должна научиться бороться со своими желаниями. − Зачем? – удивляюсь я. − У меня не должно остаться слабостей, ни одной, – её слова пугают, возвращая меня к вчерашнему разговору. − А я тоже твоя слабость, Анжи? – вспоминаю старую поговорку. – Говорят, что любовь делает людей слабыми. − Нет, Тори. Ты – моя сила, − смотрит так серьёзно, ласково, что мне хочется плакать. – Скажи, что любишь. − Ты знаешь. − Знаю. Но ты сказала это лишь однажды, хотя я говорила тебе, наверное, сотню раз. Скажи, − просит она. − Люблю тебя до безумия, моя девочка. Моя прекрасная, сильная красавица. Не могу без тебя. Находясь в плену, только о тебе и думала, − последние слова вырываются сами собой. − Не ври, − глаза любимой тускнеют. – Когда тебя бьют кнутом, тебе не до воспоминаний. − Нет! – сажусь, обнимая её. – Когда мне было плохо, даже в постели с Бертой, лишь чувства к тебе согревали меня. Улыбается нежно и опрокидывает меня на постель. Рука проходит между ног, выдёргивая игрушку, а на её место приходят умелые пальчики. − Моя, − шепчет Анжи в губы, лаская меня. Девушка одевается, пока я нежусь в постели. − Куда ты сейчас? – немного лениво спрашиваю её. − С Кристиной в парк, я обещала, – смотрит с улыбкой. − Можно мне с Вами? − Нет, − отрезает, вновь указывая на моё положение. – Но не волнуйся, мы погуляем вечером в «Астрее». − Так не терпится увидеть меня в роли собачки? – поднимаю бровь. − Ещё как! – снова смех, лукавый, тёплый. − Теперь с Адрианом покончено? – уточняю. − Нет! Он мне нужен! – неожиданно отвечает любимая. − Зачем? – от такой новости вскакиваю с постели. – Он нравится тебе? Ты с ним кончаешь? Закусываю губу, вновь желая ударить себя. Чёрт, Анжи больно, а я вновь веду себя как ревнивая идиотка. −Да пошла ты! – тон режет холодом, но глаза полны ярости. – Если Адриан не пожалел тебя, думаешь, меня он пожалеет? Я не хочу снова стать рабыней! − Нет! – подбегаю к ней, чувствуя, как мой мир рушится. – Анжи, давай уедем, сбежим на оставшиеся деньги. Я помогу тебе. − Тори, ты и себе-то сейчас помочь не в состоянии. Её слова, как пощёчина, и я застываю. Хлопает дверь.